• Наши партнеры:
    Ebrussia.com - эбру - рисование на воде
    Tehnostudio.ru - Отзывы о детская коляска prampol.
  • Дедушка

    Действие происходит в 1816 году, во Франции, в доме зажиточной крестьянской семьи. Просторная комната, окнами в сад. Косой дождь. Входят хозяева и незнакомец.

    Жена
             ...Пожалуйста. Тут наша
         гостиная...
    
    Муж
             Сейчас мы вам вина
         дадим.
         (К дочке.)
             Джульетта, сбегай в
         Погреб,-- живо!
    
    Прохожий (озирается)
         Ах, как у вас приятно...
    
    Муж
             Вы садитесь,--
         сюда...
    
    Прохожий
             Свет... Чистота... Резной баул
         в углу, часы стенные с васильками
         на циферблате...
    
    Жена
             Вы не вымокли?
    
    Прохожий
             Нисколько!
         Успел под крышу заскочить... Вот ливень
         так ливень! Вас я не стесняю? Можно
         здесь переждать? Как только перестанет...
    
    Муж
         Мы рады, рады...
    
    Жена
             Вы из наших мест?
    
    Прохожий
         Нет -- странник я... Недавно лишь вернулся
         на родину. Живу у брата, в замке
         де Мэриваль... Недалеко отсюда...
    
    Муж
         А, знаем, знаем...
         (К дочке, вошедшей с вином.)
             Ставь сюда, Джульетта.
         Так. Пейте, сударь. Солнце,-- не вино!
    
    Прохожий (чокается)
         За ваше... Эх, душистое какое!
         И дочь у вас -- хорошая... Джульетта,
         душа, где твой Ромео?
    
    Жена (смеется)
             Что такое --
         "Ромео"?
    
    Прохожий
             -- Так... Она сама узнает
         когда-нибудь...
    
    Джульетта
             Вы дедушку видали?
    
    Прохожий
         Нет, не видал.
    
    Джульетта
             Он -- добрый...
    
    Муж (к жене)
             Где он, кстати?
    
    Жена
         Спит у себя -- и чмокает во сне,
         как малое дитя...
    
    Прохожий
             Он очень стар --
         ваш дедушка?
    
    Муж
             Лет семьдесят, пожалуй...
         Не знаем мы...
    
    Жена
             Ведь он нам не родня:
         мы дедушкой его прозвали сами.
    
    Джульетта
         Он -- ласковый...
    
    Прохожий
             Но кто же он?
    
    Муж
             Да то-то
         оно и есть, что мы не знаем... Как-то,
         минувшею весною, появился
         в деревне старец,-- видно, издалека.
         Он имени не помнил своего,
         на все вопросы робко улыбался...
         Его сюда Джульетта привела.
         Мы накормили, напоили старца:
         он ворковал, облизывался, жмурясь,
         мне руку мял с блаженною ужимкой,--
         а толку никакого: видно, разум
         в нем облысел... Его мы у себя
         оставили,-- Джульетта упросила...
         И то сказать: он неженка, сластена...
         Недешево обходится он нам.
    
    Жена
         Не надо, муж,-- он -- старенький...
    
    Муж
             Да что же,--
         я ничего... так,-- к слову... Пейте, сударь!
    
    Прохожий
         Спасибо, пью; спасибо... Впрочем, скоро
         домой пора... Вот дождь... Земля-то ваша
         задышит!
    
    Муж
             Слава Богу! Только это
         одна игра -- не дождь. Глядите, солнце
         уж сквозь него проблескивает... эх!..
    
    Прохожий
         Дым золотой... Как славно!
    
    Муж
             Вот вы, сударь,
         любуетесь -- а нам-то каково?
         Ведь мы -- земля. Все думы наши -- думы
         самой земли... Мы чувствуем, не глядя,
         как набухает семя в борозде,
         как тяжелеет плод... Когда от зноя
         земля горит и трескается,-- так же
         у нас ладони трескаются, сударь!
         А дождь пойдет -- мы слушаем тревожно --
         и молим про себя: "шум, свежий шум,
         не перейди в постукиванье града!.."
         И если этот прыгающий стук
         об наши подоконники раздастся,--
         тогда, тогда мы затыкаем уши,
         лицо в подушки прячем,-- словно трусы
         при перестрелке дальней! Да -- немало
         у нас тревог... Недавно вот -- на груше
         червь завелся -- большущий, в бородавках,
         зеленый черт! А то -- холодной сыпью
         тля облепит молоденькую ветвь...
         Вот и крутись!
    
    Прохожий
             Зато какая гордость
         для вас, какая радость,-- получать
         румяное, душистое спасибо
         деревьев ваших!
    
