Cлово "ЖУРНАЛИСТ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖУРНАЛИСТАМ, ЖУРНАЛИСТЫ, ЖУРНАЛИСТА, ЖУРНАЛИСТОМ

1. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 4.
2. Уста к устам
Входимость: 2.
3. Звонок
Входимость: 2.
4. Истребление тиранов
Входимость: 2.
5. Отчаяние. (глава 5)
Входимость: 1.
6. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
7. Смотри на Арлекинов! (страница 5)
Входимость: 1.
8. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1.
9. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 1.
10. Дар
Входимость: 1.
11. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 1.
12. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 1.
13. Память, говори (глава 12)
Входимость: 1.
14. Приглашение на казнь
Входимость: 1.
15. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 2)
Входимость: 1.
16. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
17. Подлец
Входимость: 1.
18. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 1.
19. Подвиг. (страница 7)
Входимость: 1.
20. Дар. (страница 9)
Входимость: 1.
21. Память, говори (глава 9)
Входимость: 1.
22. Под знаком незаконнорожденных. страница 8
Входимость: 1.
23. Подвиг. (страница 9)
Входимость: 1.
24. Защита Лужина. (глава 5)
Входимость: 1.
25. Подвиг. (страница 10)
Входимость: 1.
26. Под знаком незаконнорожденных. страница 11
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 4. Размер: 52кб.
Часть текста: дамы была ложь и глупость,- но как это докажешь? Она ужаснулась тому, что в продолжение последних лет так мало занималась наукой изгнания, равнодушно принимая лаком и золотой вязью блещущие воззрения своих родителей и без внимания слушая речи на собраниях, которые одно время полагалось посещать. Ей пришло в голову что и Лужин, быть может, найдет вкус в гражданственных изысканиях, быть может, увлечется, как, по-видимому увлекаются этим миллионы умных людей. А новое занятие для Лужина было необходимо. Он стал странен, появилась знакомая ей хмурость, и бывало у него часто такое скользящее выражение глаз, будто он что-то от нее скрывает. Ее волновало, что еще ни к чему он по-настоящему не пристрастился, и она корила себя, что, по узости умственного зрения, не может найти ту область, ту идею, тот предмет, которые дали бы работу и пищу бездействующим талантам Лужина. Она знала, что нужно спешить, что каждая пустующая минута лужинской жизни - лазейка для призраков. До отъезда в живописные страны надобно было найти для Лужина занимательную игру, а уж потом обратиться к бальзаму путешествий, решительному средству, которым лечатся от хандры романтические миллионеры. Началось с газет. Она стала выписывать "Знамя", "Россиянина", "Зарубежный Голос",...
2. Уста к устам
Входимость: 2. Размер: 26кб.
Часть текста: вспышка любви между одиноким, пожилым Долининым и случайной соседкой по ложе, девушкой в черном; они решили бежать из театра, подальше от мундиров и декольте. Впереди мерещился автору Купеческий или Царский сад, акации, обрывы, звездная ночь. Автору не терпелось дорваться вместе с героями до этой звездной ночи. Однако надо было получить вещи, а это нарушало эффект. Илья Борисович перечел написанное, надул щеки, уставился на хрустальный шар пресс-папье и, подумав, решил пожертвовать эффектом ради правдоподобия. Это оказалось нелегко. Талант у него был чисто лирический, природа и переживания давались удивительно просто, но зато он плохо справлялся с житейскими подробностями, как например открывание и закрывание дверей или рукопожатия, когда в комнате много действующих лиц и один или двое здороваются со многими. При этом Илья Борисович постоянно воевал с местоимениями, например с "она", которое норовило заменять не только героиню, но и сумочку или там кушетку, а потому, чтобы не повторять имени собственного, приходилось говорить "молодая девушка" или "его собеседница", хотя никакой беседы и не происходило. Писание было для Ильи Борисовича неравной борьбой с предметами первой необходимости; предметы роскоши казались гораздо покладистее, но, впрочем, и они подчас артачились, застревали, мешали свободе движений,- и теперь, тяжело покончив с возней у гардероба и готовясь героя наделить тростью, Илья Борисович чистосердечно радовался блеску ее...
3. Звонок
Входимость: 2. Размер: 22кб.
Часть текста: иных - бессрочный. Россия долго держала его, он медленно соскальзывал вниз с севера на юг, и Россия все старалась удержать его,- Тверью, Харьковом, Белгородом,- всякими занимательными деревушками... не помогло. Был у нее в запасе еще один соблазн, еще один последний подарок,- Таврида,- но и это не помогло. Уехал. И на пароходе он познакомился с молодым англичанином, весельчаком и спортсменом, который отправлялся в Африку, Николай Степаныч побывал и в Африке, и в Италии, и почему-то на Канарских островах, и опять в Африке, где некоторое время служил в иностранном легионе. Он сперва вспоминал ее часто, потом - редко, потом снова - все чаще и чаще. Ее второй муж, немец, умер во время войны. Ему принадлежали в Берлине два дома. Николай Степаныч рассчитывал, что она в Берлине бедствовать не будет. Но как время идет! Прямо поразительно... Неужто целых семь лет? За эти годы он окреп, огрубел, лишился указательного пальца, изучил два языка - итальянский и английский. Его глаза стали еще простодушнее и светлее, оттого что ровным, мужицким загаром покрылось лицо. Он курил трубку. Походка его,- крепкая, как у большинства коротконогих людей,- стала удивительно мерною. Одно совершенно не изменилось в нем: его смех,- с прищуринкой, с прибауткой. Он долго посмеивался, качал головой, когда наконец решил все бросить и потихоньку перебраться в Берлин. Как-то раз - в Италии, кажется,- он заметил на лотке русскую газету, издававшуюся в Берлине, Он написал туда, просил поместить объявление, что он, мол, разыскивает... Вскоре после этого он...
