Cлово "НАРОД"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НАРОДУ, НАРОДА, НАРОДОВ, НАРОДОМ

1. Незавершенный роман
Входимость: 9.
2. Истребление тиранов
Входимость: 5.
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 3.
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 3.
5. Под знаком незаконнорожденных. страница 8
Входимость: 3.
6. Дар. (страница 6)
Входимость: 2.
7. Событие. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 2.
8. Петербург ("Так вот он, прежний чародей")
Входимость: 2.
9. Дар. (страница 7)
Входимость: 2.
10. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 2.
11. Весна в Фиальте
Входимость: 2.
12. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 2.
13. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 2.
14. Круг
Входимость: 2.
15. Занятой человек
Входимость: 2.
16. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 14)
Входимость: 1.
17. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 1.
18. Помощник режиссера
Входимость: 1.
19. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 1.
20. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 1.
21. Юбилей (Эссе)
Входимость: 1.
22. Отчаяние. (глава 2)
Входимость: 1.
23. Отчаяние. (глава 9)
Входимость: 1.
24. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 1.
25. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1.
26. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 1.
27. Камера Обскура. (страница 5)
Входимость: 1.
28. Другие берега. (глава 14)
Входимость: 1.
29. Сказка
Входимость: 1.
30. Защита Лужина. (глава 9)
Входимость: 1.
31. Дар. (страница 3)
Входимость: 1.
32. Память, говори (глава 11)
Входимость: 1.
33. Память, говори (глава 7)
Входимость: 1.
34. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 1.
35. Дар. (страница 10)
Входимость: 1.
36. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 1.
37. Ланс
Входимость: 1.
38. Россия ("Плыви, бессонница, плыви, воспоминанье...")
Входимость: 1.
39. Подлец
Входимость: 1.
40. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 1.
41. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 1.
42. Волшебник
Входимость: 1.
43. Пнин. (глава 4)
Входимость: 1.
44. Машенька. (страница 2)
Входимость: 1.
45. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 27)
Входимость: 1.
46. Память, говори
Входимость: 1.
47. Подвиг. (страница 7)
Входимость: 1.
48. Лилит
Входимость: 1.
49. Университетская поэма
Входимость: 1.
50. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Незавершенный роман
Входимость: 9. Размер: 114кб.
Часть текста: бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех остальных моих русских вещей качеством расцветки, диапазоном стиля, чем-то не поддающимся определению в его мощном подводном течении..." (Цит. по: Набоков В. Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью, рецензии.- М.: Книга, 1989-С. 501- 502). Глава 1. Ultima Thule Помнишь, мы как-то...
2. Истребление тиранов
Входимость: 5. Размер: 49кб.
Часть текста: как он скрестив руки, грозно раздувалась посреди поля моей души, покуда не заполнила ее почти всю, оставив мне лишь тонкий светящийся обод (напоминающий больше корону безумия, чем венчик мученичества); но я предвижу и полное свое затмение. Первые его портреты, в газетах, в витринах лавок, на плакатах (тоже растущих в нашей богатой осадками, плачущей и кровоточащей стране), выходили на первых порах как бы расплывчатыми,- это было тогда, когда я еще сомневался в смертельном исходе моей ненависти: что-то еще человеческое, а именно возможность неудачи, срыва, болезни, мало ли чего, в то время слабо дрожало сквозь иные его снимки, в разнообразности неустоявшихся еще поз, в зыбкости глаз, еще не нашедших исторического выражения, но исподволь его облик уплотнился, его скулы и щеки на официальных фотоэтюдах покрылись божественным лоском, оливковым маслом народной любви, лаком законченного произведения,- и уже нельзя было представить себе, что этот нос можно высморкать, что под эту губу можно залезть пальцем, чтобы выковырнуть застреч-ку пищи из-за гнилого резца. За пробным разнообразием последовало канонизированное единство, утвердился, теперь знакомый всем,...
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 3. Размер: 62кб.
Часть текста: становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса он перебил меня, чтобы показать естественную пещеру в поросшем диким мохом утесе, сбоку тропинки, под цветущим кизилом. В этом месте достойный фермер неизменно останавливался, а однажды, когда они гуляли вместе с его сынишкой, последний, семеня с ними рядом, указал в это место пальчиком и уведомил: "Тут папа писает". Другая история, не такая бессмысленная, поджидала меня на вершине холма, где расстилался...
4. Дар. (страница 8)
Входимость: 3. Размер: 95кб.
Часть текста: и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг нас... великого ничего не произведут ни в каком случае", ибо "история не знает произведений искусства, которые были бы созданы исключительно...
5. Под знаком незаконнорожденных. страница 8
Входимость: 3. Размер: 28кб.
Часть текста: пришел его обычный чек, хотя Университет до поры до времени существование свое прекратил, по крайней мере во внешних его проявлениях. За кулисами текла бесконечная череда заседаний, кутерьма административной активности, перегруппировка сил, но он уклонялся и от посещения этих сборищ, и от приема разного рода делегаций и специальных гонцов, которых продолжали слать к нему Азуреус с Александером. Он рассудил, что когда Совет Старейшин израсходует все средства совращения, его оставят в покое, поскольку правительство, не осмеливаясь его арестовать и не желая даровать ему роскошь изгнания, будет все же с упрямством отчаяния верить, что он рано или поздно, может быть, и смягчится. Однообразный окрас, приобретаемый будущим, вполне оказался под масть серому миру его вдовства, и если бы не друзья, о которых следовало заботиться, и не сын, льнущий к сердцу его и к щеке, он мог бы посвятить эти сумерки какому-нибудь неспешному исследованию: ему, например, всегда хотелось побольше узнать об Ориньякской эпохе и о тех портретах необычайных существ (возможно, то были неандертальские полулюди - прямые прародители Падука и подобных ему, - которых ориньяки использовали в качестве рабов), обнаруженных испанским вельможей и его малышкой дочерью в расписных пещерах Альтамиры. Или он мог бы заняться одной неясной проблемой викторианской телепатии (о случаях которой сообщали священники, нервные дамы и отставные полковники, хлебнувшие службы в Индии), скажем, замечательным сном миссис Стори касательно гибели ее брата. Последуем, в свой черед, и мы за этим братом, который в очень темную ночь шел вдоль железнодорожного полотна; прошествовав шестнадцать миль, он почувствовал небольшую усталость (и кто бы ...

© 2000- NIV