Cлово "ГОД"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГОДУ, ГОДА, ГОДЫ, ГОДАХ

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 52.
2. Память, говори (глава 3)
Входимость: 50.
3. Дар. (страница 7)
Входимость: 41.
4. Память, говори (глава 9)
Входимость: 40.
5. Память, говори
Входимость: 31.
6. Память, говори (глава 8)
Входимость: 28.
7. Дар. (страница 3)
Входимость: 25.
8. Память, говори (глава 13)
Входимость: 23.
9. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 22.
10. Память, говори (глава 14)
Входимость: 22.
11. Память, говори (глава 5)
Входимость: 22.
12. Дар. (страница 4)
Входимость: 22.
13. Память, говори (глава 6)
Входимость: 21.
14. Пнин. (глава 5)
Входимость: 21.
15. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 21.
16. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 19.
17. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 18.
18. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 18.
19. Память, говори (глава 10)
Входимость: 17.
20. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 17.
21. Пнин
Входимость: 17.
22. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 16.
23. Дар
Входимость: 16.
24. Пнин. (глава 3)
Входимость: 16.
25. Пнин. (глава 6)
Входимость: 15.
26. Другие берега
Входимость: 15.
27. Другие берега. (глава 12)
Входимость: 15.
28. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 15.
29. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 14.
30. Пнин. (глава 4)
Входимость: 14.
31. Лолита. (часть 1, главы 7-9)
Входимость: 13.
32. Память, говори (глава 2)
Входимость: 13.
33. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 13.
34. Дар. (страница 2)
Входимость: 12.
35. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 12.
36. Другие берега. (глава 10)
Входимость: 12.
37. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 12.
38. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 3)
Входимость: 12.
39. Незавершенный роман
Входимость: 11.
40. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 11.
41. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 11.
42. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 11.
43. Пнин. (глава 2)
Входимость: 11.
44. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 11.
45. Дар. (страница 9)
Входимость: 11.
46. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 11.
47. Память, говори (глава 7)
Входимость: 11.
48. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 11.
49. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 11.
50. Память, говори (глава 12)
Входимость: 11.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 52. Размер: 95кб.
Часть текста: странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг нас... великого ничего не произведут ни в каком случае", ибо "история не знает...
2. Память, говори (глава 3)
Входимость: 50. Размер: 47кб.
Часть текста: – буроватым, и возможно, чересчур лохматым, но с медведями все же нимало не схожим зверюгам, – удовлетворенно облизывающимся, вздыбленным, смотрящим назад, надменно предъявляющим щит невезучего рыцаря, всего лишь одной шестнадцатой частью схожий с шахматной доской из чередующихся лазурных и красных квадратов, с крестом серебряным, трилистниковым, в каждом. Поверх щита можно видеть то, что осталось от рыцаря: грубый шлем и несъедобный латный воротник, а с ними одну бравую руку, торчащую, еще сжимая короткий меч, из орнамента лиственного, лазурного с красным. ”За храбрость”, гласит девиз. По словам двоюродного брата отца моего, Владимира Викторовича Голубцова, любителя русских древностей, у которого я наводил в 1930 году справки, основателем нашего рода был Набок Мурза (floreat 1380), обрусевший в Московии татарский князек. Собственный мой двоюродный брат, Сергей Сергеевич Набоков, ученый генеалог, сообщает мне, что в пятнадцатом столетии наши предки владели землей в Московском княжестве. Он ссылается на документ (опубликованный Юшковым в “Актах XIII-XIV столетий”, Москва, 1899), касающийся деревенской свары, разразившейся в 1494 году, при Иване III, между помещиком Кулякиным и его соседями, Филатом, Евдокимом и Власом, сыновьями Луки Набокова. В последующие столетия Набоковы служили по чиновной части и в армии. Мой прапрадед, генерал Александр Иванович Набоков (1749­1807), ...
3. Дар. (страница 7)
Входимость: 41. Размер: 81кб.