    Жена
             Дедушка -- вот тоже --
         прилежно ждет каких-то откровений,
         прикладывая ухо то к коре,
         то к лепестку... Мне кажется,-- он верит,
         что души мертвых в лилиях, в черешнях
         потом живут.
    
    Прохожий
         Не прочь я был бы с ним
         потолковать... люблю я этих нежных
         юродивых...
    
    Жена
             Как погляжу на вас --
         мне ваших лет не высчитать. Как будто
         не молоды, а вместе с тем... не знаю...
    
    Прохожий
         А ну прикиньте, угадайте.
    
    Муж
             Мирно
         вы прожили, должно быть. Ни морщинки
         на вашем лбу...
    
    Прохожий
             Какое -- мирно!
         (Смеется.)
             Если б
         все записать... Подчас я сам не верю
         в свое былое! От него пьянею,
         как вот -- от вашего вина. Я пил
         из чаши жизни залпами такими,
         такими... Ну и смерть порой толкала
         под локоть... Вот,-- хотите вы послушать
         рассказ о том, как летом, в девяносто
         втором году, в Лионе, господин
         де Мэриваль,-- аристократ, изменник,
         и прочее, и прочее -- спасен был
         у самой гильотины?
    
    Жена
             Расскажите,
         мы слушаем...
    
    Прохожий
             Мне было двадцать лет
         в тот буйный год. Громами Трибунала
         я к смерти был приговорен,-- за то ли,
         что пудрил волосы, иль за приставку
         пред именем моим,-- не знаю: мало ль,
         за что тогда казнили... В тот же вечер
         на эшафот я должен был явиться,--
         при факелах... Палач был, кстати, ловкий,
         старательный: художник,-- не палач.
         Он своему парижскому кузену
         все подражал,-- великому Самсону:
         такую же тележку он завел
         и головы отхваченные -- так же
         раскачивал, за волосы подняв...
         Вот он меня повез. Уже стемнело,
         вдоль черных улиц зажигались окна
         и фонари. Спиною к ветру сидя
         в тележке тряской и держась за грядки
         застывшими руками -- думал я,--
         о чем? -- да все о пустяках каких-то,--
         о том, что вот -- платка не взял с собою,
         о том, что спутник мой -- палач -- похож
         на лекаря почтенного... Недолго
         мы ехали. Последний поворот --
         и распахнулась площадь, посредине
         зловеще озаренная... И вот,
         когда палач, с какой-то виноватой
         учтивостью, помог мне слезть с тележки --
         и понял я, что кончен, кончен путь,
         тогда-то страх схватил меня под горло...
         И сумрачное уханье толпы,--
         глумящейся, быть может, (я не слышал),--
         движенье конских крупов, копья, ветер,
         чад факелов пылающих -- все это
         как сон пошло, и я одно лишь видел,
         одно: там, там, высоко в черном небе,
         стальным крылом косой тяжелый нож
         меж двух столбов висел, упасть готовый,
         и лезвие, летучий блеск ловя,
         уже как будто вспыхивало кровью!
         И на помост, под гул толпы далекой,
         я стал всходить -- и каждая ступень
         по-разному скрипела. Молча сняли
         с меня камзол и ворот до лопаток
         разрезали... Доска была,-- что мост
         взведенный: к ней -- я знал -- меня привяжут,
         опустят мост, со стуком вниз качнусь,
         между столбов ошейник деревянный
         меня захлопнет,-- и тогда, тогда-то
         смерть, с грохотом мгновенным, ухнет сверху!
         И вот не мог я проглотить слюну,
         предчувствием ломило мне затылок,
         в висках гремело, разрывалась грудь
         от трепета и топота тугого,--
         но, кажется, я с виду был спокоен...
    
    Жена
         О, я кричала бы, рвалась бы,-- криком
         пощады я добилась бы... Но как же,
         но как же вы спаслись?
    
    Прохожий
             Случилось чудо...
         Стоял я, значит, на помосте, рук
         еще мне не закручивали. Ветер
         мне плечи леденил. Палач веревку
         какую-то распутывал. Вдруг -- крик:
         "пожар!" -- и в тот же миг всплеснуло пламя
         из-за перил, и в тот же миг шатались
         мы с палачом, боролись на краю
         площадки... Треск,-- в лицо пахнуло жаром,
         рука, меня хватавшая, разжалась,--
         куда-то падал я, кого-то сшиб,
         нырнул, скользнул в потоки дыма, в бурю
         дыбящихся коней, людей бегущих,--
         "Пожар! пожар!" -- все тот же бился крик,
         захлебывающийся и блаженный!
         А я уже был далеко! Лишь раз
         я оглянулся на бегу и видел --
         как в черный свод клубился дым багровый,
         как запылали самые столбы
         и рухнул нож, огнем освобожденный!
    
