Cлово "ДВА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Волшебник
Входимость: 31.
2. Дар. (страница 8)
Входимость: 25.
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 25.
4. Незавершенный роман
Входимость: 24.
5. Дар. (страница 4)
Входимость: 20.
6. Дар. (страница 9)
Входимость: 19.
7. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 19.
8. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 18.
9. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 18.
10. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 18.
11. Память, говори (глава 3)
Входимость: 17.
12. Дар. (страница 2)
Входимость: 17.
13. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 16.
14. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 16.
15. Пнин. (глава 2)
Входимость: 16.
16. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 16.
17. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 16.
18. Сестры Вэйн
Входимость: 16.
19. Событие. Пьеса в прозе
Входимость: 15.
20. Дар. (страница 3)
Входимость: 15.
21. Камера Обскура
Входимость: 15.
22. Дар. (страница 6)
Входимость: 14.
23. Память, говори (глава 6)
Входимость: 14.
24. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 14.
25. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 14.
26. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 14.
27. Память, говори (глава 9)
Входимость: 14.
28. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 14.
29. Пнин. (глава 4)
Входимость: 13.
30. Пнин. (глава 6)
Входимость: 13.
31. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 13.
32. Память, говори (глава 13)
Входимость: 13.
33. Лик
Входимость: 13.
34. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 12.
35. Пнин. (глава 5)
Входимость: 12.
36. Прозрачные вещи
Входимость: 12.
37. Помощник режиссера
Входимость: 12.
38. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 12.
39. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 12.
40. Пнин
Входимость: 12.
41. Дар. (страница 10)
Входимость: 12.
42. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 11.
43. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 11.
44. Машенька. (страница 3)
Входимость: 11.
45. Пнин. (глава 7)
Входимость: 11.
46. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 11.
47. Дар. (страница 5)
Входимость: 11.
48. Король, дама, валет. (глава 5)
Входимость: 11.
49. Дар. (страница 7)
Входимость: 11.
50. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 11.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Волшебник
Входимость: 31. Размер: 83кб.
Часть текста: на круглом острове, с маленькой Пятницей (не просто безопасность, а права одичания, или это - порочный круг с пальмой в центре?). Рассудком зная, что Эвфратский абрикос вреден только в консервах; что грех неотторжим от гражданского быта; что у всех гигиен есть свои гиены; зная, кроме того, что этот самый рассудок не прочь опошлить то, что иначе ему не дается... Сбрасываю и поднимаюсь выше. ЧтО, если прекрасное именно-то и доступно сквозь тонкую оболочку, то есть пока она еще не затвердела, не заросла, не утратила аромата и мерцания, через которые проникаешь к дрожащей звезде прекрасного? Ведь даже и в этих пределах я изысканно разборчив: далеко не всякая школьница привлекает меня, - сколько их на серой утренней улице, плотненьких, жиденьких, в бисере прыщиков или в очках, - *такие* мне столь же интересны в рассуждении любовном, как иному - сырая женщина-друг. Вообще же, независимо от особого чувства, мне хорошо со всякими детьми, по-простому - знаю, был бы страстным отцом в ходячем образе слова - и вот, ...
2. Дар. (страница 8)
Входимость: 25. Размер: 95кб.
Часть текста: декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг нас... великого ничего не произведут ни в каком случае", ибо "история не знает произведений искусства, которые были бы созданы исключительно идеей прекрасного". Тому же Белинскому, полагавшему, что "Жорж Занд безусловно может входить в реестр имен европейских поэтов, тогда как помещение рядом имен Гоголя, Гомера и Шекспира оскорбляет и приличие и здравый смысл", и что "не только Сервантес, Вальтер Скотт, Купер, как художники по преимуществу, но и Свифт,...
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 25. Размер: 66кб.
