Cлово "JARDIN"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Примечания)
Входимость: 3.
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 10)
Входимость: 1.
3. Дар. (страница 3)
Входимость: 1.
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 5)
Входимость: 1.
5. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 14)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Примечания)
Входимость: 3. Размер: 39кб.
Часть текста: – с рогами в полном развитьи, т.е. с концевыми развилками. С.6 озеро Китеж – аллюзия на баснословный град Китеж, сияющий в русской сказке с озерного дна. С.6 господин Элиот – мы вновь повстречаем его на страницах 213 и 233 в обществе автора “Плотных людей” и “Строкагонии”. С.6 контрфогговый – Филеас Фогг, кругосветный путешественник у Жюля Верна, двигавшийся с запада на восток. С.6 “Ночные проказники” – их имена взяты (с искажениями) из детского франкоязычного комикса. С.7 доктор Лапинэ – по какой-то неясной, но определенно несимпатичной причине большая часть врачей носит в этой книге фамилии, связанные с зайцами. Французскому lapin в “Лапинэ” соответствует русский “Кролик” – любимый лепидоптерист Ады (С.7 и далее), а русский “заяц” звучит наподобие немецкого Seitz (немец-гинеколог на c.105); еще имеется латинский cuniculus в фамилии “Никулин” (внук выдающегося знатока грызунов Куникулинова, c.200) и греческий lagos в фамилии “Лягосс” (доктор, навещающий одряхлевшего Вана). Отметим также Кониглиетто – итальянского специалиста по раку крови, c.175. С.7 мизерный – франко-русская форма слова “мизерабль” в значении “отверженный”. С.7 c'est bien le cas de le dire – уж будьте уверены. С.7 lieu de naissance – место рождения. С.7 pour ainsi dire – так...
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 10)
Входимость: 1. Размер: 11кб.
Часть текста: что Левин разгуливал по Москве “в нагольном тулупе”: “мужицкой овчинной шубе, голой стороною наружу, мохнатой вовнутрь”, по определению словаря, который наша комментаторша извлекает невесть откуда с ловкостью фокусника, всевозможным Эльси даже не снившейся. Впечатляющее мастерство, являемое ею в обращении с придаточными предложениями, ее апарте в скобках, сладострастное выделение соседствующих односложных (“Бестолочь Эльси не смыслит ни в чем ни аза”), – все это, наконец, почему-то начинает действовать на Вана подобно неестественным стимуляторам и экзотическим мучительным ласкам, вызывая низменное возбуждение, томящее стыдом и извращенным наслаждением сразу. – Сокровище мое, – окликает Аду мать, перемежающая ее разглагольствования краткими вскриками: “Как забавно!”, “Ах, как мило!”, но успевающая тоже отпускать и наставительные замечания вроде: “Сядь попрямее” или “Да ешь же, сокровище мое” (подчеркивая “ешь” с материнской мольбой, ничем не похожей на спондеические сарказмы дочери). Ада то садится прямее, то выгибает податливый стан, то, когда сновидение или повесть о приключениях (или иной какой-то рассказ) достигает самой волнующей точки, нависает над столом, – с которого предусмотрительный Прайс уже снял ее тарелку, – раскидывая, раскладывая локти, то откидывается назад, несосветимо гримасничая в потугах изобразить “длинное-длинное” и вздымая руки все выше и выше! – Сокровище мое, ты так и не попробовала, – да, Прайс, принесите... Что? Веревку, по которой бесштанное дитя факира вскарабкается в мреющую синеву? – Оно было такое длинное-длинное. Что-то вроде (перебивает сама себя)... вроде щупальца... нет, ...
3. Дар. (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 72кб.
Часть текста: неуловимой внезапностью ангела, радуга: сама себе томно дивясь, розово-зеленая, с лиловой поволокой по внутреннему краю, она повисла за скошенным полем, над и перед далеким леском, одна доля которого, дрожа, просвечивала сквозь нее. Редкие стрелы дождя, утратившего и строй, и вес, и способность шуметь, невпопад, так и сяк вспыхивали на солнце. В омытом небе, сияя всеми подробностями чудовищно-сложной лепки, из-за вороного облака выпрастывалось облако упоительной белизны. "Ну вот, прошло, - сказал он вполголоса и вышел из-под навеса осин, столпившихся там, где жирная, глинистая, "земская" (какой ухаб был в этом прозвании!) дорога спускалась в ложбинку, собрав в этом месте все свои колеи в продолговатую выбоину, до краев налитую густым кофе со сливками. Милая моя! Образчик элизейских красок! Отец однажды, в Ордосе, поднимаясь после грозы на холм, ненароком вошел в основу радуги, - редчайший случай! - и очутился в цветном воздухе, в играющем огне, будто в раю. Сделал еще шаг - и из рая вышел. Она уже бледнела. Дождь совсем перестал, пекло, овод с шелковыми глазами сел на рукав. В роще закуковала кукушка, тупо, чуть вопросительно: звук вздувался куполком и опять - куполком, никак не разрешаясь. Бедная толстая птица вероятно перелетела дальше, ибо всг повторялось сызнова, вроде уменьшенного отражения (искала, что-ли, где получается...
