Cлово "ВИД"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВИДУ, ВИДЕ, ВИДА, ВИДОМ

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 14.
2. Незавершенный роман
Входимость: 13.
3. Соглядатай
Входимость: 12.
4. Дар. (страница 4)
Входимость: 12.
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 11.
6. Память, говори (глава 6)
Входимость: 11.
7. Волшебник
Входимость: 11.
8. Дар. (страница 7)
Входимость: 10.
9. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 10.
10. Дар
Входимость: 9.
11. Дар. (страница 8)
Входимость: 9.
12. Память, говори (глава 10)
Входимость: 9.
13. Истребление тиранов
Входимость: 9.
14. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 8.
15. Дар. (страница 2)
Входимость: 8.
16. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 8.
17. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 8.
18. Дар. (страница 3)
Входимость: 8.
19. Память, говори (глава 8)
Входимость: 8.
20. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 8.
21. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 8.
22. Пнин. (глава 4)
Входимость: 8.
23. Пильграм
Входимость: 7.
24. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 16)
Входимость: 7.
25. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 7.
26. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 7.
27. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 7.
28. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 7.
29. Дар. (страница 9)
Входимость: 7.
30. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 7.
31. Дар. (страница 5)
Входимость: 7.
32. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 7.
33. Другие берега. (глава 6)
Входимость: 7.
34. Прозрачные вещи
Входимость: 6.
35. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 6.
36. Смотри на Арлекинов! (страница 3)
Входимость: 6.
37. Камера Обскура
Входимость: 6.
38. Дар. (страница 10)
Входимость: 6.
39. Приглашение на казнь
Входимость: 6.
40. Память, говори (глава 13)
Входимость: 6.
41. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 6.
42. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 6.
43. Другие берега. (глава 10)
Входимость: 6.
44. Картофельный эльф
Входимость: 6.
45. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 6.
46. Приглашение на казнь. (страница 7)
Входимость: 6.
47. Лолита. (часть 2, главы 17-19)
Входимость: 6.
48. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 5.
49. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 5.
50. Забытый поэт
Входимость: 5.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 14. Размер: 61кб.
Часть текста: нас где-то там впереди с секундомером и удавкой, облегает и Прошлое, и Настоящее со всех постижимых сторон, являясь характерной чертой не Времени как такового, но органического упадка, прирожденного всякой вещи независимо от того, наделена она сознанием Времени или нет. Да, я знаю, что другие умирают, но это не относится к делу. Я знаю еще, что вы и, вероятно, я тоже появились на свет, но это отнюдь не доказывает, будто мы с вами прошли через хрональную фазу, именуемую Прошлым: это мое Настоящее, малая пядь сознания твердит, будто так оно и было, а вовсе не глухая гроза бесконечного бессознания, приделанная к моему рождению, происшедшему пятьдесят два года и сто девяносто пять дней назад. Первое мое воспоминание восходит к середине июля 1870 года, т.е. к седьмому месяцу моей жизни (разумеется, у большинства людей способность к сознательной фиксации проявляется несколько позже, в возрасте трех-четырех лет), когда однажды утром на нашей ривьерской вилле в мою колыбель обрушился огромный кусок зеленого гипсового орнамента, отодранный от потолка землетрясением. Сто девяносто пять дней, предваривших это событие, не следует включать в перцептуальное время по причине их неотличимости от бесконечного бессознания, и стало быть, в том, что касается моего разума и моей гордости таковым, мне сегодня (в середине июля 1922 года) исполнилось ровно пятьдесят два et trкve de mon style plafond peint. В подобном же смысле личного, перцептуального времени я вправе дать моему Прошлому задний ход, насладясь этим мигом воспоминания не в меньшей мере, чем рогом...
2. Незавершенный роман
Входимость: 13. Размер: 114кб.
