Cлово "НЕБО"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НЕБА, НЕБЕ, НЕБУ, НЕБОМ

1. Машенька. (страница 2)
Входимость: 9.
2. Дар. (страница 10)
Входимость: 8.
3. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 8.
4. Дар. (страница 9)
Входимость: 8.
5. Terra incognita
Входимость: 8.
6. Дар. (страница 5)
Входимость: 8.
7. Пнин. (глава 5)
Входимость: 7.
8. Машенька. (страница 5)
Входимость: 6.
9. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 6.
10. Дар
Входимость: 6.
11. Ланс
Входимость: 6.
12. Занятой человек
Входимость: 6.
13. Память, говори (глава 4)
Входимость: 5.
14. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 5.
15. Соглядатай
Входимость: 5.
16. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 5.
17. Другие берега. (глава 10)
Входимость: 5.
18. Приглашение на казнь. (страница 7)
Входимость: 5.
19. Незавершенный роман
Входимость: 4.
20. Сказка
Входимость: 4.
21. Гроза
Входимость: 4.
22. Пнин. (глава 3)
Входимость: 4.
23. Приглашение на казнь
Входимость: 4.
24. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 4.
25. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4.
26. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 4.
27. Под знаком незаконнорожденных. страница 10
Входимость: 4.
28. Подвиг. (страница 7)
Входимость: 4.
29. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 4.
30. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 4.
31. Драка
Входимость: 4.
32. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 3.
33. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 3.
34. Дар. (страница 2)
Входимость: 3.
35. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 3.
36. Дар. (страница 3)
Входимость: 3.
37. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 3.
38. Память, говори (глава 12)
Входимость: 3.
39. Машенька. (страница 4)
Входимость: 3.
40. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 19)
Входимость: 3.
41. Лолита. (часть 1, главы 26-27)
Входимость: 3.
42. Лик
Входимость: 3.
43. Отчаяние. (глава 3)
Входимость: 3.
44. Память, говори (глава 10)
Входимость: 3.
45. Истребление тиранов
Входимость: 3.
46. Картофельный эльф
Входимость: 3.
47. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 3.
48. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 12)
Входимость: 3.
49. Подвиг. (страница 2)
Входимость: 3.
50. Подвиг. (страница 9)
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Машенька. (страница 2)
Входимость: 9. Размер: 36кб.
Часть текста: Изредка, вскрикнув оленьим голосом, промахивал автомобиль, или случалось то, что ни один городской пешеход не может заметить, падала, быстрее мысли и беззвучнее слезы, звезда. Ярче, веселее звезд были огненные буквы, которые высыпали одна за другой над черной крышей, семенили гуськом и разом пропадали во тьме. "Неужели... это... возможно..." - огненным осторожным шепотом проступали буквы, и ночь одним бархатным ударом смахивала их. "Неужели... это..." - опять начинали они, крадясь по небу. И снова наваливалась темнота. Но они настойчиво разгорались и наконец, вместо того чтобы исчезнуть сразу, остались сиять на целых пять минут, как и было условлено между бюро электрических реклам и фабрикантом. Впрочем, черт его знает, что на самом деле играло там, в темноте, над домами, световая ли реклама или человеческая мысль, знак, зов, вопрос, брошенный в небо и получающий вдруг самоцветный, восхитительный ответ. А по улицам, ставшим широкими, как черные блестящие моря, в этот поздний час, когда последний кабак .закрывается, и русский человек, забыв о сне, без шапки, без пиджака, под старым макинтошем, как ясновидящий, вышел на улицу блуждать,- в этот поздний час, по этим широким улицам, расхаживали миры друг Другу неведомые,- не гуляка, не женщина, не просто прохожий,- а наглухо заколоченный мир, полный чудес и преступлении. Пять извозчичьих пролеток стояли вдоль бульвара рядом с огромным барабаном уличной уборной,- пять сонных, теплых, седых миров в кучерских ливреях, и пять других миров на больных копытах, спящих и видящих во сне только овес, что с тихим треском льется из мешка. Бывают такие мгновения, когда все становится чудовищным, бездонно-глубоким, когда кажется так страшно жить и еще страшнее умереть. И вдруг, пока мчишься так по ночному городу, сквозь слезы глядя на огни и ловя в них...