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 5)
Входимость: 1. Размер: 12кб.
Часть текста: 5) Часть первая 5 Сразу после полудня Ван вышел с двумя чемоданами в солнечную тишь сельского полустанка, от которого к усадьбе Ардис, куда он ехал впервые, вела извилистая дорога. На умозрительной миниатюре он видел ожидающую его оседланную лошадь, в реальности не обнаружилось и двуколки. Станционный смотритель, коренастый, загорелый мужчина в коричневом мундире, выразил уверенность, что его ждут вечерним поездом, не столь скорым, но зато оборудованным чайным вагоном. Он в два счета созвонится с Усадьбой, добавил смотритель, подавая сигнал нетерпеливому машинисту. Тут к перрону подкатил наемный экипаж, и ярко-рыжая дама с соломенной шляпой в руке, смеясь над собственной спешкой, побежала к поезду и едва успела взобраться в него, до того как он тронулся. Ван решил воспользоваться предоставленным ему случайной складкой в ткани времени транспортным средством и погрузился в старенькую calиche. Получасовая поездка оказалась не лишенной приятности. Он ехал сосновыми рощами, над каменистыми оврагами, по которым попискивали в цветущем подседе птицы и иная мелкая живность. Пятна солнца и кружева тени плыли по его ногам, ссужая зеленым мерцанием лишившуюся близнеца медную пуговку на спине возницына кафтана. Миновали Торфянку, сонную деревушку о трех-четырех бревенчатых избах, с мастерской для починки молочной посуды и завязшей в жасмине кузней. Возница помахал незримому другу, и чуткий автомобильчик слегка вильнул, вторя его жесту. Они уже кружили вместе с пыльным проселком среди полей. Дорога ныряла и горбилась, и на каждом подъеме старенький заводной таксомотор медлил, как бы совсем засыпая и нехотя одолевая усталость. Заскакали по булыжникам Гамлета, сельца наполовину русского, и шофер опять помахал, на этот раз пареньку на вишне. Расступились, пропуская их к...
5. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 14)
Входимость: 1. Размер: 8кб.
Часть текста: от книги (одолженной Адой “Аталы”). Рослый румяный отрок в щегольских наездницких бриджах соскочил с вороного пони. – Это замечательный новый пони Грега, – сказала Ада. С непринужденными извинениями хорошо воспитанного мальчика Грег вручил Марине платиновую зажигалку, которую его тетка нашла у себя в сумочке. – Господи, а я ее даже хватиться еще не успела. Как Руфь? Грег сказал, что и тетя Руфь, и Грейс слегли с сильным расстройством желудка: “не из-за ваших восхитительных бутербродов, – поспешил он добавить, – а из-за ежевики, которой они объелись в кустах”. Марина вознамерилась позвонить в бронзовый колокольчик, чтобы слуга принес еще сэндвичей, но оказалось, что Грег спешит на прием к графине де Прей. – Скоровато она утешилась, – заметила Марина, намекая на смерть графа, года два назад убитого в пистолетной дуэли на Бостонском Выгоне. – Она женщина веселая и привлекательная, – сказал Грег. – И всего лет на десять старше меня, – подхватила Марина. Тут внимания матери потребовала Люсетта. – Кто такие евреи? – поинтересовалась она. – Отпавшие христиане, – ответила Марина. – А почему Грег еврей? – спросила Люсетта. – Почему-почему! – сказала Марина. – Потому что родители у него евреи. – А его дедушка с бабушкой? А arriиre дедушка с бабушкой? – Милая моя, я, право, не знаю. Твои предки были евреями, Грег? – Ну, я не уверен, – ответил Грег. – Иудеями да, но не евреями в кавычках, – я хочу сказать, не водевильными персонажами или купцами-выкрестами. Они перебрались из Татарии в Англию пять веков назад. Вот, правда, маминым дедушкой был французский маркиз, который, сколько я знаю, принадлежал к католической вере и был помешан на банках, акциях и драгоценностях, вот его, пожалуй, могли бы прозвать un juif. – Кстати...

© 2000- NIV