Cлово "МИР"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МИРА, МИРЕ, МИРУ, МИРОВ

1. Незавершенный роман
Входимость: 17. Размер: 114кб.
2. Пнин. (глава 5)
Входимость: 17. Размер: 42кб.
3. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 14. Размер: 45кб.
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 3)
Входимость: 11. Размер: 27кб.
5. Дар
Входимость: 11. Размер: 65кб.
6. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 11. Размер: 44кб.
7. Приглашение на казнь. (страница 3)
Входимость: 10. Размер: 39кб.
8. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 10. Размер: 24кб.
9. Ужас
Входимость: 9. Размер: 14кб.
10. Дар. (страница 5)
Входимость: 9. Размер: 67кб.
11. Соглядатай
Входимость: 9. Размер: 110кб.
12. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 7)
Входимость: 9. Размер: 16кб.
13. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 9. Размер: 38кб.
14. Память, говори
Входимость: 8. Размер: 38кб.
15. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 8. Размер: 56кб.
16. Дар. (страница 7)
Входимость: 8. Размер: 81кб.
17. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 8. Размер: 52кб.
18. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 7. Размер: 43кб.
19. Машенька. (страница 2)
Входимость: 7. Размер: 36кб.
20. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 7. Размер: 42кб.
21. Университетская поэма
Входимость: 7. Размер: 31кб.
22. Дар. (страница 9)
Входимость: 7. Размер: 72кб.
23. Дар. (страница 6)
Входимость: 6. Размер: 67кб.
24. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 6. Размер: 23кб.
25. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 6. Размер: 23кб.
26. Дар. (страница 2)
Входимость: 6. Размер: 83кб.
27. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 6. Размер: 37кб.
28. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 6. Размер: 66кб.
29. Дар. (страница 4)
Входимость: 6. Размер: 68кб.
30. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 5. Размер: 35кб.
31. Знаки и символы
Входимость: 5. Размер: 13кб.
32. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 5. Размер: 39кб.
33. Альфред де Мюссе. Майская ночь
Входимость: 5. Размер: 9кб.
34. Истребление тиранов
Входимость: 5. Размер: 49кб.
35. Другие берега
Входимость: 5. Размер: 26кб.
36. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 5. Размер: 31кб.
37. Дар. (страница 3)
Входимость: 5. Размер: 72кб.
38. Лолита. (часть 1, главы 28-29)
Входимость: 5. Размер: 26кб.
39. Память, говори (глава 14)
Входимость: 5. Размер: 36кб.
40. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 5. Размер: 62кб.
41. Дар. (страница 8)
Входимость: 5. Размер: 95кб.
42. Пнин
Входимость: 5. Размер: 37кб.
43. Память, говори (глава 15)
Входимость: 5. Размер: 28кб.
44. Весна в Фиальте
Входимость: 5. Размер: 41кб.
45. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 4. Размер: 61кб.
46. Король, дама, валет
Входимость: 4. Размер: 27кб.
47. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 4. Размер: 39кб.
48. Пильграм
Входимость: 4. Размер: 30кб.
49. Королек
Входимость: 4. Размер: 20кб.
50. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 12)
Входимость: 4. Размер: 17кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Незавершенный роман
Входимость: 17. Размер: 114кб.
Часть текста: может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех остальных моих русских вещей качеством расцветки, диапазоном стиля, чем-то не поддающимся определению в его мощном подводном течении..." (Цит. по: Набоков В. Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью, рецензии.- М.: Книга, 1989-С. 501- 502). Глава 1. Ultima Thule Помнишь, мы как-то завтракали (принимали пищу) года за два до твоей смерти? Если, конечно, память может жить без головного убора....
2. Пнин. (глава 5)
Входимость: 17. Размер: 42кб.
