Cлово "ЖИВОТ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖИВОТЕ, ЖИВОТУ, ЖИВОТА, ЖИВОТОМ

1. Волшебник
Входимость: 4.
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 4.
3. Камера Обскура. (страница 3)
Входимость: 3.
4. Память, говори (глава 3)
Входимость: 2.
5. Дар. (страница 2)
Входимость: 2.
6. Защита Лужина. (глава 11)
Входимость: 2.
7. Дар. (страница 7)
Входимость: 2.
8. Король, дама, валет. (глава 13)
Входимость: 2.
9. Камера Обскура
Входимость: 2.
10. Камера Обскура. (страница 2)
Входимость: 2.
11. Набор
Входимость: 2.
12. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 35)
Входимость: 2.
13. Торжество добродетели (эссе)
Входимость: 2.
14. Лолита. (часть 1, главы 18-20)
Входимость: 2.
15. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 8)
Входимость: 2.
16. Благость
Входимость: 2.
17. Подвиг. (страница 6)
Входимость: 2.
18. Король, дама, валет. (глава 10)
Входимость: 2.
19. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 1.
20. Незавершенный роман
Входимость: 1.
21. Лебеда
Входимость: 1.
22. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
23. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 1.
24. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 1.
25. Машенька. (страница 5)
Входимость: 1.
26. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 13)
Входимость: 1.
27. Нежить
Входимость: 1.
28. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 1.
29. Обида
Входимость: 1.
30. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 1.
31. Помощник режиссера
Входимость: 1.
32. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 1.
33. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 21)
Входимость: 1.
34. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1.
35. Пильграм
Входимость: 1.
36. Пнин. (глава 2)
Входимость: 1.
37. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 1.
38. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
39. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1.
40. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 1.
41. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 7)
Входимость: 1.
42. Возвращение Чорба
Входимость: 1.
43. Память, говори (глава 11)
Входимость: 1.
44. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 1.
45. Пассажир
Входимость: 1.
46. Дар
Входимость: 1.
47. Письмо в Россию
Входимость: 1.
48. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 3)
Входимость: 1.
49. Соглядатай
Входимость: 1.
50. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Волшебник
Входимость: 4. Размер: 83кб.
Часть текста: Но совместимы ли с ними совесть и стыд, щепетильность и страх, власть над собой и чувствительность - ибо и в мыслях допустить не могу, что причиню боль или вызову незабываемое отвращение. Вздор; я не растлитель. В тех ограничениях, которые ставлю мечтанию, в тех масках, которые придумываю ему, когда, в условиях действительности, воображаю незаметнейший метод удовлетворения страсти, есть спасительная софистика. Я карманный вор, а не взломщик. Хотя, может быть, на круглом острове, с маленькой Пятницей (не просто безопасность, а права одичания, или это - порочный круг с пальмой в центре?). Рассудком зная, что Эвфратский абрикос вреден только в консервах; что грех неотторжим от гражданского быта; что у всех гигиен есть свои гиены; зная, кроме того, что этот самый рассудок не прочь опошлить то, что иначе ему не дается... Сбрасываю и поднимаюсь выше. ЧтО, если прекрасное именно-то и доступно сквозь тонкую оболочку, то есть пока она еще не затвердела, не заросла, не утратила аромата и мерцания, через которые проникаешь к дрожащей звезде прекрасного? Ведь даже и в этих пределах я изысканно разборчив: далеко не всякая школьница привлекает меня, - сколько их на серой утренней улице, плотненьких, жиденьких, в бисере прыщиков или в очках, - *такие* мне столь же интересны в рассуждении любовном, как иному - сырая женщина-друг. Вообще же, независимо от особого чувства, мне хорошо со всякими детьми, по-простому - знаю, был бы страстным отцом в ходячем образе слова - и вот, до сих пор не могу решить, естественное ли это дополнение или бесовское противоречие. Тут взываю к закону степени, который отверг там, где он был оскорбителен: часто пытался я поймать себя на переходе от одного вида нежности к другому, от простого к особому - очень хотелось бы знать,...
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 4. Размер: 43кб.
Часть текста: почитать в постели корректуру статьи, написанной им для сборника, издаваемого к восьмидесятилетию профессора Контркамоэнса, и махнув на все рукой, заснул. Около полуночи разыгралась буря, но несмотря на нырки и кряканье (“Tobakoff” был судном старым, ожесточившимся), Ван спал крепко, и единственным откликом его сонного сознания стало видение водной павлиноглазки, медленно снижавшейся и вдруг проделавшей сальто на манер ныряющей чомги, – происходило это неподалеку от берега озера в древнем царстве Араров, носящего его имя. Пересмотрев яркий сон заново, Ван проследил его истоки до недавней своей поездки в Армению, где он охотился в обществе Армборо и на диво опытной и услужливой племянницы этого джентльмена. Он решил записать сон и с удивлением обнаружил, что все три карандаша не только покинули столик у кровати, но выстроились гуськом вдоль порога дальней, ведущей в смежную комнату двери, проделав в неуспешной попытке к бегству немалый путь по голубому ковру. Стюард принес ему “континентальный” завтрак, судовую газету и список пассажиров первого класса. Из статьи “Туризм в Италии” Ван узнал, что некий крестьянин откопал в Домодоссоле кости и сбрую одного из слонов Ганнибала и что невдалеке от хребта Бокалетто двух американских психиатров (имена не указывались) постигла странная смерть: тот, что постарше, умер от сердечного приступа, а юный друг его покончил с собой. Поразмыслив над болезненным интересом “Тобакова” к итальянским горам, Ван вырезал заметку и...