Часть текста: сон, - и вот, с особой театральной яркостью восставших из мертвых, к нам навстречу выходят: с длинной тростию, в шелковой рясе гранатного колера, с вышитым поясом на большом животе о. Гавриил, и с ним, уже освещенный солнцем, весьма привлекательный мальчик розовый, неуклюжий, нежный. Подошли. Сними шляпу, Николя. Волосы с рыжинкой, веснушки на лобике, в глазах ангельская ясность, свойственная близоруким детям. Кипарисовы, Парадизовы, Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и помятая подушечка указательного пальца так навсегда и осталась темною от чернил. Вот тридцатые годы кончились, пошли сороковые. В шестнадцать лет он довольно знал языки, чтобы читать Байрона, Сю и Ггте (до конца дней стесняясь варварского произношения); уже владел семинарской латынью, благо отец был человек образованный. Кроме того некто Соколовский занимался с ним по-польски, а местный торговец апельсинами преподавал ему персидский язык, - и соблазнял табачным курением. Поступив в саратовскую семинарию, он там показал себя скромным, и ни разу не подвергся поронции. Его прозвали "дворянчик", хотя он и не чуждался общих потех. Летом играл в...
4. Память, говори (глава 9)
Входимость: 40. Размер: 38кб.
Часть текста: девятая 1 Передо мною большой потертый альбом для вырезок, обтянутый черной тканью. Он содержит старые документы, включая дипломы, дневники, наброски, удостоверения личности, карандашные заметки и кое-какие печатные материалы, которые моя мать старательно сохраняла до самой своей смерти в Праге, и которые затем, между 1939-м и 1961-м годами пережили множество злоключений. Основываясь на этих документах и собственных моих воспоминаниях, я составил приводимую ниже краткую биографию моего отца. Владимир Дмитриевич Набоков, юрист, публицист и государственный деятель, сын Дмитрия Николаевича Набокова, министра юстиции, и баронессы Марии фон Корф, родился 20 июля 1870-го года в Царском Селе близ Петербурга и пал от пули убийцы 28 марта 1922-го года в Берлине. До тринадцати лет он получал образование дома, от французских и английских гувернанток, а также русских и немецких учителей; от одного из них он перенял и затем передал мне passio et morbo aureliana. Осенью 1883-го года он начал посещать гимназию на тогдашней Гагаринской улице (предположительно переименованной в двадцатых годах недальновидными Советами). Стремление первенствовать было в нем огромно. Одной зимней ночью он, не справившись с заданной на дом задачей и предпочтя воспаление легких насмешкам у классной доски, выставил себя на полярный мороз в надежде, что его, сидящего в одной ночной рубашке у открытого окна (оно выходило на Дворцовую площадь с ее отглаженным луною столпом), свалит своевременная болезнь; наутро он был по-прежнему здоровехонек, зато незаслуженно слег учитель, которого он так боялся. Шестнадцати лет, в мае 1887-го, он завершил курс гимназии с золотой медалью и начал изучать юриспруденцию в Петербургском Университете, который закончил в 1891-ом году. Учебу он продолжил в Германии (преимущественно в...
5. Память, говори
Входимость: 31. Размер: 38кб.
Часть текста: и охватывающих тридцать семь лет, с августа 1903-го по май 1940-го, с лишь немногими вылазками в более позднее пространство-время. Очерк, с которого началась вся серия, соответствует тому, что стало теперь пятой главой. Я написал его по-французски, озаглавив “Mademoiselle O”, тридцать лет назад, в Париже, где Жан Полан опубликовал его во втором номере журнала “Мезюр”, 1936 год. Фотография (напечатанная недавно в книге Гизель Френд “Джеймс Джойс в Париже”) напоминает об этом событии, впрочем, я (один из членов группы “Мезюр”, расположившихся вокруг каменного садового столика) ошибочно обозначен в этой книге как Одиберти. В Америке, куда я перебрался 28 мая 1940-го года, “Mademoiselle O” была переведена покойной Хильдой Уорд на английский, пересмотрена мною и опубликована Эдвардом Уиксом в январском, 1943-го года, номере журнала “Атлантик Мансли” (ставшего также первым журналом, печатавшим мои, написанные в Америке, рассказы). Моя связь с “Нью-Йоркер” началась (при посредстве Эдмунда Уилсона) с напечатанного в апреле 1942-го года стихотворения, за которым последовали другие перемещенные стихи; однако первое прозаическое сочинение появилось здесь только 3 января 1948-го года, им был “Портрет Моего Дяди” (глава третья в окончательной редакции книги), написанный в июне 1947-го ...

© 2000- NIV