Cлово "ВЗРЫВ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВЗРЫВАМИ, ВЗРЫВОВ, ВЗРЫВЕ, ВЗРЫВОМ

1. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 15.
2. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 7.
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4.
4. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 3.
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2.
6. Другие берега. (глава 14)
Входимость: 2.
7. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 2.
8. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 2.
9. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 2.
10. Память, говори (глава 15)
Входимость: 2.
11. Лолита. (часть 2, главы 17-19)
Входимость: 2.
12. Король, дама, валет
Входимость: 1.
13. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1.
14. Дар. (страница 2)
Входимость: 1.
15. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1.
16. Движенье
Входимость: 1.
17. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 16)
Входимость: 1.
18. Забытый поэт
Входимость: 1.
19. Как-то раз в Алеппо...
Входимость: 1.
20. Пнин. (глава 2)
Входимость: 1.
21. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 1.
22. Отчаяние. (глава 9)
Входимость: 1.
23. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1.
24. Дар. (страница 3)
Входимость: 1.
25. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 1.
26. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 1.
27. Лолита. (часть 2, главы 31-34)
Входимость: 1.
28. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 1.
29. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 1.
30. Весна в Фиальте
Входимость: 1.
31. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 7)
Входимость: 1.
32. Тяжелый дым
Входимость: 1.
33. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
34. Трамвай
Входимость: 1.
35. Приглашение на казнь. (страница 6)
Входимость: 1.
36. Под знаком незаконнорожденных. страница 9
Входимость: 1.
37. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 1.
38. Пнин. (глава 4)
Входимость: 1.
39. Под знаком незаконнорожденных. страница 10
Входимость: 1.
40. Истребление тиранов
Входимость: 1.
41. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 1.
42. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 1.
43. Дар. (страница 5)
Входимость: 1.
44. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 1.
45. Сестры Вэйн
Входимость: 1.
46. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 12)
Входимость: 1.
47. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 43)
Входимость: 1.
48. Лолита. (часть 1, главы 18-20)
Входимость: 1.
49. Память, говори (глава 2)
Входимость: 1.
50. Отчаяние
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 15. Размер: 45кб.
Часть текста: записках", эмигрантском журнале, выходившем в Париже. Русская труппа предполагала поставить ее там в следующем сезоне, и под руководством талантливого Анненкова начались было репетиции, прервавшиеся с началом второй мировой войны. Читатели этого несколько запоздалого перевода должны иметь в виду две вещи: во-первых, телетаназия1 в 30-х годах была значительно менее модной темой, чем ныне, так что некоторые места (в которых мы с сыном особо тщательно старались не сбить старомодные складки былого воображения) звучат пророчески, даже дважды пророчески, предугадывая не только позднейшую атомистику, но и еще более поздние пародии на эту тему - что можно считать прямо-таки мрачным рекордом. Во-вторых, для того чтобы избавить современных читателей от неоправданных домыслов, я хотел бы самым решительным образом указать, что в моей пьесе не только нет никакого политического "послания" (если заимствовать это пошлое слово из жаргона шарлатанской реформы), но что нынешняя публикация английского варианта не содержит конкретного посыла. Я не стал бы ...
2. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 7. Размер: 38кб.
Часть текста: Гроб. Нет, я просто не видел, как генерал вошел. Между прочим, знаете что, господа: нас ведь тринадцать! Министр. Изобретателя мы можем пригласить только по окончании прений, а Президент раньше пяти не будет. Это неприятно, что тринадцать... Полковник. Я могу удалиться, если кто-нибудь согласится быть секретарем вместо меня. Министр. Нет, зачем же... Только это неприятно... Полковник. Пожалуйста, я уйду. Министр. Да что вы обижаетесь на всякое слово! Скучно, ей-богу. Граб. Можно пригласить этого моего милого инженера, знаете, - этого блондина с бакенбардами, - он ведь все равно в курсе? Герб. Предложение незаконное. Я протестую. Министр. Скажите, пожалуйста, что это за сундук в углу? Полковник. Ах, это из архива. В нем карты. Брег. Игральные или генеральные? Берг. Грах, грах, грах. Полковник. Географические, конечно. Я велел принести, думая, что пригодятся. Если желаете, можно убрать. Министр. Откройте-ка этот сундук, дорогой полковник. Из сундука выходит Сон. Я так и думал. Сон. Куда прикажете сесть? Гроб. Нас все-таки тринадцать! Раз, два, три... (Считает.) Вот оказия! Бриг. Вы опять меня забыли. Гроб. Да, правильно. Министр. Ну вот, теперь...
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4. Размер: 66кб.
