Cлово "VIOLA"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Viola tricolor
Входимость: 2.
2. Стихи
Входимость: 1.
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 6)
Входимость: 1.
4. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 1.
5. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 7)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Viola tricolor
Входимость: 2. Размер: 1кб.
Часть текста: Viola tricolor Viola tricolor Анютины глазки, веселые глазки, в угрюмое марево наших пустынь глядите вы редко из ласковой сказки, из мира забытых святынь... Анютины глазки... Расплывчато вьется по черному бархату мягкий узор, лиловый и желтый, и кротко смеется цветов целомудренный взор... Мы к чистой звезде потеряли дорогу, мы очень страдали, котомки пусты, мы очень устали... Скажите вы Богу, скажите об этом, цветы! Простим ли страданью, найдем ли звезду мы? Анютины глазки, молитесь за нас, да станут все люди, их чувства и думы, немного похожи на вас! * Фиалка трехцветная (лат.).
2. Стихи
Входимость: 1. Размер: 29кб.
Часть текста: Березы Берлинская весна Билет Большая медведица Был день как день Былинки В зверинце В лесу В поезде В раю В раю В. Ш. Вдохновенье Великан Велосипедист Верба Вершина Весна Весна Весна Вечер Вечер на пустыре Видение Властелин Власти Влюбленность Возвращение Воздушный остров Волчонок Воскресение мертвых Всепрощающий Встреча Вьюга Гаданье Гекзаметры Гексаметры Герб Глаза Годовщина Горний путь Господства Гость Грибы Гроза Два корабля Два отрывка из "Гамлета" Движенье Детство Дождь пролетел Домой Достоевский Евангелие Иакова Еврея, гл. 18 Жемчуг Жизнь Жук Журавли Зеркало Зима Знаешь веру мою? Из Вильяма Шекспира Из Калмбрудовой поэмы "Ночное путешествие" Из романа "Дар" Изгнанье Иоганн Вольфганг Гете. Посвящение к "Фаусту" Исход Итальянке К Кн. С. М. Качурину К России К России К музе К родине К свободе Как я люблю тебя Каким бы полотном Какое сделал я дурное дело Каштаны Кимоно Кинематограф Кипарисы Кирпичи Комната Кони Конькобежец Костер Крестоносцы Крушение Крым Крымский полдень Кубы Ласточки Легенда о старухе, искавшей плотника Лес Лестница Лилит Лунная ночь Лыжный прыжок М. Ш. Мать Молитва Монолог Гамлета Моя весна Мы с тобою так верили На Голгофе На закате На качелях На рассвете На сельском кладбище На смерть А. Блока На смерть Ю. И. Айхенвальда Наполеон в изгнании Начала Невеста рыцаря Неоконченный черновик Неправильные ямбы Неродившемуся читателю Новый год Номер в гостинице Ночные бабочки Ночь Ночь О правителях Об ангелах Облака Облака Овца Озеро Окно Окно Око Олень Орешник и береза Оса Осенние листья Осенняя пляска Осень Осень Острова От счастия влюбленному не спится Павлины Паломник Памяти друга Панихида Парижская поэма...
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 6)
Входимость: 1. Размер: 16кб.