    Жена
         Вот ужасы!..
    
    Муж
             Да! Тот, кто смерть увидел,
         уж не забудет... Помню, как-то воры
         в сад забрались. Ночь, темень, жутко... Снял я
         ружье с крюка...
    
    Прохожий (задумчиво перебивает)
             Так спасся,-- и сразу
         как бы прозрел: я прежде был рассеян,
         и угловат, и равнодушен... Жизни,
         цветных пылинок жизни нашей милой
         я не ценил -- но увидав так близко
         те два столба, те узкие ворота
         в небытие, те отблески, тот сумрак...
         И Францию под свист морского ветра
         покинул я, и Франции чуждался,
         пока над ней холодный Робеспьер
         зеленоватым призраком маячил,--
         пока в огонь шли пыльные полки
         за серый взгляд и челку корсиканца...
         Но нелегко жилось мне на чужбине:
         я в Лондоне угрюмом и сыром
         преподавал науку поединка.
         В России жил, играл на скрипке в доме
         у варвара роскошного... Затем
         по Турции, по Греции скитался.
         В Италии прекрасной голодал.
         Видов видал немало. Был матросом,
         был поваром, цирюльником, портным --
         и попросту -- бродягой. Все же, ныне,
         благодарю я Бога ежечасно
         за трудности, изведанные мной,--
         за шорохи колосьев придорожных,
         за шорохи и теплое дыханье
         всех душ людских, прошедших близ меня.
    
    Муж
         Всех, сударь, всех? Но вы забыли душу
         того лихого мастера, с которым
         вы встретились, тогда -- на эшафоте.
    
    Прохожий
         Нет, не забыл. Через него-то мир
         открылся мне. Он был ключом,-- невольно...
    
    Муж
             Нет,-- не пойму...
         (Встает.)
             До ужина работу
         мне кончить надо... Ужин наш -- нехитрый...
         Но может быть...
    
    Прохожий
             Что ж -- я не прочь...
    
    Муж
             Вот ладно!
    
         (Уходит.)
    
    Прохожий
         Простите болтуна... Боюсь -- докучен
         был мой рассказ...
    
    Жена
             Да что вы, сударь, что вы...
    
    Прохожий
         Никак, вы детский чепчик шьете?..
    
    Жена (смеется)
             Да.
         Он к рождеству, пожалуй, пригодится...
    
    Прохожий
         Как хорошо...
    
    Жена
             А вот другой младенец...
         вон там, в саду...
    
    Прохожий (смотрит в окно)
             А,-- дедушка... Прекрасный
         старик... Весь серебрится он на солнце.
         Прекрасный... И мечтательное что-то
         в его движеньях есть. Он пропускает
         сквозь пальцы стебель лилии -- нагнувшись
         над цветником,-- лишь гладит, не срывает,
         и нежною застенчивой улыбкой
         весь озарен...
    
    Жена
             Да, лилии он любит,--
         ласкает их и с ними говорит.
         Для них он даже имена придумал,--
         каких-то все маркизов, герцогинь...
    
    Прохожий
         Как хорошо... Вот он, верно, мирно
         свой прожил век,-- да, где-нибудь в деревне,
         вдали от бурь гражданских и иных...
    
    Жена
         Он врачевать умеет... Знает травы
         целебные. Однажды дочку нашу...
    
         Врывается Джульетта с громким хохотом.
    
    Джульетта
         Ах, мама, вот умора!..
    
    Жена
             Что такое?
    
    Джульетта
         Там... дедушка... корзинка... Ах!..
         (Смеется.)
    
    Жена
             Да толком
         ты расскажи...
    
    Джульетта
             Умора!.. Понимаешь,
         я, мама, шла,-- вот только что -- шла садом
         за вишнями,-- а дедушка увидел,
         весь съежился -- и хвать мою корзинку --
         ту, новую, обитую клеенкой
         и уж запачканную соком -- хвать! --
         и как швырнет ее -- да прямо в речку --
         Ее теперь теченьем унесло.
    
    Прохожий
         Вот странно-то... Бог весть мосты какие
         в его мозгу раскидывает мысль...
         Быть может... Нет...
         (Смеется.)
             Я сам порою склонен
         к сопоставленьям странным... Так -- корзинка,
         обитая клеенкой, покрасневшей
         от ягод -- мне напоминает... Тьфу!
         Какие бредни жуткие! Позвольте
         не досказать...
    
    Жена (не слушая)
             Да что он, право... Папа
         рассердится. Ведь двадцать су -- корзина.
    
