Cлово "ГОД"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГОДУ, ГОДА, ГОДЫ, ГОДАХ

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 52.
2. Память, говори (глава 3)
Входимость: 50.
3. Дар. (страница 7)
Входимость: 41.
4. Память, говори (глава 9)
Входимость: 40.
5. Память, говори
Входимость: 31.
6. Память, говори (глава 8)
Входимость: 28.
7. Дар. (страница 3)
Входимость: 25.
8. Память, говори (глава 13)
Входимость: 23.
9. Память, говори (глава 14)
Входимость: 22.
10. Дар. (страница 4)
Входимость: 22.
11. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 22.
12. Память, говори (глава 5)
Входимость: 22.
13. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 21.
14. Память, говори (глава 6)
Входимость: 21.
15. Пнин. (глава 5)
Входимость: 21.
16. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 19.
17. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 18.
18. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 18.
19. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 17.
20. Память, говори (глава 10)
Входимость: 17.
21. Пнин
Входимость: 17.
22. Дар
Входимость: 16.
23. Пнин. (глава 3)
Входимость: 16.
24. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 16.
25. Пнин. (глава 6)
Входимость: 15.
26. Другие берега
Входимость: 15.
27. Другие берега. (глава 12)
Входимость: 15.
28. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 15.
29. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 14.
30. Пнин. (глава 4)
Входимость: 14.
31. Лолита. (часть 1, главы 7-9)
Входимость: 13.
32. Память, говори (глава 2)
Входимость: 13.
33. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 13.
34. Дар. (страница 2)
Входимость: 12.
35. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 12.
36. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 3)
Входимость: 12.
37. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 12.
38. Другие берега. (глава 10)
Входимость: 12.
39. Незавершенный роман
Входимость: 11.
40. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 11.
41. Пнин. (глава 2)
Входимость: 11.
42. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 11.
43. Память, говори (глава 7)
Входимость: 11.
44. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 11.
45. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 11.
46. Память, говори (глава 12)
Входимость: 11.
47. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 11.
48. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 11.
49. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 11.
50. Дар. (страница 9)
Входимость: 11.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 52. Размер: 95кб.
Часть текста: Добролюбов, с аппетитом терзали литературных кокеток, - но в жизни... одним словом, смотри, что с ними делали, как скручивали и мучили их, хохоча (так хохочут русалки на речках, протекающих невдалеке от скитов и прочих мест спасения) дочки доктора Васильева. Вкусы его были вполне добротны. Его эпатировал Гюго. Ему импонировал Суинберн (что совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской":...
2. Память, говори (глава 3)
Входимость: 50. Размер: 47кб.
Часть текста: и с разочарованием обнаружил, что сводится он всего-навсего к двум львам – буроватым, и возможно, чересчур лохматым, но с медведями все же нимало не схожим зверюгам, – удовлетворенно облизывающимся, вздыбленным, смотрящим назад, надменно предъявляющим щит невезучего рыцаря, всего лишь одной шестнадцатой частью схожий с шахматной доской из чередующихся лазурных и красных квадратов, с крестом серебряным, трилистниковым, в каждом. Поверх щита можно видеть то, что осталось от рыцаря: грубый шлем и несъедобный латный воротник, а с ними одну бравую руку, торчащую, еще сжимая короткий меч, из орнамента лиственного, лазурного с красным. ”За храбрость”, гласит девиз. По словам двоюродного брата отца моего, Владимира Викторовича Голубцова, любителя русских древностей, у которого я наводил в 1930 году справки, основателем нашего рода был Набок Мурза (floreat 1380), обрусевший в Московии татарский князек. Собственный мой двоюродный брат, Сергей Сергеевич Набоков, ученый генеалог, сообщает мне, что в пятнадцатом столетии наши предки владели землей в Московском княжестве. Он ссылается на документ (опубликованный Юшковым в “Актах XIII-XIV столетий”, Москва, 1899), касающийся деревенской свары, разразившейся в 1494 году, при Иване III, между помещиком Кулякиным и его соседями, Филатом, Евдокимом и Власом, сыновьями Луки Набокова. В последующие столетия Набоковы служили по чиновной части и в армии. Мой прапрадед, генерал Александр Иванович Набоков (1749­1807), командовал в царствование Павла I полком Новгородского гарнизона,...
3. Дар. (страница 7)
Входимость: 41. Размер: 81кб.