2. Дар. (страница 10)
Входимость: 8. Размер: 65кб.
Часть текста: купальном трико бедной немецкой девочки, не поднимающей маслом смазанных век. Он спускался на песчаный бережок озера и тут, в грохоте голосов, ткань очарования, которую он сам так тщательно свил, совсем разрывалась, и он с отвращением видел измятые, выкрученные, искривленные нордостом жизни, голые и полураздетые - вторые были страшнее - тела купальщиков (мелких мещан, праздных рабочих), шевелившихся в грязно-сером песке. Там, где береговая дорога шла вдоль этой узкой, темной губы озера, последняя была от дороги отделена кольями с замученной, провалившейся проволокой, и береговыми завсегдатаями особенно ценилось место около этих кольев - то ли потому, что на них удобно вешались штаны на своих подтяжках (а белье клалось на пыльную крапиву), то ли из-за смутно охранного ощущения ограды за спиной. Там же, где дорога поднималась выше, к озеру спускались грубо-песчаные скаты в заплатах стоптанной травы, и в различных по положению солнца наплывах пегой тени от буков и сосен, несдержанно сошедших вниз. Серые, в наростах и вздутых жилах, старческие ноги, какая-нибудь плоская ступня и янтарная, туземная мозоль, розовое, как свинья, пузо, мокрые, бледные от воды, хрипло-голосые подростки, глобусы грудей ...
3. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 8. Размер: 36кб.
Часть текста: пароходe, гдe все было чисто, отшлифованно, просторно, гдe быль магазинъ туалетныхъ вещей, и выставка картинъ, и аптека, и парикмахерская, и гдe по вечерамъ танцовали на палубe тустэпъ и фокстротъ, - онъ съ восторженной грустью думалъ о той милой женщинe, о ея нeжной, слегка впалой груди и ясныхъ глазахъ, и о томъ, какъ непрочно похрустывала она въ его объятiяхъ, приговаривая: "Ай, сломаешь". Межъ тeмъ, близка была Африка, на горизонтe съ сeвера появилась лиловая черта Сицилiи, а затeмъ пароходъ скользнулъ между Корсикой и Сардинiей, и всe эти узоры знойной суши, которая была гдe-то кругомъ, гдe-то близко, но проходила невидимкой, плeняли Мартына своимъ безплотнымъ присутствiемъ. А по пути изъ Марселя въ Швейцарiю {50} онъ какъ будто узналъ любимые ночные огни на холмахъ, - и хотя это не былъ уже train de luxe, а простой курьерскiй поeздъ, тряскiй, темный, грязный отъ угольной пыли, волшебство было тутъ, какъ тутъ: эти огни и вопли во мракe... По дорогe, въ автомобилe, между Лозанной и дядинымъ домомъ, расположеннымъ повыше въ горахъ, Мартынъ, сидя рядомъ съ шоферомъ, изрeдка съ улыбкой поворачивался къ матери и дядe, которые оба были въ большихъ автомобильныхъ очкахъ и одинаково держали на животахъ руки. Генрихъ Эдельвейсъ остался холостъ, носилъ толстые усы, и нeкоторыя его интонацiи да манера возиться съ зубочисткой или ковырялкой для ногтей напоминали Мартыну отца. При встрeчe съ Софьей Дмитрiевной на вокзалe въ Лозаннe, дядя Генрихъ разрыдался, рукой прикрылъ лицо, но погодя, въ ресторанe, успокоился и на своемъ пышноватомъ французскомъ языкe заговорилъ о Россiи, о своихъ прежнихъ поeздкахъ туда. "Какъ хорошо, - сказалъ онъ Софьe Дмитрiевнe, - какъ хорошо, что твои родители не дожили до этой страшной...
4. Дар. (страница 9)
Входимость: 8. Размер: 72кб.