Часть текста: брата, но без каких-либо тонкостей кровосмесительства или вторичных гомосексуальных замысловатостей. У нее было бледное личико с выступающими скулами, ясные глаза и кудрявые темные волосы. Ходили слухи, что потратив месяцы на пустые блуждания с фарфоровой чашкой и туфелькой Сандрильоны, великосветский поэт и ваятель Арнор нашел в ней, что искал, и использовал груди ее и ступни для своей "Лилит, зовущей Адама вернуться", впрочем, я вовсе не знаток в этих деликатных делах. Отар, бывший ее любовником, говорил, что когда вы шли за нею, и она знала, что вы за нею идете, в покачивании и игре ее стройных бедер была напряженная артистичность, нечто такое, чему арабских девушек обучали в особой школе особые парижские сводни, которых затем удушали. Хрупкие эти щиколки, говорил он, которые так близко сводила ее грациозная и волнообразная поступь,- это те самые "осторожные сокровища" из стихотворения Арнора, воспевающего мирагаль (деву миража), за которую "король мечтаний дал бы в песчаных пустынях времен триста верблюдов и три родника". On sбgaren wйrem tremkнn tri stбna Verbбlala wod gйv ut trн phantбna (Я пометил ударения.) Весь этот душещипательный лепет (по всем вероятиям, руководимый ее мамашей) на принца впечатления не произвел, он, следует повторить, относился к ней как к единокровной сестре, благоуханной и светской, с подкрашенным ротиком и с maussade{1}, расплывчатой, галльской манерой выражения того немногого, что ей желательно было выразить. Ее безмятежная грубость в отношениях с нервной и словообильной графиней казалась ему забавной. Он любил танцевать с ней - и только с ней. Ничто, ничто совершенно не вздрагивало в нем, когда она гладила его руку или беззвучно касалась чуть приоткрытыми губами его щеки, уже покрытой нагаром погубившего бал рассвета. Она, казалось, не огорчалась, когда он оставлял ее ради более мужественных утех, снова встречая его в потемках машины, в полусвете кабаре покорной и...
4. Незавершенный роман
Входимость: 24. Размер: 114кб.
Часть текста: изложена самим автором: "Зима 1939-40 годов оказалась последней для моей русской прозы... Среди написанного в эти прощальные парижские месяцы был роман, который я не успел закончить до отъезда и к которому уже не возвращался. За вычетом двух глав и нескольких заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный...
5. Дар. (страница 4)
Входимость: 20. Размер: 68кб.
Часть текста: приближал к брюшку единственной самочки лупу, вставленную в глаз, - и как набожно его препаратор размачивал сухие, лоснистые, тесно сложенные крылья, чтобы потом гладко пронзить булавкой грудку бабочки, воткнуть ее в пробковую щель и широкими полосками полупрозрачной бумаги плоско закрепить на дощечках как-то откровенно-беззащитно-изящно распахнутую красоту, да подложить под брюшко ватку, да выправить черные сяжки, - чтобы она так высохла навеки. Навеки? В берлинском музее многочисленные бабочки отцовского улова так же свежи сегодня, как были в восьмидесятых, девяностых годах. Бабочки из собрания Линнея хранятся в Лондоне с восемнадцатого века. В пражском музее есть тот самый экземпляр популярной бабочки-атлас, которым любовалась Екатерина Великая. Отчего же мне стало так грустно? Его поимки, наблюдения, звук голоса в ученых словах, всг это, думается мне, я сберегу. Но это так еще мало. Мне хотелось бы с такой же относительной вечностью удержать то, что быть может я всего более любил в нем: его живую мужественность, непреклонность и независимость его, холод и жар его личности, власть над всем, за что он ни брался. Точно играючи, точно желая мимоходом запечатлеть свою силу на всем, он, там и сям выбирая предмет из области вне энтомологии, оставил след почти во всех отраслях естествоведения: есть только одно растение, описанное им, из всех им собранных, но это зато - замечательный вид березы; одна птица - дивнейший фазан; одна летучая мышь - но самая крупная в мире. И во всех концах природы бесконечное число раз отзывается наша фамилия, ибо другие натуралисты именем его называли кто паука, кто рододендрон, кто горный хребет, - последнее, кстати сказать, его сердило: "Выяснить и сохранить давнее туземное название перевала, - писал он, - всегда и научнее и благороднее, чем...

© 2000- NIV