Cлово "МАЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МАЯ, МАЕ, МАИ, МАЮ

1. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 17. Размер: 52кб.
2. Память, говори (глава 14)
Входимость: 4. Размер: 36кб.
3. Дар. (страница 8)
Входимость: 4. Размер: 95кб.
4. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 3. Размер: 25кб.
5. Память, говори
Входимость: 3. Размер: 38кб.
6. Память, говори (глава 9)
Входимость: 3. Размер: 38кб.
7. Отчаяние
Входимость: 3. Размер: 25кб.
8. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 2. Размер: 25кб.
9. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 2. Размер: 61кб.
10. Смотри на Арлекинов! (страница 5)
Входимость: 2. Размер: 14кб.
11. Память, говори (глава 3)
Входимость: 2. Размер: 47кб.
12. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 2. Размер: 28кб.
13. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2. Размер: 62кб.
14. Дар. (страница 7)
Входимость: 2. Размер: 81кб.
15. Память, говори (глава 13)
Входимость: 2. Размер: 43кб.
16. Звонок
Входимость: 1. Размер: 22кб.
17. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1. Размер: 33кб.
18. Отчаяние. (глава 3)
Входимость: 1. Размер: 22кб.
19. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 1. Размер: 23кб.
20. Пир
Входимость: 1. Размер: 1кб.
21. Подвиг. (страница 8)
Входимость: 1. Размер: 34кб.
22. * * * ("О, как ты рвешься в путь крылатый")
Входимость: 1. Размер: 1кб.
23. * * * ("Ты многого, слишком ты многого хочешь")
Входимость: 1. Размер: 2кб.
24. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 1. Размер: 29кб.
25. На смерть А. Блока
Входимость: 1. Размер: 3кб.
26. Пьер Ронсар. Сонет
Входимость: 1. Размер: 1кб.
27. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 1. Размер: 61кб.
28. Пнин. (глава 5)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
29. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 1. Размер: 31кб.
30. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 21)
Входимость: 1. Размер: 17кб.
31. Камера Обскура. (страница 2)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
32. Альфред де Мюссе. Майская ночь
Входимость: 1. Размер: 9кб.
33. Машенька. (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
34. Подвиг. (страница 7)
Входимость: 1. Размер: 40кб.
35. * * * ("Ты войдешь и молча сядешь")
Входимость: 1. Размер: 1кб.
36. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 1. Размер: 21кб.
37. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Примечания)
Входимость: 1. Размер: 39кб.
38. Отчаяние. (глава 2)
Входимость: 1. Размер: 33кб.
39. * * * ("Я странствую... Но как забыть? Свистящий")
Входимость: 1. Размер: 1кб.
40. Каштаны
Входимость: 1. Размер: 1кб.
41. Ю. Р.
Входимость: 1. Размер: 1кб.
42. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
43. Другие берега
Входимость: 1. Размер: 26кб.
44. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1. Размер: 56кб.
45. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 1. Размер: 31кб.
46. Другие берега. (глава 14)
Входимость: 1. Размер: 22кб.
47. * * * ("Вот дачный сад, где счастливы мы были")
Входимость: 1. Размер: 1кб.
48. Дар. (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 72кб.
49. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 1. Размер: 44кб.
50. Память, говори (глава 7)
Входимость: 1. Размер: 20кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 17. Размер: 52кб.
Часть текста: Набокова. Она, кажется, не была никем отмечена, а между тем ею пропитано все, что он писал; она, как некий водяной знак, символизирует все его творчество. Я говорю о "потусторонности", как он сам ее назвал в своем последнем стихотворении "Влюбленность". Тема эта намечается уже в в таких ранних произведениях Набокова, как "Еще безмолвствую и крепну я в тиши...", просвечивает в "Как я люблю тебя" ("...и в вечное пройти украдкою насквозь"), в "Вечере на пустыре" ("...оттого что закрыто неплотно, и уже невозможно отнять..."), и во многих других его произведениях. Но ближе всего он к ней подошел в стихотворении "Слава", где он определил ее совершенно откровенно как тайну, которую носит в душе и выдать которую не должен и не может. Этой тайне он был причастен много лет, почти не сознавая ее, и это она давала ему его невозмутимую жизнерадостность и ясность даже при самых тяжелых переживаниях и делала его совершенно неуязвимым для всяких самых глупых или злостных нападок. "Эта тайна та-та, та-та-та-та, та-та, а точнее сказать я не вправе." Чтобы еще точнее понять, о чем идет речь, предлагаю читателю ознакомиться с описанием Федором Годуновым-Чердынцевым своего отца в романе "Дар" (стр. 130, второй абзац, и продолжение на стр. 131). Сам Набоков считал, что все его стихи распадаются на несколько разделов. В своем предисловии к сборнику Poems and Problems (Стихи и задачи) он писал: "То, что можно несколько выспренне назвать европейским периодом моего стихотворчества, как будто распадается на несколько отдельных фаз: первоначальная, банальные любовные стихи (в этом издании не представлена); период, отражающий полное отвержение так называемой октябрьской революции; и период, продолжавшийся далеко за ...
2. Память, говори (глава 14)
Входимость: 4. Размер: 36кб.