4. Истребление тиранов
Входимость: 2. Размер: 49кб.
Часть текста: ненависть к нему, так же как он скрестив руки, грозно раздувалась посреди поля моей души, покуда не заполнила ее почти всю, оставив мне лишь тонкий светящийся обод (напоминающий больше корону безумия, чем венчик мученичества); но я предвижу и полное свое затмение. Первые его портреты, в газетах, в витринах лавок, на плакатах (тоже растущих в нашей богатой осадками, плачущей и кровоточащей стране), выходили на первых порах как бы расплывчатыми,- это было тогда, когда я еще сомневался в смертельном исходе моей ненависти: что-то еще человеческое, а именно возможность неудачи, срыва, болезни, мало ли чего, в то время слабо дрожало сквозь иные его снимки, в разнообразности неустоявшихся еще поз, в зыбкости глаз, еще не нашедших исторического выражения, но исподволь его облик уплотнился, его скулы и щеки на официальных фотоэтюдах покрылись божественным лоском, оливковым маслом народной любви, лаком законченного произведения,- и уже нельзя было представить себе, что этот нос можно высморкать, что под эту губу можно залезть пальцем, чтобы выковырнуть застреч-ку пищи из-за гнилого резца. За пробным разнообразием последовало канонизированное единство, утвердился, теперь знакомый всем, каменно-тусклый взгляд его неумных и незлых, но чем-то нестерпимо жутких глаз, прочная мясистость отяжелевшего подбородка, бронза маслаков, и уже ставшая для всех карикатуристов мира привычной чертой, почти машинально производящей фокус сходства, толстая морщина через весь лоб,- жировое отложение мысли, а не шрам мысли, конечно. Вынужден думать, что его натирали множеством патентованных бальзамов, иначе мне непонятна металлическая добротность лица, которое я когда-то знал болезненно-одутловатым, плохо выбритым, так что слышался шорох волосков о грязный крахмальный воротничок, когда он поворачивал голову. И очки,- куда делись очки, которые он...
5. Отчаяние. (глава 5)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
Часть текста: глупо-заговорщичьимъ тономъ. Теперь я смотрeлъ на палку, оказавшуюся у меня въ рукахъ: это была толстая, загорeвшая палка, липовая, съ глазкомъ въ одномъ мeстe и со тщательно выжженнымъ именемъ владeльца - Феликсъ такой-то, - а подъ этимъ - годъ и названiе деревни. Я отложилъ ее, подумавъ мелькомъ, что онъ, мошенникъ, пришелъ пeшкомъ. Рeшившись наконецъ, я повернулся къ нему. Но посмотрeлъ на его лицо несразу; я началъ съ ногъ, какъ бываетъ въ кинематографe, когда форситъ операторъ. Сперва: пыльные башмачища, толстые носки, плохо подтянутые; затeмъ - лоснящiеся синiе штаны (тогда были плисовые, - вeроятно сгнили) и рука, держащая {69} сухой хлeбецъ. Затeмъ - синiй пиджакъ и подъ нимъ вязаный жилетъ дикаго цвeта. Еще выше - знакомый воротничекъ, теперь сравнительно чистый. Тутъ я остановился. Оставить его безъ головы, или продолжать его строить? Прикрывшись рукой, я сквозь пальцы посмотрeлъ на его лицо. На мгновенiе мнe подумалось, что все прежнее было обманомъ, галлюцинацiей, что никакой онъ не двойникъ мой, этотъ дурень, поднявшiй брови, выжидательно осклабившiйся, еще несовсeмъ знавшiй, какое выраженiе принять, - отсюда: на всякiй случай поднятыя брови. На мгновенiе, говорю я, онъ мнe показался такъ же на меня похожимъ, какъ былъ бы похожъ первый встрeчный. Но вернулись успокоившiеся воробьи, одинъ запрыгалъ совсeмъ близко, и это отвлекло его вниманiе, черты его встали по своимъ мeстамъ, и я вновь увидeлъ чудо, явившееся мнe пять мeсяцевъ тому назадъ. Онъ кинулъ воробьямъ горсть крошекъ. Одинъ изъ нихъ суетливо клюнулъ, крошка подскочила, ее схватилъ другой и улетeлъ. Феликсъ опять повернулся ко мнe съ выраженiемъ ожиданiя и...

© 2000- NIV