Cлово "ЭКСПЕРИМЕНТ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЭКСПЕРИМЕНТОВ, ЭКСПЕРИМЕНТЫ, ЭКСПЕРИМЕНТА

1. Под знаком незаконнорожденных. страница 11
Входимость: 2.
2. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 1.
3. Память, говори (глава 13)
Входимость: 1.
4. Память, говори (глава 8)
Входимость: 1.
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 10)
Входимость: 1.
6. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 1.
7. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 28)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Под знаком незаконнорожденных. страница 11
Входимость: 2. Размер: 31кб.
Часть текста: грудь чернокожей наложницы), подудел. Последовал неспешный чугунный зевок, и машина вползла во двор No. 1. Стража, роившаяся здесь, кое-кто был в противогазах (имеющих в профиль разительное сходство с сильно увеличенной головой муравья), облепила подножки и прочие доступные выступы автомобиля, двое-трое, урча, полезли даже на крышу. Множество рук, некоторые в латных перчатках, вцепились в оцепенелого, скрюченного Круга (застрявшего на стадии куколки) и выволокли его наружу. Стражи А и Б завладели им, прочие зигзагами прыснули кто куда, тычась в поисках новых жертв. Улыбнувшись и козырнув небрежно, д-р Александер сказал стражу А: "Увидимся", затем осадил машину назад и принялся энергично выкручивать руль. Выкрученный, автомобиль развернулся, дернул вперед: д-р Александер откозырял повторно, а Мак, погрозивши Кругу здоровенным указательным пальцем, втиснул свои ягодицы в пространство, освобожденное для него Мариэттой вблизи себя. И вот уже слышно было, как автомобиль, испуская радостные гудочки, уносится прочь к укромной, благоухающей мускусом квартирке. О, полная радостей, распаленная докрасна, нетерпеливая юность! Несколькими дворами Круга вели к главному зданию. Во дворах No. 3 и 4 на кирпичных стенах были начерчены мелом силуэты приговоренных - для упражнений в прицельной стрельбе. Есть старинная русская легенда: первое, с чем встречается rastrelianyi [человек, казненный...
2. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 1. Размер: 62кб.
Часть текста: слогов, заставляющем вспомнить двух мастеров героического куплета - героическими куплетами писал лишь Гольдсмит, Вордсворт их избегал. wodnaggen - помимо поверхностной этимологии этого слова (англ. woоd - "дерево", а форма naggen, напоминающая шведскую, имеет значение "обшитый" (ср. нем. n(hen - "шить"). Маленков - Георгий Максимилианович (1902-1988), председатель Совета Министров СССР с 1953 по 1955 гг. земной мальчик - картина П. Пикассо "Мальчик, ведущий коня" (1905-06). домицилий - от лат. domicilium: резиденция, жилище, местопребывание важной особы. день Св. Свитина - 15 июля. О. Спроулз обращает внимание на то, что когда король Генрих VIII в 1538 г. распорядился извлечь золото и драгоценности из могилы этого святого, то оказалось, что они фальшивые. Это обстоятельство обыгрывается позднее. См. примечания к стр. 433-435. Строка 49 пекан - дерево рода кария (или, что то же самое, гикори), семейства ореховых, дающее съедобные плоды. "Кубок Гебы" - название этого сборника отзывается последней строфой хрестоматийного стихотворения Ф. Тютчева "Весенняя гроза". гинкго - происходящее из Китая реликтовое дерево (Ginkgo biloba), которое широко разводят в качестве декоративного. Старинной бабочкой, неправою рукой / Распятой - Набоков писал своим французским переводчикам: "Двести лет назад собиратели расправляли бабочек так": - далее следовал рисунок бабочки с передними крыльями,...