Часть текста: роман Заметки к роману "НЕЗАВЕРШЕННЫЙ РОМАН" ULTIMA THULE. Впервые: Новый журнал (Нью-Йорк).- 1942-No 1. SOLUS REX. Впервые: Современные записки.-1940.-No 70. История этого текста изложена самим автором: "Зима 1939-40 годов оказалась последней для моей русской прозы... Среди написанного в эти прощальные парижские месяцы был роман, который я не успел закончить до отъезда и к которому уже не возвращался. За вычетом двух глав и нескольких заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец ...
3. Соглядатай
Входимость: 12. Размер: 110кб.
Часть текста: и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником трость, которой он постукивал об пол, пока Матильда, восторженно захлебываясь, превращала прощание с хозяйкой в многословный монолог. Муж, спустя месяц, отбыл, и в первую же ночь, что я снова провожал Матильду, она предложила мне подняться к ней наверх, чтобы взять книжку, которую давно увещевала меня прочесть, - что-то по-французски о какой-то русской девице Ариадне (*1). Шел, как обычно, дождь, вокруг фонарей дрожали ореолы, правая моя рука утопала в жарком кротовом меху, левая держала раскрытый зонтик, в который ночь била, как в барабан. Этот зонтик, - потом, в квартире у Матильды, - распятый вблизи парового отопления, все капал, капал, ронял слезу каждые полминуты и так накапал большую лужу. А книжку я взять забыл. Матильда была не первой моей любовницей. До нее любила меня домашняя портниха в Петербурге, тоже полная и тоже все советовавшая мне прочесть какую-то книжку ...
4. Дар. (страница 4)
Входимость: 12. Размер: 68кб.
Часть текста: о ней, как вынимал из шести плотных треугольных конвертов шесть привезенных экземпляров, приближал к брюшку единственной самочки лупу, вставленную в глаз, - и как набожно его препаратор размачивал сухие, лоснистые, тесно сложенные крылья, чтобы потом гладко пронзить булавкой грудку бабочки, воткнуть ее в пробковую щель и широкими полосками полупрозрачной бумаги плоско закрепить на дощечках как-то откровенно-беззащитно-изящно распахнутую красоту, да подложить под брюшко ватку, да выправить черные сяжки, - чтобы она так высохла навеки. Навеки? В берлинском музее многочисленные бабочки отцовского улова так же свежи сегодня, как были в восьмидесятых, девяностых годах. Бабочки из собрания Линнея хранятся в Лондоне с восемнадцатого века. В пражском музее есть тот самый экземпляр популярной бабочки-атлас, которым любовалась Екатерина Великая. Отчего же мне стало так грустно? Его поимки, наблюдения, звук голоса в ученых словах, всг это, думается мне, я сберегу. Но это так еще мало. Мне хотелось бы с такой же относительной вечностью удержать то, что быть может я всего более любил в нем: его живую мужественность, непреклонность и независимость его, холод и жар его личности, власть над всем, за что он ни брался. Точно играючи, точно желая мимоходом запечатлеть свою силу на всем, он, там и сям выбирая предмет из области вне энтомологии, оставил след почти во всех отраслях естествоведения: есть только одно растение, описанное им, из...
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 11. Размер: 62кб.
Часть текста: про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса он перебил меня, чтобы показать естественную пещеру в поросшем диким мохом утесе, сбоку тропинки, под цветущим кизилом. В этом месте достойный фермер неизменно останавливался, а однажды, когда они гуляли вместе с его сынишкой, последний, семеня с ними рядом, указал в это место пальчиком и уведомил: "Тут папа писает". Другая история, не такая бессмысленная, поджидала меня на вершине холма, где расстилался прямоугольный участок, заросший молочаем, иван-чаем и вернонией, кишащий бабочками, резко выдступавший из обставшего вкруг золотарника. После того, как жена Гентцнера ушла от него (примерно в 1950-ом), забрав с собою ребенка, он продал дом (теперь ...

© 2000- NIV