Часть текста: или загиба, отвечающие элементам триады: назовем “тезисом” первую дугу, с которой спираль начинается в некоем центре; “антитезисом” – дугу покрупнее, которая противополагается первой, продолжая ее; а “синтезом” дугу еще более крупную, которая продолжает вторую, заворачиваясь вдоль наружной стороны первого загиба. И так далее. Цветная спираль в стеклянном шарике – вот какой я вижу мою жизнь. Двадцать лет, проведенных в родной России (1899­1919), это дуга тезиса. Двадцать один год добровольного изгнания в Англии, Германии и Франции (1919­1940) – очевидный антитезис. Годы, которые я провел на новой моей родине (1940­1960), образуют синтез – и новый тезис. Сейчас моим предметом является антитезис, а точнее – моя европейская жизнь после окончания (в 1922-ом) Кембриджа. Оглядываясь на эти годы изгнанничества, я вижу себя и тысячи других русских людей, ведущими несколько странную, но не лишенную приятности, жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли иностранцев, призрачных немцев и французов, в чьих, не столь иллюзорных, городах нам, изгнанникам, доводилось жить. Глазам разума туземцы эти представлялись прозрачными, плоскими фигурами, вырезанными из целлофана, и хотя мы пользовались их изобретениями, аплодировали их клоунам, рвали росшие при их дорогах сливы и яблоки, между ними и нами не было и подобия тех человеческих отношений, которые у большинства эмигрантов были между собой. Порой казалось, что мы игнорируем их примерно так же, как бесцеремонный или очень...
3. Дар. (страница 8)
Входимость: 4. Размер: 95кб.
Часть текста: с Евдокией Растопчиной или Авдотьей Глинкой. Неправильный, небрежный лепет не трогал его. Оба они, и Чернышевский, и Добролюбов, с аппетитом терзали литературных кокеток, - но в жизни... одним словом, смотри, что с ними делали, как скручивали и мучили их, хохоча (так хохочут русалки на речках, протекающих невдалеке от скитов и прочих мест спасения) дочки доктора Васильева. Вкусы его были вполне добротны. Его эпатировал Гюго. Ему импонировал Суинберн (что совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего...
4. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 3. Размер: 25кб.
Часть текста: пора эмиграции (1919-1940), проведенная в Западной Европе. Те четырнадцать лет (1940-1954), которые я провел уже на новой моей родине, намечают как будто начавшийся синтез. Позвольте мне заняться антитезисом. Оглядываясь на эти годы вольного зарубежья, я вижу себя и тысячи других русских людей ведущими несколько странную, но не лишенную приятности жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли призрачных иностранцев, в чьих городах нам, изгнанникам, доводилось физически существовать. Туземцы эти были как прозрачные, плоские фигуры из целлофана, и хотя мы пользовались их постройками, изобретениями, огородами, виноградниками, местами увеселения и т. д., между ними и нами не было и подобия тех человеческих отношений, которые у большинства эмигрантов были между собой. Но увы, призрачные нации, сквозь которые мы и русские музы беспечно скользили, вдруг отвратительно содрогались и отвердевали; студень превращался в бетон и ясно показывал нам, кто собственно бесплотный пленник и кто жирный хан. Наша безнадежная физическая зависимость от того или другого государства становилась особенно очевидной, когда приходилось добывать или продлевать какую-нибудь дурацкую визу, какую-нибудь шутовскую карт д'идантите (Удостоверение личности (франц. carte d identitй)), ибо тогда немедленно жадный бюрократический ад норовил засосать просителя, и он изнывал и чах, пока пухли его досье на полках у всяких консулов и полицейских чиновников. Бледно-зеленый несчастный нансенский паспорт был хуже волчьего билета; переезд из одной страны в другую был сопряжен с фантастическими затруднениями и задержками. Английские, немецкие, французские власти где-то, в мутной глубине своих гланд, хранили интересную идейку, что, как бы дескать плоха ни была исходная страна (в данном случае, советская Россия), всякий беглец из своей страны должен...
5. Память, говори
Входимость: 3. Размер: 38кб.
Часть текста: 1903-го по май 1940-го, с лишь немногими вылазками в более позднее пространство-время. Очерк, с которого началась вся серия, соответствует тому, что стало теперь пятой главой. Я написал его по-французски, озаглавив “Mademoiselle O”, тридцать лет назад, в Париже, где Жан Полан опубликовал его во втором номере журнала “Мезюр”, 1936 год. Фотография (напечатанная недавно в книге Гизель Френд “Джеймс Джойс в Париже”) напоминает об этом событии, впрочем, я (один из членов группы “Мезюр”, расположившихся вокруг каменного садового столика) ошибочно обозначен в этой книге как Одиберти. В Америке, куда я перебрался 28 мая 1940-го года, “Mademoiselle O” была переведена покойной Хильдой Уорд на английский, пересмотрена мною и опубликована Эдвардом Уиксом в январском, 1943-го года, номере журнала “Атлантик Мансли” (ставшего также первым журналом, печатавшим мои, написанные в Америке, рассказы). Моя связь с “Нью-Йоркер” началась (при посредстве Эдмунда Уилсона) с напечатанного в апреле 1942-го года стихотворения, за которым последовали другие перемещенные стихи; однако первое прозаическое сочинение появилось здесь только 3 января 1948-го года, им был “Портрет Моего Дяди” (глава третья в окончательной редакции книги), написанный в июне 1947-го года в Коламбайн Лодж, Эстес-Парк, Колорадо, где мы с женой и сыном вряд ли смогли бы задержаться надолго, если бы призрак моего прошлого не произвел на Гарольда Росса столь сильного впечатления. Тот же самый журнал напечатал главу четвертую (“Мое Английское Образование”, 27 марта 1948), главу шестую (“Бабочки”, 12 июня 1948), главу седьмую (“Колетт”, 31 июля 1948) и главу девятую (“Мое Русское Образование”, 18 сентября 1948), – все они были написаны в Кембридже, Массачусетс, в пору огромного душевного и физического напряжения, в то время как главы десятая (“Прелюдия”, 1 ...

© 2000- NIV