Часть текста: тропы пересекали лесистую равнину, изображавшую треугольник, ограниченный довольно извилистой гипотенузой мощеного проселка, уклонявшегося из Онкведо на северо-восток - к "Соснам",- длинным катетом упомянутой автострады и коротким - реки, стянутой стальным мостом вблизи Маунт-Эттрик и деревянным у "Куково". Теплым пасмурным днем лета 1954 года Мэри или Альмира, или, уж коли на то пошло, Вольфганг фон Гете, коего имя вырезал вдоль балюстрады некий старомодный шутник, могли бы увидеть автомобиль, перед самым мостом свернувший с автострады и теперь бестолково тыкавшийся туда-сюда в лабиринте сомнительных дорог. Он продвигался опасливо и нетвердо и всякий раз что новая мысль посещала его осаживал, подымая за собою пыль, словно пес, кидающий задними лапами землю. Особе менее благодушной, нежели наш воображаемый зритель, могло бы, пожалуй, представиться, что за рулем этого бледно-голубого, яйцевидного, двудверного "Седана", в неопределенных летах и посредственном состоянии, сидит слабоумный. На самом же деле им правил профессор вайнделлского университета Тимофей Пнин. Брать уроки в Вайнделлской водительской школе Пнин затеял еще в начале года, но "истинное понимание", как он выражался, осенило его лишь месяца через два, он тогда слег с разболевшейся спиной и не имел иных занятий, как изучение (упоительное) сорокастраничного "Руководства для водителей", изданного губернатором штата совместно с еще одним знатоком, а также статьи "Автомобиль" в Encyclopedia Americana, снабженной изображениями Трансмиссий, Карбюраторов, Тормозных Колодок и участника "Глидденского турне" (американской кругосветки 1905 года), засевшего в проселочной грязи средь наводящего уныние пейзажа. Тогда и только тогда, томясь на ложе страданий, вертя ступнями и переключая воображаемые передачи, он одолел, наконец, двойственность своих первоначальных смутных представлений. Во время настоящих уроков с грубияном инструктором, который мешал развитию его стиля...
3. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 14. Размер: 45кб.
Часть текста: не брали строчек. Родион, исполнив нехитрые свои обязанности, - тряпкой погнав расплясавшуюся в луче пыль и накормив паука, - удалился. Эммочка - все еще на корточках, но чуть вольнее, чуть покачиваясь, как на рессорах, - скрестив голые пушистые руки, полуоткрыв розовый рот и моргая длинными, бледными, как бы даже седыми, ресницами, смотрела поверх стола на дверь. Уже знакомое движение: быстро, первыми попавшимися пальцами, отвела льняные волосы с виска, кинув искоса взгляд на Цинцинната, который отложил книжку и ждал, что будет дальше. - Ушел, - сказал Цинциннат. Она встала с корточек, но, еще согбенная, смотрела на дверь. Была смущена, не знала, что предпринять. Вдруг, оскалясь, сверкнув балеринными икрами, бросилась к двери, - разумеется, запертой. От ея муарового кушака в камере ожил воздух. Цинциннат задал ей два обычных вопроса. Она ужимчиво себя назвала и ответила, что двенадцать. - А меня тебе жалко? - спросил Цинциннат. На это она не ответила ничего. Подняла к лицу глиняный кувшин, стоявший в углу. Пустой, гулкий. Погукала в его глубину, а через мгновение опять метнулась, - и теперь стояла, прислонившись к стене, опираясь одними лопатками да локтями, скользя вперед напряженными ступнями в плоских туфлях - и опять выправляясь. Про себя улыбнулась, а затем хмуро, как на низкое солнце, взглянула на Цинцинната, продолжая сползать. По всему судя, - это было дикое, беспокойное дитя. - Неужели тебе не жалко меня? - сказал Цинциннат. - Невозможно, не допускаю. Ну, поди сюда, глупая лань, и поведай мне, в какой день я умру. Но Эммочка ничего не ответила, а съехала на пол и там смирно села, прижав подбородок к поднятым сжатым коленкам, на которые натянула подол, показывая снизу гладкие ляжки. - Скажи мне, Эммочка, - я так прошу тебя... Ты ведь все знаешь, - я чувствую, что знаешь... Отец говорил за столом, мать говорила на кухне... Все, все говорят. Вчера в газете было аккуратное оконце, - значит, толкуют об этом, и только я один......
