Cлово "МАНЕР, МАНЕРА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МАНЕРУ, МАНЕРАМИ, МАНЕРЕ

1. Соглядатай
Входимость: 6.
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 5.
3. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 4)
Входимость: 4.
4. Камера Обскура
Входимость: 4.
5. Пнин. (глава 4)
Входимость: 4.
6. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 4.
7. Дар. (страница 8)
Входимость: 3.
8. Незавершенный роман
Входимость: 2.
9. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 2.
10. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 2.
11. Память, говори (глава 4)
Входимость: 2.
12. Событие. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 2.
13. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 2.
14. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 16)
Входимость: 2.
15. Пнин. (глава 2)
Входимость: 2.
16. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Примечания)
Входимость: 2.
17. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2.
18. Дар. (страница 7)
Входимость: 2.
19. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 2.
20. Память, говори (глава 8)
Входимость: 2.
21. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 18)
Входимость: 2.
22. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 2.
23. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 2.
24. Подвиг. (страница 7)
Входимость: 2.
25. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 2.
26. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 2.
27. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 3)
Входимость: 2.
28. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 8)
Входимость: 2.
29. Камера Обскура. (страница 3)
Входимость: 2.
30. Король, дама, валет. (глава 3)
Входимость: 1.
31. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 1.
32. Дар. (страница 2)
Входимость: 1.
33. Прозрачные вещи
Входимость: 1.
34. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 1.
35. Защита Лужина. (глава 11)
Входимость: 1.
36. Забытый поэт
Входимость: 1.
37. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 1.
38. Адмиралтейская игла
Входимость: 1.
39. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 1.
40. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 20)
Входимость: 1.
41. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 1.
42. Пассажир
Входимость: 1.
43. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 1.
44. Память, говори (глава 7)
Входимость: 1.
45. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 1.
46. Смотри на Арлекинов! (страница 3)
Входимость: 1.
47. Облако, озеро, башня
Входимость: 1.
48. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 1.
49. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 1.
50. Лолита. (часть 1, главы 28-29)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Соглядатай
Входимость: 6. Размер: 110кб.
Часть текста: с этой Матильдой, я познакомился в мою первую берлинскую осень. Мне только что нашли место гувернера - в русской семье, еще не успевшей обнищать, еще жившей призраками своих петербургских привычек. Я детей никогда не воспитывал, совершенно не знал, о чем с детьми говорить, как держаться. Их было двое, мальчишки. Я чувствовал в их присутствие унизительное стеснение. Они вели счет моим папиросам, и это их ровное любопытство так на меня действовало, что я странно, на отлете, держал папиросу, словно впервые курил, и все ронял пепел к себе на колени, и тогда их ясный взгляд внимательно переходил с моей дрожащей руки на бледно-серую, уже размазанную по ворсу пыльцу. Матильда бывала в гостях у их родителей и постоянно оставалась ужинать. Как-то раз шумел проливной дождь, ей дали зонтик, и она сказала: "Вот и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником...
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 5. Размер: 60кб.
Часть текста: торфяными болотами) земли, – двоюродные братья владели ею совместно и оба желали сбыть ее с рук, хотя и по разным причинам. Как это обыкновенно случалось с наиболее кропотливо продуманными планами Дана, что-то не заладилось, поверенный оказался занят до позднего вечера, и перед самым прибытием Демона брат его прислал аэрограмму, в которой просил Марину “накормить Демона обедом”, не дожидаясь Дана и Миллера. Подобный “контретан” (как Марина юмористически обозначала неожиданность, не всегда неприятную) Вана очень обрадовал. В этот год он мало видался с отцом. Ван любил Демона с бездумной самозабвенностью, – в отрочестве он перед ним преклонялся, а ныне, в более терпимой, но и более сведущей юности, питал к нему нерушимое уважение. Несколько позже к любви и почтительности примешалась толика отвращения (такого же, как питаемое им к собственной аморальности), с другой же стороны, чем старше он становился, тем вернее понимал, что при любых вообразимых обстоятельствах он с гордостью и готовностью отдал бы за отца жизнь, ни мгновения не помешкав. Когда в конце восемьсот девяностых впавшая в ничтожное детство Марина принималась со всякими тягостными и...
3. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 4)
Входимость: 4. Размер: 17кб.