Часть текста: после выхода "Жизни Чернышевского" отозвалось первое, бесхитростное эхо. Валентин Линев (Варшава) написал так: "Новая книга Бориса Чердынцева открывается шестью стихами, которые автор почему-то называет сонетом (?), а засим следует вычурно-капризное описание жизни известного Чернышевского. Чернышевский, рассказывает автор, был сыном "добрейшего протоиерея" (но когда и где родился, не сказано), окончил семинарию, а когда его отец, прожив святую жизнь, вдохновившую даже Некрасова, умер, мать отправила молодого человека учиться в Петербург, где он сразу, чуть ли не на вокзале, сблизился с тогдашними "властителями дум", как их звали, Писаревым и Белинским. Юноша поступил в университет, занимался техническими изобретениями, много работал и имел первое романтическое приключение с Любовью Егоровной Лобачевской, заразившей его любовью к искусству. После одного столкновения на романтической почве с каким-то офицером в Павловске, он однако принужден вернуться в Саратов, где делает предложение своей будущей невесте, на которой вскоре и женится. Он возвращается в Москву, занимается философией, участвует в журналах, много пишет (роман "Что нам делать"), дружит с выдающимися писателями своего времени. Постепенно его затягивает революционная работа, и после одного бурного собрания, где он выступает совместно с Добролюбовым и известным профессором Павловым, тогда еще совсем молодым человеком, Чернышевский принужден уехать заграницу. Некоторое время он живет в Лондоне, сотрудничая с Герценом, но затем возвращается в Россию и сразу арестован. Обвиненный в подготовке покушения на Александра Второго Чернышевский приговорен к смерти и публично казнен. Вот вкратце история жизни Чернышевского, и всг обстояло бы отлично, если б автор не нашел нужным снабдить свой рассказ о ней множеством ненужных подробностей, затемняющих смысл, и всякими длинными отступлениями на самые разнообразные темы. А хуже всего то, что, описав сцену повешения, и покончив со своим героем, он этим не...
5. Terra incognita
Входимость: 8. Размер: 17кб.
Часть текста: ровным ходом. Позади всех, рыжий и одутловатый, с отвислой губой, плелся Кук, держа руки в карманах, не нагруженный ничем. Смутно мне помнилось, что в начале экспедиции он много болтал и темно шутил, повадкой своей, смесью наглости и подобострастия, смахивая на шекспировского шута,- но вскоре он сдал, насупился, перестал исполнять свои обязанности, в которые между прочим входило толмачество, ибо Грегсон плохо еще понимал бадонское наречие. Томная жара, бархатная жара. Душно пахли перламутровые, похожие на грозди мыльных пузырей, соцветья Valieria mirifica, перекинутые через высохшее узкое русло, по которому мы с шелестом шли. Ветви порфироносного дерева, ветви чернолистой лимии сплетались над нашими головами, образуя туннель, там и сям прорезанный дымным лучом; наверху, в растительной гуще, среди каких-то ярких свешивающихся локонов и причудливых темных клубьев, щелкали и клокотали седые как лунь обезьянки, и мелькала подобно бенгальскому огню птица-комета, кричавшая пронзительным голоском. Я говорил себе. что голова у меня такая тяжелая от долгой ходьбы, от жары, пестроты и лесного гомона, но втайне знал, что я заболел, догадывался, что это местная горячка,- однако решил скрыть свое состояние от Грегсона и принял бодрый, даже веселый вид, когда случилась беда. "Моя вина,- сказал Грегсон,- напрасно я с ним связался". Мы были теперь одни. Кук и все восемь туземцев,- с палаткой, складной лодкой, припасами, коллекциями,- бросили нас, бесшумно скрывшись, пока мы возились в зарослях, где собирали прелестнейших насекомых. Кажется, мы попытались догнать беглецов,- я плохо помню,- во всяком случае нам это не удалось. Надо было решить, возвращаться ли в Зонраки или продолжать намеченный нами путь через еще неведомую местность к холмам Гурано. Неведомое перевесило. Мы двинулись вперед,- я, уже весь дрожащий,...

© 2000- NIV