3. Камера Обскура. (страница 3)
Входимость: 3. Размер: 27кб.
Часть текста: и на шее, - и после этого он исчез, а через несколько дней сыпь от цинковой мази прошла, - но не было на свете такой мази, от которой стерлось бы воспоминание: его большой теплый лоб, размашистое движение к двери, поворот головы, "нужно будет все-таки завтра..." Она так первые дни плакала, что прямо удивлялась, как это слезные железы не сякнут, - и знают ли физиологи, что человек может из своих глаз выпустить столько соленой воды? Тотчас приходило на память, как она с мужем купала трехлетнюю Ирму в ванночке с морской водой на террасе в Аббации, - и вдруг оказывалось, что слез осталось еще сколько угодно - можно наплакать как раз такую ванночку и выкупать ребенка, и потом щелкнуть фотографическим аппаратом, чтобы получился снимок, вот этот снимок в альбоме, посвященном младенчеству Ирмы: терраса, ванночка, блестящий толстый ребеночек и тень мужа - ибо солнце было сзади него, когда он снимал, - длинная тень с расставленными локтями, протянувшаяся по гравию. Иногда, в минуты сравнительного покоя, она говорила себе: ну хорошо, меня бросил, но Ирму - как он о ней не подумал? И Аннелиза начинала донимать брата, правильно ли они сделали, что послали Ирму с бонной в Мисдрой, и Макс отвечал, что правильно, и уговаривал ее тоже поехать туда, но она и слышать не хотела. Несмотря на унижение, на гибель, на чувство ужаса и непоправимости, Аннелиза, едва это осознавая, ждала изо дня на день, что откроется дверь и бледный, всхлипывающий, с...
4. Память, говори (глава 3)
Входимость: 2. Размер: 47кб.
Часть текста: геральдик смахивает на средневекового путешественника, который приносит домой с Востока фаунистические фантазии, явственно отзывающие скорее домашним бестиарием, который он знает с измальства, чем прямыми зоологическими изысканиями. Так, в первом варианте этой главы, описывая набоковский герб (мельком виденный многие годы назад среди иных семейных мелочей), я каким-то образом умудрился обратить его в домашнее диво – двух медведей, подпирающих огромную шашечницу. К нынешнему времени я отыскал его, этот герб, и с разочарованием обнаружил, что сводится он всего-навсего к двум львам – буроватым, и возможно, чересчур лохматым, но с медведями все же нимало не схожим зверюгам, – удовлетворенно облизывающимся, вздыбленным, смотрящим назад, надменно предъявляющим щит невезучего рыцаря, всего лишь одной шестнадцатой частью схожий с шахматной доской из чередующихся лазурных и красных квадратов, с крестом серебряным, трилистниковым, в каждом. Поверх щита можно видеть то, что осталось от рыцаря: грубый шлем и несъедобный латный воротник, а с ними одну бравую руку, торчащую, еще сжимая короткий меч, из орнамента...
5. Дар. (страница 2)
Входимость: 2. Размер: 83кб.
Часть текста: равно будут" - сказал он Федору Константиновичу, непроизвольно подмигивая, - "уж будьте покойны, угорьки из вас повыжмут". "Кстати, - спросила Александра Яковлевна, - что это такое "вилы в аллее", - там, где велосипед?" Федор Константинович скорее жестами, чем словами, показал: знаете, - когда учишься ездить и страшно виляешь. "Сомнительное выражение", - заметил Васильев. "Мне больше всего понравилось о детских болезнях, да, - сказала Александра Яковлевна, кивнув самой себе, - это хорошо: рождественская скарлатина и пасхальный дифтерит". "Почему не наоборот?" - полюбопытствовала Тамара. Господи, как он любил стихи! Стеклянный шкапчик в спальне был полон его книг: Гумилев и Эредиа, Блок и Рильке, - и сколько он знал наизусть! А тетради... Нужно будет когда-нибудь решиться и всг просмотреть. Она это может, а я не могу. Как это странно случается, что со дня на день откладываешь. Разве, казалось бы, не наслаждение, - единственное, горькое наслаждение, - перебирать имущество мертвого, а оно однако так и остается лежать нетронутым (спасительная лень души?); немыслимо, чтобы чужой дотронулся до него, но какое облегчение, если бы нечаянный пожар уничтожил этот драгоценный маленький шкал. Александр Яковлевич вдруг встал и, как бы случайно, так переставил стул около письменного стола, чтобы ни он, ни тень книг никак не могли служить темой для призрака. Разговор тем временем перешел на какого-то советского деятеля, потерявшего после смерти Ленина власть. "Ну, в те годы, когда я видал его, он был в зените славы и добра", - говорил Васильев, профессионально перевирая цитату. Молодой человек, похожий на Федора Константиновича (к которому именно поэтому так привязались Чернышевские), теперь очутился у двери, где, прежде...

© 2000- NIV