Часть текста: собой слишком малую выборку, чтобы тягаться с громадной группой говорливых акрофобов, и читатели, упрекавшие Вана в опрометчивости и безрассудстве (вежливая терминология молодого Раттнера), возможно, приобрели бы о нем более высокое мнение, узнав, что наш молодой естествоиспытатель всеми силами старался не допустить слишком поспешного излечения господина Т.Т. (хронофоба) от его редкостной и немаловажной болезни. Ван смог убедиться, что последняя никак не связана с часами или календарями, или с какими-либо замерами, или с содержимым времени, при этом он подозревал и надеялся (как способен надеяться лишь первооткрыватель, бескорыстный, страстный и абсолютно бесчеловечный), что коллегам удастся обнаружить преимущественную зависимость страха высоты от неумения верно определить расстояние и что господин Аршин, лучший их акрофоб, не способный соступить на пол с ножной скамейки, смог бы шагнуть в пустоту и с крыши небоскреба, если бы некий оптический фокус убедил его, будто растянутая пятьюдесятью ярдами ниже пожарная сеть представляет собою матрасик, подстеленный в каком-то вершке от его ступней. Ван проглотил принесенное для угощенья коллег холодное мясо, запив его галлоном “Галерного эля”, – но мысли его витали неведомо где, и в споре, сохраненном его памятью в виде гризайли бездоказательной скуки, он отнюдь не блистал. Гости ушли близко к полуночи, их топот и ропот еще долетали с лестницы, когда он начал звонить в усадьбу Ардис – но тщетно, тщетно. Он продолжал попытки безостановочно, пока не забрезжило утро, наконец сдался и после структурно совершенного стула (крестовидная симметричность которого напомнила ему утро перед дуэлью), не потрудившись повязать галстук (все любимые поджидали его в новой квартире), выехал в направленьи Манхаттана, сменив за рулем Эдмонда, когда выяснилось, что тому потребовалось сорок...
4. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 1. Размер: 52кб.
Часть текста: намечается уже в в таких ранних произведениях Набокова, как "Еще безмолвствую и крепну я в тиши...", просвечивает в "Как я люблю тебя" ("...и в вечное пройти украдкою насквозь"), в "Вечере на пустыре" ("...оттого что закрыто неплотно, и уже невозможно отнять..."), и во многих других его произведениях. Но ближе всего он к ней подошел в стихотворении "Слава", где он определил ее совершенно откровенно как тайну, которую носит в душе и выдать которую не должен и не может. Этой тайне он был причастен много лет, почти не сознавая ее, и это она давала ему его невозмутимую жизнерадостность и ясность даже при самых тяжелых переживаниях и делала его совершенно неуязвимым для всяких самых глупых или злостных нападок. "Эта тайна та-та, та-та-та-та, та-та, а точнее сказать я не вправе." Чтобы еще точнее понять, о чем идет речь, предлагаю читателю ознакомиться с описанием Федором Годуновым-Чердынцевым своего отца в романе "Дар" (стр. 130, второй абзац, и продолжение на стр. 131). Сам Набоков считал, что все его стихи распадаются на несколько разделов. В своем предисловии к сборнику Poems and Problems (Стихи и задачи) он писал: "То, что можно несколько выспренне назвать европейским периодом моего стихотворчества, как будто распадается на несколько отдельных фаз: первоначальная, банальные...
5. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 7)
Входимость: 1. Размер: 27кб.
Часть текста: осыпались медные и кроваво-красные листья, прицепился к Киму, выпрашивая у него эту большую книгу, но Ким сказал: “Возможно, чуть позже” и присоединился к Аде, ожидавшей его в том углу парадных сеней, что предназначался для приема визитеров. Он принес ей подарок, коллекцию фотографий, сделанных им в добрые старые дни. Он все ждал, что добрые старые дни воротятся, однако смекнув, что mossio votre cossin (Ким говорил на креолизированном языке, полагая, что в торжественных обстоятельствах он уместней ладорского русского) едва ли в скором времени вновь посетит замок и позволит пополнить альбом свежими снимками, он решил, что, возможно, pour tous les cernйs (для, скорее, “выслеженных”, “взятых врасплох”, чем “причастных” лиц) будет лучше всего, если этот иллюстрированный документ перейдет в ее хорошенькие ручки – пусть она сохранит его (или истребит и забудет, чтобы никому не вышло вреда). Сердито поморщившись в ответ на jolies, Ада открыла альбом на одной из темно-красных закладок, нарочито вставленных там и сям, взглянула, защелкнула замочек, вручила ухмыляющемуся шантажисту завалявшуюся у нее в сумочке тысячедолларовую банкноту, кликнула Бутеллена и велела ему вышвырнуть Кима. Грязного цвета альбом остался лежать на стуле, накрытый ее испанской шалью. Старый вассал, шаркнув ногой, вышиб наружу занесенный в прихожую...

© 2000- NIV