• Наши партнеры
    O-handmade.ru - По материалам: дикор спомощью дисков.
  • Cлово "КОМНАТА"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: КОМНАТ, КОМНАТУ, КОМНАТЕ, КОМНАТЫ

    1. Соглядатай
    Входимость: 32.
    2. Волшебник
    Входимость: 23.
    3. Камера Обскура. (страница 7)
    Входимость: 21.
    4. Машенька
    Входимость: 21.
    5. Дар
    Входимость: 19.
    6. Король, дама, валет. (глава 3)
    Входимость: 16.
    7. Камера Обскура. (страница 2)
    Входимость: 16.
    8. Дар. (страница 2)
    Входимость: 14.
    9. Камера Обскура
    Входимость: 14.
    10. Дар. (страница 4)
    Входимость: 14.
    11. Король, дама, валет. (глава 5)
    Входимость: 13.
    12. Король, дама, валет. (глава 7)
    Входимость: 12.
    13. Пнин. (глава 2)
    Входимость: 12.
    14. Король, дама, валет. (глава 11)
    Входимость: 12.
    15. Машенька. (страница 3)
    Входимость: 12.
    16. Незавершенный роман
    Входимость: 11.
    17. Дар. (страница 6)
    Входимость: 11.
    18. Пнин. (глава 6)
    Входимость: 11.
    19. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
    Входимость: 11.
    20. Другие берега. (глава 5)
    Входимость: 11.
    21. Пнин. (глава 3)
    Входимость: 11.
    22. Дар. (страница 10)
    Входимость: 11.
    23. Пнин. (глава 4)
    Входимость: 11.
    24. Машенька. (страница 2)
    Входимость: 11.
    25. Машенька. (страница 5)
    Входимость: 10.
    26. Прозрачные вещи
    Входимость: 10.
    27. Защита Лужина. (глава 8)
    Входимость: 10.
    28. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
    Входимость: 10.
    29. Подвиг. (страница 3)
    Входимость: 10.
    30. Картофельный эльф
    Входимость: 10.
    31. Защита Лужина. (глава 14)
    Входимость: 10.
    32. Защита Лужина. (глава 6)
    Входимость: 9.
    33. Защита Лужина. (глава 11)
    Входимость: 9.
    34. Возвращение Чорба
    Входимость: 9.
    35. Подлец
    Входимость: 9.
    36. Король, дама, валет. (глава 2)
    Входимость: 9.
    37. Под знаком незаконнорожденных. страница 11
    Входимость: 9.
    38. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
    Входимость: 8.
    39. Память, говори (глава 4)
    Входимость: 8.
    40. Машенька. (страница 4)
    Входимость: 8.
    41. Память, говори (глава 13)
    Входимость: 8.
    42. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
    Входимость: 8.
    43. Память, говори (глава 5)
    Входимость: 8.
    44. Обида
    Входимость: 7.
    45. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 19)
    Входимость: 7.
    46. Камера Обскура. (страница 5)
    Входимость: 7.
    47. Защита Лужина. (глава 3)
    Входимость: 7.
    48. Звонок
    Входимость: 7.
    49. Комната
    Входимость: 7.
    50. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
    Входимость: 7.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Соглядатай
    Входимость: 32. Размер: 110кб.
    Часть текста: своих петербургских привычек. Я детей никогда не воспитывал, совершенно не знал, о чем с детьми говорить, как держаться. Их было двое, мальчишки. Я чувствовал в их присутствие унизительное стеснение. Они вели счет моим папиросам, и это их ровное любопытство так на меня действовало, что я странно, на отлете, держал папиросу, словно впервые курил, и все ронял пепел к себе на колени, и тогда их ясный взгляд внимательно переходил с моей дрожащей руки на бледно-серую, уже размазанную по ворсу пыльцу. Матильда бывала в гостях у их родителей и постоянно оставалась ужинать. Как-то раз шумел проливной дождь, ей дали зонтик, и она сказала: "Вот и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником трость, которой он постукивал об пол, пока Матильда, восторженно захлебываясь, превращала прощание с хозяйкой в многословный монолог. Муж, спустя месяц, отбыл, и в первую же ночь, что я снова провожал Матильду, она предложила мне подняться к ней наверх, чтобы взять книжку, которую давно увещевала меня прочесть, - что-то...