3. Память, говори (глава 13)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
Часть текста: интеллектуальных достоинств. Предполагалось, что вся остальная семья пока поселится в Лондоне. Житейские расходы должны были оплачиваться горсткой драгоценностей, которые Наташа, дальновидная старая горничная, перед самым отъездом матери из Петербурга в 1917-ом году, смела с туалетного столика в nйcessaire, и которые какое-то время были погребены или, возможно, претерпели процесс некоего таинственного созревания в крымском саду. Мы покинули наш северный дом ради краткой, как мы полагали, передышки, благоразумной отсидки на южной окраине России; однако бешеное неистовство нового режима стихать никак не желало. Два проведенных в Греции весенних месяца я посвятил, снося неизменное негодование пастушьих псов, поискам оранжевой белянки Грюнера, желтянки Гельдриха, белянки Крюпера: поискам напрасным, ибо я попал не в ту часть страны. На палубе кьюнардовского лайнера “Паннония”, 18 мая 1919 года отплывшего от берегов Греции, направляясь (на двадцать один год раньше, чем требовалось, – что касается меня) в Нью-Йорк, но нас высадившего в Марселе, я учился плясать фокстрот. Франция прогремела мимо в угольно черной ночи. Бледный “канал” еще качался внутри нас, когда поезд Дувр-Лондон тихо затормозил и встал. Картинки с изображением серой груши, там и сям висевшие на угрюмых стенах вокзала “Виктория”, рекламировали мыло для ванн, которым меня в детстве намыливала английская гувернантка. Уже через неделю я лощил пол на благотворительном балу, щека к щеке с моей...
4. Память, говори (глава 8)
Входимость: 1. Размер: 36кб.
Часть текста: воспитатели и репетиторы, все больше студенты последних курсов столичного университета. Эпоха этих учителей началась примерно в 1906-ом году и продлилась лет десять, перекрыв, с начала 1911-го, наши гимназические годы. Каждый новый учитель жил у нас – зимой в петербургском доме, а остальное время в нашем сельском поместьи, милях в пятидесяти от города, или на заграничных курортах, куда мы часто уезжали осенью. Три года, вот самый большой срок, который требовался мне (у меня это получалось лучше, чем у брата), чтобы вымотать любого из этих закаленных молодых людей. Выбирая учителей, отец как будто следовал остроумному плану нанимать каждый раз представителя другого сословия или племени, словно бы подставляя нас всем ветрам, какие дули в российской империи. Сомневаюсь, чтобы замысел его был вполне осознанным, однако, когда оглядываюсь назад, вижу картину на удивление ясную, и образы учителей появляются в световом пятне памяти, подобно проекциям волшебного фонаря. Милейший и незабываемый сельский учитель, знакомивший нас в 1905-ом году с русской грамотой, приходил лишь на несколько часов в день и оттого он, собственно, не принадлежит к представляемой серии. Однако он помогает связать ее начало и конец, ибо мое последнее воспоминание о нем относится к пасхальным каникулам 1915-го года, когда брат и я ...
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 10)
Входимость: 1. Размер: 18кб.
Часть текста: к пародии как к своего рода подкидной доске, позволяющей взлетать в высшие сферы серьезных эмоций. Дж. Л. Коулмен говорит в этой связи об “окрыленном клоуне, об ангеле, притворившемся турманом” ­ эта метафора представляется мне весьма уместной. Хитроумно построенный на пародировании различных уловок литературного ремесла, “Призматический фацет” взмывает ввысь. С чувством, чем-то родственным фанатической ненависти, Себастьян Найт выискивал вещи, некогда свежие и яркие, а ныне изношенные до нитки, мертвые среди живых, мертвые, но подделывающиеся под живых, крашенные-перекрашенные, но все принимаемые ленивыми умами, безмятежно не ведающими обмана. Разлагающаяся идея может быть вполне невинной сама по себе, можно также сказать, что нет большого греха и в том, чтобы по-прежнему пользоваться тем или иным совершенно истасканным сюжетом или стилем, раз они еще радуют и развлекают. Но для Себастьяна Найта любая безделица вроде, скажем, методы, усвоенной детективным рассказом, становилась раздутым, зловонным трупом. Он ничего не имел против грошового романа ужасов – дежурная мораль его не заботила; но что неизменно его раздражало, так это второй сорт, – не третий, не пятый-десятый, – потому что здесь, еще на читаемом уровне, и начиналась подделка, а она-то и была аморальной, в художественном смысле. Однако “Призматический фацет” это не просто забавная пародия на декор детектива, но еще и издевательское подражание массе иных вещей: к примеру, некоему литературному обычаю, отмеченному в современном романе Себастьяном Найтом с его сверхъестественным чутьем на потаенный распад, – а именно, модному приему сведения разношерстной публики в замкнутом пространстве (в гостинице, на острове, на улице). Кроме того, по ходу книги высмеиваются разнообразные стили, равно как и проблема сочетания прямой речи с повествовательной, которую элегантное перо разрешает, отыскивая такое число вариантов для “он сказал”, какое только удается словить в словаре между “ахать” и...

© 2000- NIV