Cлово "ВЗОР"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВЗОРОМ, ВЗОРАМИ, ВЗОРЫ, ВЗОРЕ

1. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 7.
2. Университетская поэма
Входимость: 4.
3. Пнин. (глава 6)
Входимость: 3.
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 41)
Входимость: 3.
5. Смотри на Арлекинов! (страница 4)
Входимость: 3.
6. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 2.
7. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 2.
8. Помощник режиссера
Входимость: 2.
9. Забытый поэт
Входимость: 2.
10. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 2.
11. Лолита. (часть 2, главы 23-25)
Входимость: 2.
12. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 17)
Входимость: 2.
13. Лолита. (часть 2, главы 31-34)
Входимость: 2.
14. Камера Обскура
Входимость: 2.
15. Дар. (страница 4)
Входимость: 2.
16. Приглашение на казнь
Входимость: 2.
17. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 2.
18. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 2.
19. Пнин
Входимость: 2.
20. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 2.
21. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 8)
Входимость: 2.
22. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 13)
Входимость: 1.
23. Альфред де Мюссе. Декабрьская ночь
Входимость: 1.
24. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 1.
25. К свободе
Входимость: 1.
26. Петербург ("Так вот он, прежний чародей")
Входимость: 1.
27. Пнин. (глава 2)
Входимость: 1.
28. Подвиг. (страница 5)
Входимость: 1.
29. Пнин. (глава 7)
Входимость: 1.
30. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
31. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 1.
32. Глаза
Входимость: 1.
33. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 1.
34. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 1.
35. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 9)
Входимость: 1.
36. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 1.
37. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 40)
Входимость: 1.
38. Пнин. (глава 3)
Входимость: 1.
39. Память, говори (глава 12)
Входимость: 1.
40. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 2)
Входимость: 1.
41. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 1.
42. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 7)
Входимость: 1.
43. Ланс
Входимость: 1.
44. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 1.
45. Звонок
Входимость: 1.
46. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
47. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 1.
48. Пнин. (глава 4)
Входимость: 1.
49. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 1.
50. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 27)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 7. Размер: 44кб.
Часть текста: тетерки Китаем наши претворил задворки. Из "Хольмса", что ли: вспять уводит след, Когда башмак назад носком надет. Был люб мне, взоры грея, всякий цвет. 30 Я мог сфотографировать предмет В своем зрачке. Довольно было мне Глазам дать волю или, в тишине, Шепнуть приказ, -- и все, что видит взор, -- Паркет, гикори лиственный убор, Застрех, капели стылые стилеты На дне глазницы оседало где-то И сохранялось час, и два. Пока Все это длилось, стоило слегка Прикрыть глаза -- и заново узришь 40 Листву, паркет или трофеи крыш. Мне в толк не взять, как видеть нашу дверь Мальчишкой мог я с озера: теперь Хотя листва не застит, я не вижу От Лейк-роуд ни крыльцо, ни даже крышу. Должно быть, здесь пространственный извив Создал загиб иль борозду, сместив Непрочный вид, -- лужайку и потертый Домишко меж Вордсмитом и Гольдсвортом. Вот здесь пекан, былой любимец мой, 50 Стоял в те дни, нефритовой листвой Как встрепанной гирляндой оплетенный, И тощий ствол с корою исчервленной В луче закатном бронзой пламенел. Он возмужал, он в жизни преуспел. Под ним мучнистый цвет на бледносиний Сменяют мотыльки -- под ним доныне Дрожит качелей дочкиных фантом. Сам дом таков, как был. Успели в нем Мы перестроить лишь одно крыло -- 60 Солярий там: прозрачное стекло, Витые кресла и, вцепившись крепко, Телеантенны вогнутая скрепка Торчит на месте флюгера тугого, Где часто пересмешник слово в слово Нам повторял все телепередачи: "Чиво-чиво", повертится, поскачет, Потом "ти-ви, ти-ви" прозрачной нотой, Потом -- с надрывом "что-то, что-то, что-то!" Еще подпрыгнет -- и вспорхнет мгновенно 70 На жердочку, -- на новую антенну. Я в детстве потерял отца и мать, Двух орнитологов. Воображать Я столько раз их пробовал, что...
2. Университетская поэма
Входимость: 4. Размер: 31кб.
Часть текста: разглядывают: "К чаю лимон вы любите, я знаю; у вас бывают образа и самовары, знаю тоже!" Она мила: по нежной коже румянец Англии разлит. Смеется, быстро говорит: "Наш город скучен, между нами,- но речка - прелесть!.. Вы гребец?" Крупна, с покатыми плечами, большие руки без колец. 2 Так у викария за чаем мы, познакомившись, болтаем, и я старательно острю, и не без сладостной тревоги на эти скрещенные ноги и губы яркие смотрю, и снова отвожу поспешно нескромный взгляд. Она, конечно, явилась с теткою, но та социализмом занята,- и, возражая ей, викарий,- мужчина кроткий, с кадыком,- скосил по-песьи глаз свой карий и нервным давится смешком. 3 Чай крепче мюнхенского пива. Туманно в комнате. Лениво в камине слабый огонек блестит, как бабочка на камне. Но засиделся я,- пора мне... Встаю, кивок, еще кивок, прощаюсь я, руки не тыча,- так здешний требует обычай,- сбегаю вниз через ступень и выхожу. Февральский день, и с неба вот уж две недели непрекращающийся ток. Неужто скучен в самом деле студентов древний городок? 4 Дома,- один другого краше,- чью старость розовую наши велосипеды веселят; ворота колледжей, где в нише епископ каменный, а выше - как солнце, черный циферблат; фонтаны, гулкие прохлады, и переулки, и ограды в чугунных розах и шипах, через которые впотьмах перелезать совсем не просто; кабак - и тут же антиквар, и рядом с плитами погоста живой на площади базар. 5 Там мяса розовые глыбы; сырая вонь блестящей рыбы; ножи; кастрюли; пиджаки из гардеробов безымянных; отдельно, в положеньях странных кривые книжные лотки застыли, ждут, как будто спрятав тьму алхимических трактатов; однажды эту дребедень перебирая,- в зимний день, когда, изгнанника печаля, шел снег, как в русском...
