Cлово "ВООБРАЖЕНИЕ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВООБРАЖЕНИЯ, ВООБРАЖЕНИИ, ВООБРАЖЕНИЕМ, ВООБРАЖЕНИЮ

1. Соглядатай
Входимость: 6.
2. Незавершенный роман
Входимость: 5.
3. Истребление тиранов
Входимость: 5.
4. Дар. (страница 6)
Входимость: 3.
5. Дар
Входимость: 3.
6. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 3.
7. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 9)
Входимость: 3.
8. Ланс
Входимость: 3.
9. Волшебник
Входимость: 3.
10. Король, дама, валет. (глава 5)
Входимость: 3.
11. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 2.
12. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 2.
13. Память, говори (глава 4)
Входимость: 2.
14. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 8)
Входимость: 2.
15. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 2.
16. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 2.
17. Другие берега
Входимость: 2.
18. Сказка
Входимость: 2.
19. Смотри на Арлекинов! (страница 3)
Входимость: 2.
20. Память, говори (глава 14)
Входимость: 2.
21. Память, говори
Входимость: 2.
22. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 2.
23. Дар. (страница 5)
Входимость: 2.
24. Память, говори (глава 9)
Входимость: 2.
25. Защита Лужина. (глава 5)
Входимость: 2.
26. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 4)
Входимость: 2.
27. Король, дама, валет. (глава 10)
Входимость: 2.
28. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 1.
29. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 1.
30. Ужас
Входимость: 1.
31. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 1.
32. Дар. (страница 2)
Входимость: 1.
33. Прозрачные вещи
Входимость: 1.
34. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 1.
35. Событие. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 1.
36. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 1.
37. Помощник режиссера
Входимость: 1.
38. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 1.
39. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 1.
40. Защита Лужина. (глава 11)
Входимость: 1.
41. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1.
42. Забытый поэт
Входимость: 1.
43. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 1.
44. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1.
45. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 1.
46. Дар. (страница 7)
Входимость: 1.
47. Дар. (страница 3)
Входимость: 1.
48. Память, говори (глава 11)
Входимость: 1.
49. Пассажир
Входимость: 1.
50. Событие. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Соглядатай
Входимость: 6. Размер: 110кб.
Часть текста: никогда не воспитывал, совершенно не знал, о чем с детьми говорить, как держаться. Их было двое, мальчишки. Я чувствовал в их присутствие унизительное стеснение. Они вели счет моим папиросам, и это их ровное любопытство так на меня действовало, что я странно, на отлете, держал папиросу, словно впервые курил, и все ронял пепел к себе на колени, и тогда их ясный взгляд внимательно переходил с моей дрожащей руки на бледно-серую, уже размазанную по ворсу пыльцу. Матильда бывала в гостях у их родителей и постоянно оставалась ужинать. Как-то раз шумел проливной дождь, ей дали зонтик, и она сказала: "Вот и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником...
2. Незавершенный роман
Входимость: 5. Размер: 114кб.
Часть текста: но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех остальных моих русских вещей качеством расцветки, диапазоном стиля, чем-то не поддающимся определению в его мощном подводном течении..." (Цит. по: Набоков В. Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью, рецензии.- М.: Книга, 1989-С. 501- 502). Глава 1. Ultima Thule Помнишь, мы как-то завтракали (принимали пищу) года за два до твоей смерти? Если, конечно,...
3. Истребление тиранов
Входимость: 5. Размер: 49кб.
Часть текста: моя ненависть к нему, так же как он скрестив руки, грозно раздувалась посреди поля моей души, покуда не заполнила ее почти всю, оставив мне лишь тонкий светящийся обод (напоминающий больше корону безумия, чем венчик мученичества); но я предвижу и полное свое затмение. Первые его портреты, в газетах, в витринах лавок, на плакатах (тоже растущих в нашей богатой осадками, плачущей и кровоточащей стране), выходили на первых порах как бы расплывчатыми,- это было тогда, когда я еще сомневался в смертельном исходе моей ненависти: что-то еще человеческое, а именно возможность неудачи, срыва, болезни, мало ли чего, в то время слабо дрожало сквозь иные его снимки, в разнообразности неустоявшихся еще поз, в зыбкости глаз, еще не нашедших исторического выражения, но исподволь его облик уплотнился, его скулы и щеки на официальных фотоэтюдах покрылись божественным лоском, оливковым маслом народной любви, лаком законченного произведения,- и уже нельзя было представить себе, что этот нос можно высморкать, что под эту губу можно залезть пальцем, чтобы выковырнуть застреч-ку пищи из-за гнилого резца. За пробным разнообразием последовало канонизированное единство, утвердился, теперь знакомый всем, каменно-тусклый взгляд его неумных и незлых, но чем-то нестерпимо жутких глаз, прочная мясистость отяжелевшего подбородка,...