Часть текста: беспомощно гадаю, сознавал ли он, что я вообще их читал? Но что же, собственно, знал я о Себастьяне? Я мог бы посвятить пару глав тому немногому, что запомнил из детства его и из юности, – а что дальше? По мере того, как я обдумывал книгу, становилось очевидным, что придется предпринять обширные разыскания, собирая его жизнь по кусочкам и скрепляя осколки внутренним пониманием его характера. Внутренним пониманием? Да, им я обладал, ощущая его каждой жилкой. И чем больше раздумывал я об этом, тем яснее понимал, что в руках у меня есть и иное орудие: представляя его поступки, о которых мне довелось услышать лишь после его кончины, я наверное знал, что в том или в этом случае поступил бы в точности как он. Я видел однажды двух братьев, теннисных чемпионов, игравших друг против друга; у них были совсем разные стили, и один во много, много раз превосходил другого; но общий ритм их движений, когда они проносились по корту, был абсолютно тот же, и если б возможно было вычертить обе методы, получилось бы два тождественных чертежа. Я осмеливаюсь утверждать, что у нас с Себастьяном также был своего рода общий ритм; им можно объяснить удивительное чувство “так уже было однажды”, которое охватывает меня, когда я слежу за изгибами его жизни. И если зачастую причины его поведения остаются сплошною загадкой, я нередко теперь обнаруживаю, что смысл их раскрывается в подсознательном повороте того или иного из написанных мной предложений. Это вовсе не означает, что я разделяю с ним некое духовное достояние, некие грани его таланта. Далеко не так. Его дар всегда казался мне чудом, ничуть не зависящим от каких бы то ни было частных впечатлений, которые оба мы могли получить в схожей обстановке нашего детства. Я мог видеть и помнить то, что видел и помнил он, и все же различие между его и моей способностями к выражению сравнимо с разницей между “Бехштейном” и детской...
4. Камера Обскура
Входимость: 4. Размер: 62кб.
Часть текста: ей необходимо. "Знаете что, - сказал он Горну, - вот вы так славно рисуете всякие занятные штучки для журналов; возьмите-ка и пустите, так сказать, на волны моды какого-нибудь многострадального маленького зверя, например, морскую свинку. Придумайте к этим картинкам шуточные надписи, где бы этак вскользь, легко упоминалось о трагической связи между свинкой и лабораторией. Удалось бы, я думаю, не только создать очень своеобразный и забавный тип, но и окружить свинку некоторым ореолом модной ласки, что и обратило бы общее внимание на несчастную долю этой, в сущности, милейшей твари". "Не знаю, - ответил Горн, - они мне напоминают крыс. Бог с ними. Пускай пищат под скальпелем". Но как-то раз, спустя месяц после этой беседы, Горн в поисках темы для серии картинок, которую просило у него издательство иллюстрированного журнала, вспомнил совет чувствительного физиолога - и в тот же вечер легко и быстро родилась первая морская свинка Чипи. Публику сразу привлекло, мало что привлекло - очаровало, хитренькое выражение этих блестящих бисерных глаз, круглота форм, толстый задок и гладкое темя, манера сусликом стоять на задних лапках, прекрасный крап, черный, кофейный и золотой, а главное - неуловимое прелестное - смешное нечто, фантастическая, но весьма определенная жизненность, - ибо Горну посчастливилось найти ту карикатурную линию в облике данного животного, которая, являя и подчеркивая все самое забавное в нем, вместе с тем как-то приближает его к образу человеческому. Вот и началось: Чипи, держащая в лапках череп грызуна (с этикеткой: Cavia cobaja) и восклицающая "Бедный Йорик!"; Чипи на лабораторном столе, лежащая брюшком вверх и пытающаяся делать модную гимнастику, - ноги за голову (можно себе представить, сколь многого достигли ее короткие задние лапки); Чипи стоймя, беспечно обстригающая себе коготки подозрительно тонкими ножницами, - причем вокруг валяются: ланцет, вата, иголки, какая-то...
5. Пнин. (глава 4)
Входимость: 4. Размер: 45кб.
Часть текста: В остальном она мало чем отличалась от кабинета директора школы Св. Варфоломея, находящейся на побережьи Атлантики - примерно в трех тысячах миль к западу от воображаемого Дворца. Обильный весенний ливень хлестал по французским окнам, за которыми, куда ни глянь, дрожала и дымилась зеленая молодая листва. Казалось, ничто, кроме пелены дождя, не отделяет и не защищает Дворец от революции, которая вот уже несколько дней сотрясала город. ... На самом деле отцом Виктора был чудаковатый беженец-доктор, которого он никогда особенно не любил и которого не видел теперь уже почти два года. Король, его более приемлемый отец, принял решение не отрекаться. Газеты не выходили. Восточный Экспресс со всеми его транзитными пассажирами застрял на пригородной станции, картинные пейзане стояли на дебаркадере, отражаясь в лужах и глазея на занавешенные окна длинных загадочных вагонов. Дворец с его террасными садами и город под дворцовым холмом, и главная площадь города, где, несмотря на погоду, уже рубили головы и плясал народ, - все это находилось в самом центре креста, поперечины коего обрывались в Триесте, Граце, Будапеште и Загребе, как показывает "Справочный атлас мира" Рэнда Мак-Нэлли. А в самом центре этого центра сидел Король, спокойный и бледный и в целом довольно похожий на сына, каким этот подросток воображал себя в свои сорок лет. Спокойный и бледный, с чашкой кофе в руке, Король сидел спиной к изумрудово-серому окну и слушал не снявшего маски посланца - дородного пожилого вельможу в мокром плаще, сумевшего сквозь дождь и мятеж проскользнуть из осажденного Государственного Совета в отрезанный от мира Дворец. - Абдикация! Добрая треть алфавита! - с легким акцентом холодно и язвительно молвил Король.- Я отвечаю - нет. Предпочитаю неизвестную величину изгнания. Сказавши так, вдовый Король взглянул на настольную фотографию прекрасной женщины (ныне покойной), на ее огромные...

© 2000- NIV