Cлово "НОМЕР"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НОМЕРА, НОМЕРЕ, НОМЕРУ, НОМЕРОМ

1. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 8.
2. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 6.
3. Дар. (страница 2)
Входимость: 6.
4. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 6.
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 20)
Входимость: 6.
6. Лолита. (часть 1, главы 26-27)
Входимость: 6.
7. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 6.
8. Король, дама, валет. (глава 2)
Входимость: 6.
9. Король, дама, валет. (глава 13)
Входимость: 5.
10. Король, дама, валет. (глава 8)
Входимость: 5.
11. Отчаяние. (глава 10)
Входимость: 5.
12. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 5.
13. Машенька. (страница 3)
Входимость: 5.
14. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 5.
15. Дар. (страница 5)
Входимость: 5.
16. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 30)
Входимость: 5.
17. Уста к устам
Входимость: 4.
18. Прозрачные вещи
Входимость: 4.
19. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 4.
20. Лолита. (часть 2, главы 23-25)
Входимость: 4.
21. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 4.
22. Память, говори (глава 12)
Входимость: 4.
23. Машенька. (страница 4)
Входимость: 4.
24. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 4.
25. Звонок
Входимость: 4.
26. Память, говори (глава 10)
Входимость: 4.
27. Отчаяние. (глава 4)
Входимость: 4.
28. Машенька
Входимость: 4.
29. Подвиг. (страница 9)
Входимость: 4.
30. Король, дама, валет. (глава 6)
Входимость: 4.
31. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 3.
32. Машенька. (страница 5)
Входимость: 3.
33. Знаки и символы
Входимость: 3.
34. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 3.
35. Отчаяние. (глава 7)
Входимость: 3.
36. Пнин. (глава 2)
Входимость: 3.
37. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 3.
38. Камера Обскура. (страница 5)
Входимость: 3.
39. Сказка
Входимость: 3.
40. Соглядатай
Входимость: 3.
41. Дар. (страница 4)
Входимость: 3.
42. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 3.
43. Подлец
Входимость: 3.
44. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 3.
45. Волшебник
Входимость: 3.
46. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 3.
47. Память, говори
Входимость: 3.
48. Другие берега. (глава 10)
Входимость: 3.
49. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 12)
Входимость: 3.
50. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 8. Размер: 52кб.
Часть текста: занималась наукой изгнания, равнодушно принимая лаком и золотой вязью блещущие воззрения своих родителей и без внимания слушая речи на собраниях, которые одно время полагалось посещать. Ей пришло в голову что и Лужин, быть может, найдет вкус в гражданственных изысканиях, быть может, увлечется, как, по-видимому увлекаются этим миллионы умных людей. А новое занятие для Лужина было необходимо. Он стал странен, появилась знакомая ей хмурость, и бывало у него часто такое скользящее выражение глаз, будто он что-то от нее скрывает. Ее волновало, что еще ни к чему он по-настоящему не пристрастился, и она корила себя, что, по узости умственного зрения, не может найти ту область, ту идею, тот предмет, которые дали бы работу и пищу бездействующим талантам Лужина. Она знала, что нужно спешить, что каждая пустующая минута лужинской жизни - лазейка для призраков. До отъезда в живописные страны надобно было найти для Лужина занимательную игру, а уж потом обратиться к бальзаму путешествий, решительному средству, которым лечатся от хандры романтические миллионеры. Началось с газет. Она стала выписывать "Знамя", "Россиянина", "Зарубежный Голос", "Объединение", "Клич", купила последние номера эмигрантских журналов и, для сравнения, несколько советских журналов и газет. Было решено, что ежедневно, после обеда, они будут друг Другу читать вслух. Заметив, что в...
2. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 6. Размер: 29кб.