Часть текста: Арнор нашел в ней, что искал, и использовал груди ее и ступни для своей "Лилит, зовущей Адама вернуться", впрочем, я вовсе не знаток в этих деликатных делах. Отар, бывший ее любовником, говорил, что когда вы шли за нею, и она знала, что вы за нею идете, в покачивании и игре ее стройных бедер была напряженная артистичность, нечто такое, чему арабских девушек обучали в особой школе особые парижские сводни, которых затем удушали. Хрупкие эти щиколки, говорил он, которые так близко сводила ее грациозная и волнообразная поступь,- это те самые "осторожные сокровища" из стихотворения Арнора, воспевающего мирагаль (деву миража), за которую "король мечтаний дал бы в песчаных пустынях времен триста верблюдов и три родника". On sбgaren wйrem tremkнn tri stбna Verbбlala wod gйv ut trн phantбna (Я пометил ударения.) Весь этот душещипательный лепет (по всем вероятиям, руководимый ее мамашей) на принца впечатления не произвел, он, следует повторить, относился к ней как к единокровной сестре, благоуханной и светской, с подкрашенным ротиком и с maussade{1}, расплывчатой, галльской манерой выражения того немногого, что ей желательно было выразить. Ее безмятежная грубость в отношениях с нервной и словообильной графиней казалась ему забавной. Он любил танцевать с ней - и только с ней. Ничто, ничто совершенно не вздрагивало в нем, когда она гладила его руку или беззвучно касалась чуть приоткрытыми губами его щеки, уже покрытой нагаром погубившего бал рассвета. Она, казалось, не огорчалась, когда он оставлял ее ради более мужественных утех, снова встречая его в потемках машины, в полусвете кабаре покорной и двусмысленной улыбкой привычно целуемой дальней кузины. Сорок дней - от смерти королевы Бленды до его коронации - были, возможно, худшим сроком его жизни. Матери он не...
4. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 3. Размер: 45кб.
Часть текста: стала такой красавицей..." Магда вдруг всхлипнула и отвернулась. Он потянул ее за рукав - она отвернулась еще круче, они закружились на месте. "Брось, - сказал он. - Ответь мне что-нибудь! Как тебе удобнее - ко мне или к тебе? Да что ты, право, как немая?" Она вырвалась и быстро пошла назад, к углу. Горн последовал за ней. "Какая ты все-таки дрянь", - проговорил он неопределенно. Магда ускорила шаг. Он снова настиг ее. "Пойдем же ко мне, дура, - сказал Горн. - Вот смотри..." - Он вынул бумажник. Магда ловко и точно ударила его наотмашь по лицу. "Кольца у тебя колючие", - проговорил он спокойно и продолжал за ней идти следом, торопливо роясь в бумажнике. Магда добежала до подъезда, начала отпирать дверь. Горн протянул ей что-то, но вдруг поднял брови. "Ах, вот оно что", - проговорил он, с удивлением узнав подъезд, из которого они только что вышли. Магда, не оглядываясь, толкала дверь. "Возьми же", - сказал он грубо. И так как она не брала, сунул то, что держал, ей за меховой воротник. Дверь бухнула ему в лицо. Он постоял, взял в кулак нижнюю губу, несколько раз задумчиво ее потянул и погодя двинулся прочь. Магда в темноте добралась до первой площадки, хотела подняться выше, но вдруг ослабела, опустилась на ступеньку и так зарыдала, как, пожалуй, еще не рыдала никогда, - даже тогда, когда он ее покинул. Что-то касалось ее шеи, она закинула руку, как бы что-то стирая с затылка, и нащупала бумажку. Она встала со ступени и, тонко скуля, нащупала кнопку, нажала, ударил свет, - и Магда увидела, что у ней в руке вовсе не американская ассигнация, а листок ватманской бумаги, на котором слегка смазанный карандашный рисунок - девочка, видная со спины, лежащая боком на постели, в рубашке, задравшейся на ляжке и сползавшей с плеча. Она посмотрела на испод и увидела чернилами написанную дату. Это был день, месяц и год, когда он покинул ее. Недаром он велел ей не оглядываться и легонько шуршал. Неужели прошло с тех пор всего только...
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2. Размер: 62кб.
Часть текста: атавизма воскресила в нем (согласно Шейду, любившему про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса он перебил меня, чтобы показать естественную пещеру в поросшем диким мохом утесе, сбоку тропинки, под цветущим кизилом. В этом месте достойный фермер неизменно останавливался, а однажды, когда они гуляли вместе с его сынишкой, последний, семеня с ними рядом, указал в это место пальчиком и уведомил: "Тут папа писает". Другая история, не такая бессмысленная, поджидала меня на вершине холма, где расстилался прямоугольный участок, заросший молочаем, иван-чаем и вернонией, кишащий бабочками, резко...

© 2000- NIV