    2. Волшебник
    Входимость: 23. Размер: 83кб.
    Часть текста: допустить не могу, что причиню боль или вызову незабываемое отвращение. Вздор; я не растлитель. В тех ограничениях, которые ставлю мечтанию, в тех масках, которые придумываю ему, когда, в условиях действительности, воображаю незаметнейший метод удовлетворения страсти, есть спасительная софистика. Я карманный вор, а не взломщик. Хотя, может быть, на круглом острове, с маленькой Пятницей (не просто безопасность, а права одичания, или это - порочный круг с пальмой в центре?). Рассудком зная, что Эвфратский абрикос вреден только в консервах; что грех неотторжим от гражданского быта; что у всех гигиен есть свои гиены; зная, кроме того, что этот самый рассудок не прочь опошлить то, что иначе ему не дается... Сбрасываю и поднимаюсь выше. ЧтО, если прекрасное именно-то и доступно сквозь тонкую оболочку, то есть пока она еще не затвердела, не заросла, не утратила аромата и мерцания, через которые проникаешь к дрожащей звезде прекрасного? Ведь даже и в этих пределах я изысканно разборчив: далеко не всякая школьница привлекает меня, - сколько их на серой утренней улице, плотненьких, жиденьких, в бисере прыщиков или в очках, - *такие* мне столь же интересны в рассуждении любовном, как иному - сырая женщина-друг. Вообще же, независимо от особого чувства, мне хорошо со всякими детьми, по-простому - знаю, был бы страстным отцом в ходячем образе слова - и вот, до сих пор не могу решить, естественное ли это дополнение или бесовское противоречие. Тут взываю к закону степени, который отверг там, где он был оскорбителен: часто пытался я поймать себя на переходе от одного вида нежности к другому, от простого к особому - очень хотелось бы знать, вытесняют ли они друг друга, надо ли все-таки разводить их по разным родам, или *то* - редкое цветение *этого* в Иванову ночь моей темной души, - потому что, если их два, значит, есть две красоты, и тогда приглашенная эстетика шумно садится между двух стульев (судьба всякого дуализма). Зато ...
    3. Камера Обскура. (страница 7)
    Входимость: 21. Размер: 62кб.
    Часть текста: впереди - вылетевшие навстречу велосипедисты - две пыльные обезьяны в красно-желтых фуфайках; резкий поворот руля, автомобиль взвился по блестящему скату щебня, и вдруг, на одню долю мгновения, вырос чудовищный телеграфный столб, мелькнула в глазах растопыренная рука Магды, и волшебный фонарь мгновенно потух. Дополнялось это воспоминание тем, что вчера, или третьего дня, или еще раньше - когда, в точности не известно, - рассказала ему Магда, вернее Магдин голос, почему только голос? почему он ее так давно не видел по-настоящему? да, повязка, скоро, вероятно, можно будет снять... Что же Магдин голос рассказывал? "...если бы не столб, мы бы, знаешь, бух через парапет в пропасть. Было очень страшно. У меня весь бок в синяках до сих пор. Автомобиль перевернулся - разбит вдребезги. Он стоил все-таки двадцать тысяч марок. Auto ... mille, beaucoup mille marks - (обратилась она к сиделке) - vous comprenez? Бруно, как по-французски двадцать тысяч?" "Ах, не все ли равно... Ты жива, ты цела". "Велосипедисты оказались очень милыми, помогли все собрать, портплед, знаешь, полетел в кусты, а ракеты так и пропали". Отчего неприятно? Да, этот ужас в Ружинаре. ...