Часть текста: в глухое, гулкое, бурливое, гремучее и ревучее молчанье своей квартиры. Отъединенно стояло вдали меццотинто да-винчиева чуда - тринадцать персон за таким узким столом (фаянс ссудили монахи-доминиканцы). Свет ударил в ее коренастый зонтик с черепаховой ручкой, что стоял, откачнувшись от его большого зонта, оставленного не у дел. Он стянул оставшуюся перчатку, избавился от пальто и повесил на колышек фетровую широкополую черную шляпу. Широкополая черная шляпа, утратившая ощущение дома свалилась с колышка и была оставлена там, где легла. Он прошел широким длинным коридором, стены которого заливало, выплеснувшись из его кабинета, черное масло картин; все, что они показывали, - это трещины вслепую отраженного света. Резиновый мячик размером с большой апельсин спал на полу. Он вошел в столовую. Тарелка с холодным языком, украшенным ломтиками огурца, и румяная щечка сыра тихо ожидали его. Замечательный все-таки у этой женщины слух. Она выскользнула из своей комнаты рядом с детской и присоединилась к Кругу. Звали ее Клодиной, последнюю неделю она оставалась единственной прислугой в хозяйстве Круга: повар покинул дом, не одобряя того, что он очень точно назвал "подрывной атмосферой". - Слава Богу, - сказала она, - вы вернулись домой невредимым. Хотите горячего чаю? Он потряс головой, повернув к ней спину и тыкаясь рядом с буфетом, словно отыскивая что-то. - Как сегодня мадам? - спросила она. Не отвечая, столь же медленно и неловко он добрался до так и не пригодившейся никогда турецкой гостиной, и перейдя ее, попал в другой загиб коридора. Тут он открыл чулан, поднял крышку пустого баула, заглянул вовнутрь и вернулся назад. Клодина неподвижно стояла посреди столовой, там, где он оставил ее. Она жила в их семье уже несколько лет и, как полагается в этих случаях, была приятно полна, в средних летах и...
3. Дар. (страница 2)
Входимость: 6. Размер: 83кб.
Часть текста: из вас повыжмут". "Кстати, - спросила Александра Яковлевна, - что это такое "вилы в аллее", - там, где велосипед?" Федор Константинович скорее жестами, чем словами, показал: знаете, - когда учишься ездить и страшно виляешь. "Сомнительное выражение", - заметил Васильев. "Мне больше всего понравилось о детских болезнях, да, - сказала Александра Яковлевна, кивнув самой себе, - это хорошо: рождественская скарлатина и пасхальный дифтерит". "Почему не наоборот?" - полюбопытствовала Тамара. Господи, как он любил стихи! Стеклянный шкапчик в спальне был полон его книг: Гумилев и Эредиа, Блок и Рильке, - и сколько он знал наизусть! А тетради... Нужно будет когда-нибудь решиться и всг просмотреть. Она это может, а я не могу. Как это странно случается, что со дня на день откладываешь. Разве, казалось бы, не наслаждение, - единственное, горькое наслаждение, - перебирать имущество мертвого, а оно однако так и остается лежать нетронутым (спасительная лень души?); немыслимо, чтобы чужой дотронулся до него, но какое облегчение, если бы нечаянный пожар уничтожил этот драгоценный маленький шкал. Александр Яковлевич вдруг встал и, как бы случайно, так переставил стул около письменного стола, чтобы ни он, ни тень книг никак не могли служить темой для призрака. Разговор тем временем перешел на какого-то советского деятеля, потерявшего после смерти Ленина власть. "Ну, в те годы, когда я видал его, он был в зените славы и добра", - говорил Васильев, профессионально перевирая цитату. Молодой человек, похожий на Федора Константиновича (к которому именно поэтому так привязались Чернышевские), теперь очутился у двери, где, прежде чем выйти, остановился в полоборота к отцу, - и, несмотря на свой чисто умозрительный состав, ах, как он был сейчас плотнее всех сидящих в комнате! Сквозь Васильева и бледную барышню просвечивал диван, инженер Керн был представлен одним лишь блеском пенснэ,...
4. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 6. Размер: 28кб.
Часть текста: 26 Она была вдвое старше Лолиты и на десять лет моложе меня. Представьте себе взрослую брюнетку, очень бледную, очень тоненькую (она весила всего сто пять фунтов), с очаровательно ассиметричными глазами, острым, как бы быстро начерченным профилем и с весьма привлекательной ensellure - седловинкой в гибкой спине: была, кажется, испанского или вавилонского происхождения. Я ее подобрал как-то в мае, в "порочном мае", как говорит Элиот, где-то между Монреалем и Нью-Йорком, или, суживая границы, между Тойлестоном и Блэйком, у смугло горевшего в джунглях ночи бара под знаком Тигровой Бабочки, где она пресимпатично напилась: уверяла меня, что мы учились в одной и той же гимназии, и все клала свою дрожащую ручку на мою орангутановую лапу. Чувственность мою она только очень слегка бередила, но я все-таки решил сделать пробу; проба удалась, и Рита стала моей постоянной подругой. Такая она была добренькая, эта Рита, такая компанейская, что из чистого сострадания могла бы отдаться любому патетическому олицетворению природы - старому сломанному дереву или овдовевшему дикобразу. Когда мы познакомились (в 1950-ом году), с ней недавно развелся третий ее муж, а еще недавнее ее покинул седьмой по счету официальный любовник. Другие, неофициальные, были слишком многочисленны и мимолетны, чтобы можно было их каталогизировать. Ее брат, политикан с лицом как вымя, носивший подтяжки и крашеный от руки галстук, был мэром и душой города Грейнбол, известного своими бейзболистами, усердными читателями Библии и зерновыми дельцами. В течение последних лет он платил своей замечательной сестренке семьсот долларов в месяц под абсолютным условием, что она никогда, никогда не приедет в его замечательный городок. Она рассказывала мне, подвывая от недоумения, что почему-то - чорт его знает почему - всякий новый любовник первым делом мчал ее в Грейнбол; Грейнбол приманивал роковым образом; и не успевала она оглянуться, как уже ее всасывала лунная орбита родного города и она ехала под...
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 20)
Входимость: 6. Размер: 23кб.
Часть текста: (глава 20) 20 В переполненном купе было темно, душно и тесно от ног. Струи дождя стекали по стеклам: они катили не прямо, но дергаными, неуверенными зигзагами, по временам застывая. В черном стекле отражался фиолетовый ночник. Поезд раскачивался и стонал, продираясь сквозь ночь. Как же она называлась, эта санатория? Что-то на “M”. Что-то на “М”. Что-то на... колеса сбились с напористого повтора, затем снова поймали ритм. Конечно, я получу его адрес у доктора Старова. Позвонить ему с вокзала, сразу, как только приеду. Чей-то сон в тяжелых ботинках попытался втиснуться меж моих голеней и не спеша отступился. Что подразумевал Себастьян под “всегдашним отелем”? Я не мог припомнить какого-то особого места в Париже, где бы он останавливался. Да, Старов должен знать, где он. Мар... Ман... Мат... Сумею ли я добраться туда вовремя? Бедро соседа притиснулось к моему, пока сам он переходил от одной разновидности храпа к другой, более заунывной. Сумею ли я попасть туда вовремя, поспеть к нему раньше, чем смерть? Суметь... смерть... суметь... смерть... Он что-то хотел сказать мне, что-то безмерно важное. Тьма, мотающееся купе, забитое раскоряченными манекенами, все казалось мне частью недавнего сна. Что сказал бы он мне перед смертью? Дождь хлестал и плыл по стеклу, и призрачные снежинки сбивались в угол окна и таяли. Кто-то медленно оживал прямо передо мной, шелестел в темноте бумагой, чавкал; потом запалил папироску, ее округлое тление уставилось на меня циклоповым оком. Я должен поспеть вовремя, должен. Почему я не бросился в аэропорт, едва...

© 2000- NIV