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 3)
Входимость: 11. Размер: 27кб.
Часть текста: 1, глава 3) Часть первая 3 Подробности низвержения Эл (о нет, речь не об Эльбе) в beau milieu прошлого века, низвержения, неслыханно повлиявшего на вынашивание и поношение понятия “Терра”, слишком известны в историческом плане и непристойны в духовном, чтобы пространно исследовать их в книге, предназначенной для юных дурачков и дурнушек, – а не для умственных, умеренных и умерших людей. Разумеется, ныне, когда миновали (более или менее!) многие лета реакционных предрассудков по части Эл, и наши ладные приспособления, да благословит их Фарабог, снова журчат себе почти как в первой половине девятнадцатого столетия, даже в географической складке этой истории проступают искупительно смешные черты, подобные тем, что явлены в узорчатых инкрустациях латунью по дереву, в поддельных bric-а-Braques, в раззолоченных бронзовых ужасах, которые почитались за “искусство” нашими лишенными чувства юмора предками. И действительно, кто возьмется оспорить наличие чего-то сугубо потешного в самих очертаньях того, что торжественно преподносилось в качестве красочной карты “Терры”? Ведь (“it is, isn't it?”) можно прямо бока надорвать, как помыслишь, что слово “Россия”, вместо того чтобы быть романтическим синонимом Эстотии, американской провинции, раскинувшейся от Северного Полярного и больше уже не порочного круга до границы собственно Соединенных Штатов, стало на Терре названьем страны, как бы заброшенной через рытвину сдвоенного океана на противное полушарие, по которому она расползлась во всю теперешнюю Татарию, от Курляндии до Курил! Однако (что еще несуразней), если в террейской пространственной терминологии Амероссия Авраама...
5. Дар
Входимость: 11. Размер: 65кб.
Часть текста: глава была закончена в 1937-м году на Ривьере. Главный эмигрантский журнал "Современные Записки", издававшийся в Париже группой бывших эсеров, напечатал роман частями (в книгах с 63-ей по 67-ую, в 1937-38 гг.), но с пропуском четвертой главы, которую отвергли по той же причине, по которой Васильев отказывается печатать содержащуюся в ней биографию (в третьей главе): прелестный пример того, как жизнь бывает вынуждена подражать тому самому искусству, которое она осуждает. Лишь в 1952-м году, спустя чуть ли не двадцать лет после того, как роман был начат, появился полный его текст, опубликованный самаритянской организацией: издательством имени Чехова. Занятно было бы представить себе режим, при котором "Дар" могли бы читать в России. Я жил тогда в Берлине с 1922-го года, т. е. одновременно с юным героем моей книги. Однако ни это обстоятельство, ни то, что у меня с ним есть некоторые общие интересы, как например, литература и чешуекрылые, ничуть не означает, что читатель должен воскликнуть "ага" и соединить творца и творение. Я не Федор Годунов-Чердынцев и никогда им не был; мой отец не был исследователем Средней Азии (которым я сам еще может быть когда-нибудь буду). Никогда я не ухаживал за Зиной Мерц; и меня нисколько не тревожило существование поэта Кончеева, или какого-либо другого писателя. Кстати, именно в Кончееве, да еще в другом случайном персонаже, беллетристе Владимирове, различаю некоторые четры себя самого, каким я был в 1925-м году. В те дни, когда я работал над этой книгой, у меня не было еще той хватки, которая позволила бы мне воссоздать эмигрантскую колонию столь радикально и беспощадно, как я это делывал в моих позднейших английских романах в отношении той или иной среды. История то тут, то там просвечивает ...

© 2000- NIV