    4. Машенька
    Входимость: 21. Размер: 41кб.
    Часть текста: в темноте руку, которая тыкалась ему в обшлаг.- А как вы думаете, мы еще тут долго проторчим? Пора бы что-нибудь предпринять. Черт... - Сядем-ка на лавку да подождем,- опять зазвучал над самым его ухом бойкий и докучливый голос.- Вчера, когда я приехал, мы с вами столкнулись в коридоре. Вечером, слышу, за стеной вы прокашлялись, и сразу по звуку кашля решил: земляк. Скажите, вы давно живете в этом пансионе? - Давно. Спички у вас есть? - Нету. Не курю. А пансион грязноват,- даром, что русский. У меня, знаете, большое счастье: жена из России приезжает. Четыре года,- шутка ли сказать... Да-с. А теперь не долго ждать. Нынче уже воскресенье. - Тьма какая...- проговорил Ганин и хрустнул пальцами.- Интересно, который час... Алферов шумно вздохнул; хлынул теплый, вялый запашок не совсем здорового, пожилого мужчины. Есть что-то грустное в таком запашке. - Значит,- осталось шесть дней. Я так полагаю, что она в субботу приедет. Вот я вчера письмо от нее получил. Очень смешно она адрес написала. Жаль, что такая темень, а то показал бы. Что вы там щупаете, голубчик? Эти оконца не открываются. - Я не прочь их разбить,- сказал Ганин. - Бросьте, Лев Глебович; не сыграть ли нам лучше в какое-нибудь пти-жо? Я знаю удивительные, сам их сочиняю. Задумайте, например, какое-нибудь двухзначное число. Готово? - Увольте,- сказал Ганин и бухнул раза два кулаком в стенку. - Швейцар давно почивает,- всплыл голос Алферова,- так что и стучать бесполезно. - Но согласитесь, что мы не можем всю ночь проторчать здесь. - Кажется, придется. А не думаете ли вы, Лев Глебович, что есть нечто символическое в нашей встрече? Будучи еще на терра фирма, мы друг друга не знали, да так случилось, что вернулись домой в один и тот же час и вошли в это...
    5. Дар
    Входимость: 19. Размер: 65кб.
    Часть текста: издательством имени Чехова. Занятно было бы представить себе режим, при котором "Дар" могли бы читать в России. Я жил тогда в Берлине с 1922-го года, т. е. одновременно с юным героем моей книги. Однако ни это обстоятельство, ни то, что у меня с ним есть некоторые общие интересы, как например, литература и чешуекрылые, ничуть не означает, что читатель должен воскликнуть "ага" и соединить творца и творение. Я не Федор Годунов-Чердынцев и никогда им не был; мой отец не был исследователем Средней Азии (которым я сам еще может быть когда-нибудь буду). Никогда я не ухаживал за Зиной Мерц; и меня нисколько не тревожило существование поэта Кончеева, или какого-либо другого писателя. Кстати, именно в Кончееве, да еще в другом случайном персонаже, беллетристе Владимирове, различаю некоторые четры себя самого, каким я был в 1925-м году. В те дни, когда я работал над этой книгой, у меня не было еще той хватки, которая позволила бы мне воссоздать эмигрантскую колонию столь радикально и беспощадно, как я это делывал в моих позднейших английских романах в отношении той или иной среды. История то тут, то там просвечивает сквозь искусство. Отношение Федора к Германии отражает быть может слишком примитивное и безрассудное презрение, которое русские эмигранты питали к "туземцам" (Берлина, Парижа или Праги). К тому же у моего молодого человека это усугубляется влиянием омерзительной диктатуры, принадлежащей к эпохе, когда роман писался, а не к той, которая в нем фрагментарно отразилась. Грандиозный отлив интеллигенции, составлявшей такую значительную часть общего исхода из Советской...

    © 2000- NIV