Часть текста: красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и помятая подушечка указательного пальца так навсегда и осталась темною от чернил. Вот тридцатые годы кончились, пошли сороковые. В шестнадцать лет он довольно знал языки, чтобы читать Байрона, Сю и Ггте (до конца дней стесняясь варварского произношения); уже владел семинарской латынью, благо отец был человек образованный. Кроме того некто Соколовский занимался с ним по-польски, а местный торговец апельсинами преподавал ему персидский язык, - и соблазнял табачным курением. Поступив в саратовскую семинарию, он там показал себя скромным, и ни разу не подвергся поронции. Его прозвали "дворянчик", хотя он и не чуждался общих потех. Летом играл в козны, баловался купанием; никогда, однако, не научился ни плавать, ни лепить воробьев из глины, ни мастерить сетки для ловли малявок: ячейки получались неровные, нитки путались, - уловлять рыбу труднее, чем души человеческие (но и души ушли потом через прорехи). Зимою же, в снежном сумраке, зычно распевая гекзаметры, мчалась под гору шайка горланов на громадных дровнях, - и в ночном колпаке, отведя занавеску, поощрительно усмехался полицеймейстер, довольный тем, что забавы семинаристов отпугивают ночных громил....
4. Память, говори (глава 9)
Входимость: 40. Размер: 38кб.
Часть текста: от одного из них он перенял и затем передал мне passio et morbo aureliana. Осенью 1883-го года он начал посещать гимназию на тогдашней Гагаринской улице (предположительно переименованной в двадцатых годах недальновидными Советами). Стремление первенствовать было в нем огромно. Одной зимней ночью он, не справившись с заданной на дом задачей и предпочтя воспаление легких насмешкам у классной доски, выставил себя на полярный мороз в надежде, что его, сидящего в одной ночной рубашке у открытого окна (оно выходило на Дворцовую площадь с ее отглаженным луною столпом), свалит своевременная болезнь; наутро он был по-прежнему здоровехонек, зато незаслуженно слег учитель, которого он так боялся. Шестнадцати лет, в мае 1887-го, он завершил курс гимназии с золотой медалью и начал изучать юриспруденцию в Петербургском Университете, который закончил в 1891-ом году. Учебу он продолжил в Германии (преимущественно в Галле). Тридцать лет спустя один из его однокашников, с которым он совершал велосипедные прогулки по Черному лесу, прислал моей вдовой матери томик “Мадам Бовари”, бывший тогда с отцом, написавшим на форзаце “Непревзойденный шедевр французской литературы” – суждение, справедливое и поныне. 14 ноября (дата скрупулезно праздновавшаяся все последующие годы в нашей чуткой к годовщинам семье) 1897-го года он женился на Елене Ивановне Рукавишниковой, двадцатиоднолетней дочери сельского соседа, которая родила ему шестерых детей (первый родился мертвым). В 1895-ом году он был произведен в камер-юнкеры. С 1896-го по 1904-й читал лекции по уголовному праву в Императорском училище правоведения в Петербурге. Камер-юнкерам полагалось перед всяким публичным выступлением испрашивать на то разрешения у “Министра Двора”. Отец, естественно, не стал этого делать, печатая в журнале “Право” свою знаменитую статью “Кровавая кишиневская баня”, в которой осудил роль, сыгранную полицией в подстрекательстве к Кишиневскому погрому 1903-го года. В январе 1905-го года ...
5. Память, говори
Входимость: 31. Размер: 38кб.
Часть текста: года, “Mademoiselle O” была переведена покойной Хильдой Уорд на английский, пересмотрена мною и опубликована Эдвардом Уиксом в январском, 1943-го года, номере журнала “Атлантик Мансли” (ставшего также первым журналом, печатавшим мои, написанные в Америке, рассказы). Моя связь с “Нью-Йоркер” началась (при посредстве Эдмунда Уилсона) с напечатанного в апреле 1942-го года стихотворения, за которым последовали другие перемещенные стихи; однако первое прозаическое сочинение появилось здесь только 3 января 1948-го года, им был “Портрет Моего Дяди” (глава третья в окончательной редакции книги), написанный в июне 1947-го года в Коламбайн Лодж, Эстес-Парк, Колорадо, где мы с женой и сыном вряд ли смогли бы задержаться надолго, если бы призрак моего прошлого не произвел на Гарольда Росса столь сильного впечатления. Тот же самый журнал напечатал главу четвертую (“Мое Английское Образование”, 27 марта 1948), главу шестую (“Бабочки”, 12 июня 1948), главу седьмую (“Колетт”, 31 июля 1948) и главу девятую (“Мое Русское Образование”, 18 сентября 1948), – все они были написаны в Кембридже, Массачусетс, в пору огромного душевного и физического напряжения, в то время как главы десятая (“Прелюдия”, 1 января 1949), вторая (“Портрет...

© 2000- NIV