3. Пнин. (глава 6)
Входимость: 3. Размер: 61кб.
Часть текста: к югу, свесив под крапчатыми телами не до конца поджатые сяжки. Колледж скрипел себе помаленьку. Усидчивые, обремененные беременными женами аспиранты все писали диссертации о Достоевском и Симоне де Бовуар. Литературные кафедры трудились, оставаясь под впечатлением, что Стендаль, Галсворти, Драйзер и Манн - большие писатели. Пластмассовые слова вроде "конфликта" и "образа" пребывали еще в чести. Как обычно, бесплодные преподаватели с успехом пытались "творить", рецензируя книги своих более плодовитых коллег, и как обычно, множество везучих сотрудников колледжа наслаждалось или приготавливалось насладиться разного рода субсидиями, полученными в первую половину года. Так, смехотворно мизерная дотация предоставляла разносторонней чете Старров с Отделения изящных искусств - Кристофферу Старру с его младенческим личиком и его малютке-жене Луизе - уникальную возможность записать послевоенные народные песни в Восточной Германии, куда эти удивительные молодые люди неведомо как получили разрешение проникнуть. Тристрам В. Томас ("Том" для друзей), профессор антропологии, получил от фонда Мандовилля десять тысяч долларов на изучение привычного рациона кубинских рыбаков и пальмолазов....
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 41)
Входимость: 3. Размер: 20кб.
Часть текста: чтобы тот доложил о якобы сию минуту пришедшем послании, вынуждающем этого гостя немедля уехать. Григорий Акимович присоединился к нему (они и прибыли в Ардис в одном взятом напрокат лимузине), оставив Марину, Аду и Адорно с его иронически посапывающей Марианной за карточным столом. Игра в “бирюч” (разновидность виста) продолжалась, пока не удалось залучить из Ладоры таксомотор, а это произошло, когда время уже далеко перевалило за час. Ван между тем натянул шорты и, закутавшись в клетчатый плед, удалился в свою рощицу, где этой ночью, получившейся совсем не такой праздничной, как ожидала Марина, ламп-бергамасок не зажигали. Он улегся в гамак и подремывая стал прикидывать, кто из говорящих по-французски слуг мог подсунуть ему злостную, хоть и бессмысленную, если верить Аде, записку. Первой, очевидной кандидатурой была истеричная фантазерка Бланш – была бы, если б не ее робость, не страх, что ее “отошлют” (он припомнил ужасную сцену, когда она, моля о пощаде, валялась в ногах Ларивьер, обвинившей ее в “похищении” какой-то безделушки, в конце концов отыскавшейся в одном из башмаков самой Ларивьер). Следом в фокусе Ванова воображения появилась румяно-сизая рожа Бутеллена и ухмылка его сыночка, но тут он заснул и увидел себя, стоящего на заснеженной горной вершине, и лавину, несущую вниз людей, деревья и корову. Что-то вырвало его из недоброго оцепенения. Поначалу он решил, что виной тому хлад умирающей ночи, но тут раздался негромкий скрип (ставший воплем в его бестолковом кошмаре), и Ван, приподняв голову, увидел бледный свет в прогале между кустами, там, где от толчка...
5. Смотри на Арлекинов! (страница 4)
Входимость: 3. Размер: 28кб.
Часть текста: частью сводились к тому, что она относила мое стихотворение или эссе к той или этой русской даме - к мадемуазель Купаловой или к мадам Лапуковой (ни та ни другая английского толком не знала) и получала устный пересказ на своего рода домодельном воляпюке. Когда я указывал Ирис, что она зря расходует время на такую пальбу в белый свет, она измышляла еще один алхимический метод, который мог бы позволить ей прочитать все, что я написал. Я уже начал тогда (1925) мой первый роман ("Тамара"), и она лестью выманила у меня экземпляр первой главы, только что мной отпечатанной. Она оттащила его в агенство, промышлявшее переводами на французский утилитарных текстов вроде прошений и отношений, подаваемых русскими беженцами разного рода крысам в крысиных норах различных "комиссарьятов". Человек, взявшийся представить ей "дословную версию", которую она оплатила "в валюте", продержал типоскрипт два месяца и при возвращении предупредил, что моя "статья" воздвигла перед ним почти неодолимые трудности, "будучи написанной идиоматически и слогом, совершенно непривычным для рядового читателя". Так безымянный кретин из горемычной, гремучей и суматошной конторы стал моим первым критиком и переводчиком. Я знать не знал об этой затее, пока в один прекрасный день не застукал Ирис, наклоняющей каштановые кудри над листками, почти пробитыми люто лиловыми буковками, покрывавшими их без какого бы то ни было подобья полей. В те дни я наивно противился любым переводам, частью оттого, что сам пытался переложить по-английски два или три первых моих сочинения и в итоге испытывал болезненное омерзение - и бешенную мигрень. Ирис, с кулачком у щеки и с глазами, в истомленном недоумении бегущими по строкам, подняла на меня взор - несколько отупелый, но с проблеском юмора, не покидавшего ее и в самых нелепых и томительных обстоятельствах. Я заметил дурацкий промах в первой строке, младенческое гугуканье во второй и, не затрудняясь дальнейшим чтением, все...

© 2000- NIV