         Уходит с дочкой.
    
    Прохожий (смотрит в окно)
         Ведут, ведут... Как дуется старик
         забавно. Впрямь -- обиженный ребенок...
    
         Возвращаются с дедушкой.
    
    Жена
         Тут, дедушка, есть гость у нас... Смотри
         какой...
    
    Дедушка
             Я не хочу корзинки той. Не надо
         таких корзинок...
    
    Жена
             Полно, полно, милый...
         Ее ведь нет. Она ушла. Совсем.
         Ну успокойся... Сударь, вы его
         поразвлеките... Нужно нам идти
         готовить ужин...
    
    Дедушка
             Это кто такой?
         Я не хочу...
    
    Жена (в дверях)
         Да это гость наш. Добрый.
         Садись, садись. А он какие сказки
         нам рассказал,-- о палаче в Лионе,
         о казни, о пожаре!.. Ай, занятно.
         Вы, сударь,-- повторите.
    
         Уходит с дочкой.
    
    Дедушка
             Что такое?
         Что, что она сказала? Это странно...
         Палач, пожар...
    
    Прохожий (в сторону)
             Ну вот, перепугался...
         Эх, глупая, зачем сказала, право...
         (Громко.)
         Я, дедушка, шутил... Ответь мне лучше --
         о чем беседуешь в саду,-- с цветами,
         с деревьями? Да что же ты так смотришь*!
    
    Дедушка (пристально)
         Откуда ты?
    
    Прохожий
             Я -- так,-- гулял...
    
    Дедушка
             Постой,
         постой, останься тут, сейчас вернусь я.
    
         (Уходит.)
    
    Прохожий (ходит по комнате)
         Какой чудак! Не то он всполошился,
         не то он что-то вспомнил... Неприятно
         и смутно стало мне,-- не понимаю...
         Вино тут, видно, крепкое...
         (Напевает.)
             Тра-ра...
         Тра-ра... Да что со мною? Словно --
         какое-то томленье... Фу, как глупо...
    
    Дедушка (входит)
         А вот и я... Вернулся.
    
    Прохожий
             Здравствуй, здравствуй...
         (В сторону.)
         Э,-- он совсем веселенький теперь!
    
    Дедушка (переступает с ноги на ногу, заложив руки за спину)
         Я здесь живу. Вот в этом доме. Здесь
         мне нравится. Вот -- например -- смотри-ка,--
         какой тут шкаф...
    
    Прохожий
             Хороший...
    
    Дедушка
             Это, знаешь,--
         волшебный шкаф. Что делается в нем,
         что делается!.. В скважинку, в замочек,
         взгляни-ка... а?
    
    Прохожий
             Волшебный? Верю, верю...
         Ай, шкаф какой!.. Но ты мне не сказал
         про лилии: о чем толкуешь с ними?
    
    Дедушка
         Ты -- в скважинку...
    
    Прохожий
             Я вижу и отсюда...
    
    Дедушка
         Нет,-- погляди вплотную...
    
    Прохожий
             Да нельзя же,--
         стол -- перед шкафом, стол...
    
    Дедушка
             Ты... ляг на стол,
         ляг... животом...
    
    Прохожий
             Ну право же,-- не стоит.
    
    Дедушка
         Не хочешь ты?
    
    Прохожий
         ...Смотри,-- какое солнце!
         И весь твой сад блестит, блестит...
    
    Дедушка
             Не хочешь?
         Жаль... Очень жаль. Там было бы, пожалуй,
         удобнее...
    
    Прохожий
             Удобней? Для чего же?
    
    Дедушка
         Как -- для чего?
    
         (Взмахивает топором, который держал за спиною.)
    
    Прохожий
             Брось! Тише!
    
    Дедушка
             Нет... Стой... Не надо
         мешать мне... Так приказано... Я должен...
    
    Прохожий (сшибает его)
         Довольно!.. Вот оно -- безумье!.. Ох...
         Не ожидал я... Мямлил да мурлыкал --
         и вдруг... Но что я? Словно -- это раз
         уж было... или же приснилось? Так же,
         вот так же я боролся... Встань! Довольно!
         Встань... Отвечай... Как смотрит он, как смотрит!
         А эти пальцы,-- голые, тупые... --
         Ведь я уже их... видел! Ты ответишь,
         добьюсь я! Ах, как смотрит...
         (Наклоняется над лежащим.)
             Нет... -- не скажет...
    
    Джульетта (в дверях)
         Что сделали вы с дедушкой...
    
    Прохожий
             Джульетта...
         ты... уходи...
    
    Джульетта
             Что сделали вы...
    
            Занавес
    
                 Июнь. 1923
    
    

    © 2000- NIV