4. Дар. (страница 6)
Входимость: 3. Размер: 67кб.
Часть текста: совсем проснувшись, уже при звуках утра, он сразу попадал в самую гущу счастья, засасывающую сердце, и было весело жить, и теплилось в тумане восхитительное событие, которое вот-вот должно было случиться. Но как только он воображал Зину, он видел лишь бледный набросок, который голос ее за стеной не в силах был зажечь жизнью. А через час-другой он встречался с ней за столом, и всг восстанавливалось, и он снова понимал, что, не будь ее, не было бы этого утреннего тумана счастья. Как-то, спустя дней десять после знакомства, она вдруг вечером постучалась к нему и надменно-решительным шагом, с почти презрительным выражением на лице, вошла, держа в руке небольшую, спрятанную в розовой обертке, книгу. "У меня к вам просьба, - сказала она быстро и сухо. - Сделайте мне тут надпись"; Федор Константинович книгу взял - и узнал в ней приятно потрепанный, приятно размягченный двухлетним пользованием (это было ему совершенно внове) сборничек своих стихов. Он очень медленно стал откупоривать пузырек с чернилами, - хотя в иные минуты, когда хотелось писать, пробка выскакивала, как из бутылки шампанского; Зина же, посмотрев на его теребившие пробку пальцы, поспешно добавила: "Только фамилью, - пожалуйста, только фамилью". Он расписался, хотел было поставить дату, но почему то подумал, что в этом она может усмотреть вульгарную многозначительность "Ну вот, спасибо", - сказала она и, дуя на страницу, вышла. Через день было воскресенье, и около четырех вдруг выяснилось, что она одна дома: он читал у себя, она была в столовой и изредка совершала короткие экспедиции к себе в комнату через переднюю, и при этом посвистывала, и в ее легком топоте была топографическая тайна, - ведь к ней прямо вела дверь из столовой. Но мы читаем и будем читать. "Долее, долее, как можно долее буду в...
5. Дар
Входимость: 3. Размер: 65кб.
Часть текста: (в книгах с 63-ей по 67-ую, в 1937-38 гг.), но с пропуском четвертой главы, которую отвергли по той же причине, по которой Васильев отказывается печатать содержащуюся в ней биографию (в третьей главе): прелестный пример того, как жизнь бывает вынуждена подражать тому самому искусству, которое она осуждает. Лишь в 1952-м году, спустя чуть ли не двадцать лет после того, как роман был начат, появился полный его текст, опубликованный самаритянской организацией: издательством имени Чехова. Занятно было бы представить себе режим, при котором "Дар" могли бы читать в России. Я жил тогда в Берлине с 1922-го года, т. е. одновременно с юным героем моей книги. Однако ни это обстоятельство, ни то, что у меня с ним есть некоторые общие интересы, как например, литература и чешуекрылые, ничуть не означает, что читатель должен воскликнуть "ага" и соединить творца и творение. Я не Федор Годунов-Чердынцев и никогда им не был; мой отец не был исследователем Средней Азии (которым я сам еще может быть когда-нибудь буду). Никогда я не ухаживал за Зиной Мерц; и меня нисколько не тревожило существование поэта Кончеева, или какого-либо другого писателя. Кстати, именно в Кончееве, да еще в другом случайном персонаже, беллетристе Владимирове, различаю некоторые четры себя самого, каким я был в 1925-м году. В те дни, когда я работал над этой книгой, у меня не было еще той хватки, которая позволила бы мне воссоздать эмигрантскую колонию столь радикально и беспощадно, как я это делывал в моих позднейших английских романах в отношении той или иной среды. История то тут, то там просвечивает сквозь искусство. Отношение Федора к Германии отражает быть может слишком примитивное и безрассудное презрение, которое русские эмигранты питали к "туземцам" (Берлина, Парижа или Праги). К тому же у моего молодого человека это усугубляется влиянием омерзительной диктатуры, принадлежащей к эпохе, когда роман писался, а не к...

© 2000- NIV