Cлово "МЕСТО"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МЕСТА, МЕСТЕ, МЕСТАХ, МЕСТАМИ

1. Дар. (страница 9)
Входимость: 19.
2. Соглядатай
Входимость: 16.
3. Дар. (страница 4)
Входимость: 16.
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 15.
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 14.
6. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 14.
7. Дар. (страница 2)
Входимость: 10.
8. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 10.
9. Дар. (страница 5)
Входимость: 10.
10. Дар
Входимость: 10.
11. Память, говори (глава 12)
Входимость: 10.
12. Приглашение на казнь. (страница 7)
Входимость: 10.
13. Память, говори (глава 6)
Входимость: 9.
14. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 9.
15. Незавершенный роман
Входимость: 8.
16. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 8.
17. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 8.
18. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 8.
19. Приглашение на казнь
Входимость: 8.
20. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 7.
21. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 7.
22. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 7.
23. Дар. (страница 7)
Входимость: 7.
24. Лолита. (часть 1, главы 18-20)
Входимость: 7.
25. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 7.
26. Король, дама, валет. (глава 12)
Входимость: 7.
27. Лолита. (часть 2, главы 17-19)
Входимость: 7.
28. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 7.
29. Дар. (страница 10)
Входимость: 7.
30. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 7.
31. Память, говори (глава 8)
Входимость: 7.
32. Дар. (страница 6)
Входимость: 6.
33. Подлец
Входимость: 6.
34. Память, говори (глава 10)
Входимость: 6.
35. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 6.
36. Память, говори (глава 3)
Входимость: 6.
37. Машенька. (страница 3)
Входимость: 6.
38. Забытый поэт
Входимость: 6.
39. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 6.
40. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 6.
41. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 6.
42. Память, говори (глава 5)
Входимость: 6.
43. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 6.
44. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 5.
45. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 5.
46. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 10)
Входимость: 5.
47. Уста к устам
Входимость: 5.
48. Защита Лужина. (глава 13)
Входимость: 5.
49. Волшебник
Входимость: 5.
50. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 5.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 9)
Входимость: 19. Размер: 72кб.
Часть текста: описание жизни известного Чернышевского. Чернышевский, рассказывает автор, был сыном "добрейшего протоиерея" (но когда и где родился, не сказано), окончил семинарию, а когда его отец, прожив святую жизнь, вдохновившую даже Некрасова, умер, мать отправила молодого человека учиться в Петербург, где он сразу, чуть ли не на вокзале, сблизился с тогдашними "властителями дум", как их звали, Писаревым и Белинским. Юноша поступил в университет, занимался техническими изобретениями, много работал и имел первое романтическое приключение с Любовью Егоровной Лобачевской, заразившей его любовью к искусству. После одного столкновения на романтической почве с каким-то офицером в Павловске, он однако принужден вернуться в Саратов, где делает предложение своей будущей невесте, на которой вскоре и женится. Он возвращается в Москву, занимается философией, участвует в журналах, много пишет (роман "Что нам делать"), дружит с выдающимися писателями своего времени. Постепенно его затягивает революционная работа, и после одного бурного собрания, где он выступает совместно с Добролюбовым и известным профессором Павловым, тогда еще совсем молодым человеком, Чернышевский принужден уехать заграницу. Некоторое время он живет в Лондоне, сотрудничая с Герценом, но затем возвращается в Россию и сразу арестован. Обвиненный в подготовке покушения на Александра Второго Чернышевский приговорен к смерти и публично казнен. Вот вкратце история жизни Чернышевского, и всг обстояло бы отлично, если б автор не нашел нужным снабдить свой рассказ о ней множеством ненужных подробностей, затемняющих смысл, и всякими длинными отступлениями на самые разнообразные темы. А хуже всего то, что, описав сцену повешения, и покончив со своим героем, он этим не удовлетворяется и на протяжении еще многих неудобочитаемых страниц рассуждает о том, что было бы, если бы - что, если бы Чернышевский, например, был не казнен, а сослан в ...
2. Соглядатай
Входимость: 16. Размер: 110кб.
Часть текста: их ясный взгляд внимательно переходил с моей дрожащей руки на бледно-серую, уже размазанную по ворсу пыльцу. Матильда бывала в гостях у их родителей и постоянно оставалась ужинать. Как-то раз шумел проливной дождь, ей дали зонтик, и она сказала: "Вот и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником трость, которой он постукивал об пол, пока Матильда, восторженно захлебываясь, превращала прощание с хозяйкой в многословный монолог. Муж, спустя месяц, отбыл, и в первую же ночь, что я снова провожал Матильду, она предложила мне подняться к ней наверх, чтобы взять книжку, которую давно увещевала меня прочесть, - что-то по-французски о какой-то русской девице Ариадне (*1). Шел, как обычно, дождь, вокруг фонарей дрожали ореолы, правая моя рука утопала в жарком кротовом меху, левая держала раскрытый зонтик, в который ночь...
3. Дар. (страница 4)
Входимость: 16. Размер: 68кб.
Часть текста: Tutt, в швейцарских горах наблюдавшим то же, что и он на Памире, мой отец открыл истинную природу роговистого образования, появляющегося под концом брюшка у оплодотворенных самок аполлонов, выяснив, что это супруг, работая парой шпадлевидных отростков, налагает на супругу лепной пояс верности собственной выделки получающийся другим у каждого из видов этого рода, то лодочкой, то улиткой, то - как у редчайшего темно-пепельного orpheus Godunov - на подобие маленькой лиры. И как frontispiece к моему теперешнему труду мне почему-то хотелось бы выставить именно эту бабочку, - ах, как он говорил о ней, как вынимал из шести плотных треугольных конвертов шесть привезенных экземпляров, приближал к брюшку единственной самочки лупу, вставленную в глаз, - и как набожно его препаратор размачивал сухие, лоснистые, тесно сложенные крылья, чтобы потом гладко пронзить булавкой грудку бабочки, воткнуть ее в пробковую щель и широкими полосками полупрозрачной бумаги плоско закрепить на дощечках как-то откровенно-беззащитно-изящно распахнутую ...
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 15. Размер: 95кб.
Часть текста: 8) Подобно всем остальным нашим критикам-радикалам, падким на легкую поживу, он не селадонничал с пишущими дамами, энергично разделываясь с Евдокией Растопчиной или Авдотьей Глинкой. Неправильный, небрежный лепет не трогал его. Оба они, и Чернышевский, и Добролюбов, с аппетитом терзали литературных кокеток, - но в жизни... одним словом, смотри, что с ними делали, как скручивали и мучили их, хохоча (так хохочут русалки на речках, протекающих невдалеке от скитов и прочих мест спасения) дочки доктора Васильева. Вкусы его были вполне добротны. Его эпатировал Гюго. Ему импонировал Суинберн (что совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима...
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 14. Размер: 62кб.
Часть текста: фермеру немецкой породы со старомодными увлечениями вроде таксодермии и сбора трав. Странная выходка атавизма воскресила в нем (согласно Шейду, любившему про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса он перебил меня, чтобы показать естественную пещеру в поросшем диким мохом утесе, сбоку тропинки, под цветущим кизилом. В этом месте достойный фермер неизменно останавливался, а однажды, когда они...

© 2000- NIV