Cлово "ОТДЕЛЕНИЕ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОТДЕЛЕНИИ, ОТДЕЛЕНИЯ, ОТДЕЛЕНИЯХ, ОТДЕЛЕНИЮ

1. Пнин. (глава 6)
Входимость: 13.
2. Король, дама, валет
Входимость: 6.
3. Пнин. (глава 2)
Входимость: 5.
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 5.
5. Дар. (страница 8)
Входимость: 4.
6. Пассажир
Входимость: 3.
7. Память, говори (глава 7)
Входимость: 3.
8. Пнин. (глава 3)
Входимость: 3.
9. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 3.
10. Случайность
Входимость: 3.
11. Пнин
Входимость: 3.
12. Дар. (страница 2)
Входимость: 2.
13. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 2.
14. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 20)
Входимость: 2.
15. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 3)
Входимость: 2.
16. Хват
Входимость: 2.
17. Машенька. (страница 3)
Входимость: 2.
18. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 2.
19. Обида
Входимость: 1.
20. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 19)
Входимость: 1.
21. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 1.
22. Защита Лужина. (глава 2)
Входимость: 1.
23. Пнин. (глава 7)
Входимость: 1.
24. Другие берега
Входимость: 1.
25. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1.
26. Лолита. (часть 2, главы 23-25)
Входимость: 1.
27. Лолита. (часть 2, главы 31-34)
Входимость: 1.
28. Память, говори (глава 12)
Входимость: 1.
29. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 1.
30. Память, говори (глава 8)
Входимость: 1.
31. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 2)
Входимость: 1.
32. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
33. Защита Лужина. (глава 13)
Входимость: 1.
34. Волшебник
Входимость: 1.
35. Смотри на Арлекинов! (страница 2)
Входимость: 1.
36. Память, говори
Входимость: 1.
37. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 4)
Входимость: 1.
38. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 1.
39. Король, дама, валет. (глава 5)
Входимость: 1.
40. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 1.
41. Память, говори (глава 2)
Входимость: 1.
42. Король, дама, валет. (глава 2)
Входимость: 1.
43. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 1.
44. Лолита. (часть 2, главы 17-19)
Входимость: 1.
45. Другие берега. (глава 2)
Входимость: 1.
46. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 13)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Пнин. (глава 6)
Входимость: 13. Размер: 61кб.
Часть текста: бок решетчатой галереи, ведущей от Гуманитарных Наук к Фриз-Холлу. Снова тихими вечерами запорхали над лужайками и асфальтом огромные янтарно-бурые данаиды, лениво дрейфуя к югу, свесив под крапчатыми телами не до конца поджатые сяжки. Колледж скрипел себе помаленьку. Усидчивые, обремененные беременными женами аспиранты все писали диссертации о Достоевском и Симоне де Бовуар. Литературные кафедры трудились, оставаясь под впечатлением, что Стендаль, Галсворти, Драйзер и Манн - большие писатели. Пластмассовые слова вроде "конфликта" и "образа" пребывали еще в чести. Как обычно, бесплодные преподаватели с успехом пытались "творить", рецензируя книги своих более плодовитых коллег, и как обычно, множество везучих сотрудников колледжа наслаждалось или приготавливалось насладиться разного рода субсидиями, полученными в первую половину года. Так, смехотворно мизерная дотация предоставляла разносторонней чете Старров с Отделения изящных искусств - Кристофферу Старру с его младенческим личиком и его малютке-жене Луизе - уникальную возможность записать послевоенные народные песни в Восточной Германии, куда эти удивительные молодые люди неведомо как получили разрешение проникнуть. Тристрам В. Томас ("Том" для друзей), профессор антропологии, получил от фонда Мандовилля десять тысяч долларов на изучение привычного рациона кубинских рыбаков и пальмолазов. Другое благотворительное заведение пришло на помощь Бодо фон Фальтернфельсу, позволив ему завершить, наконец, составление "библиографии печатных и...
2. Король, дама, валет
Входимость: 6. Размер: 27кб.
Часть текста: черная стрела часов, застывшая перед своим ежеминутным жестом, сейчас вот дрогнет, и от ее тугого толчка тронется весь мир: медленно отвернется циферблат, полный отчаяния, презрения и скуки; столбы, один за другим, начнут проходить, унося, подобно равнодушным атлантам, вокзальный свод; потянется платформа, увозя в неведомый путь окурки, билетики, пятна солнца, плевки; не вращая вовсе колесами, проплывет железная тачка; книжный лоток, увешанный соблазнительными обложками,- фотографиями жемчужно-голых красавиц,- пройдет тоже; и люди, люди, люди на потянувшейся платформе, переставляя ноги и все же не подвигаясь, шагая вперед и все же пятясь,- как мучительный сон, в котором есть и усилие неимоверное, и тошнота, и ватная слабость в икрах, и легкое головокружение,- пройдут, отхлынут, уже замирая, уже почти падая навзничь... Больше женщин, чем мужчин,- как это всегда бывает среди провожающих... Сестра Франца, такая бледная в этот ранний час, нехорошо пахнущая натощак, в клетчатой пелерине, какой, небось, не носят в столице,- и мать, маленькая, круглая, вся в коричневом, как плотный монашек. Вот запорхали платки. И отошли не только они,- эти две знакомые улыбки,-тронулся не только вокзал, с лотком, тачкой, белым продавцом слив и сосисок,- тронулся и старый городок в розоватом тумане осеннего утра: каменный курфюрст на площади, землянично-темный собор, поблескивающие вывески, цилиндр, рыба, медное блюдо парикмахера... Теперь уж не остановить. Понесло! Торжественно едут дома, хлопают занавески в открытых окнах родного дома, потрескивают полы, скрипят стены, сестра и мать пьют на быстром...
3. Пнин. (глава 2)
Входимость: 5. Размер: 55кб.
Часть текста: отправился в свой обычный обход - вверх по Уоррен-стрит, вниз по Спелман-авеню и обратно; но ни дружеское участие соседей, ни красота ландшафта, ни переливчатый звон не делали это время года приятней: через две недели, с неохотой помедлив, учебный год вступал в свою самую суровую пору - в весенний семестр, и Клементсы чувствовали себя подавленно и одиноко в их милом, продуваемом сквозняками, старом доме, который, казалось, свисал с них ныне, будто дряблая кожа и просторный костюм какого-то дурня, ни с того ни с сего сбросившего треть своего веса. Все-таки Изабель еще так молода и рассеянна, и они ничего по сути не знают о родне ее мужа, они и видели-то лишь свадебный комплект марципановых лиц в снятом для торжества зале с воздушной новобрачной, совсем беспомощной без очков. Колокола, которыми вдохновенно управлял доктор Роберт Треблер, деятельный сотрудник музыкального отделения, все еще в полную силу звенели в ангельском небе, а над скудным завтраком из лимонов и апельсинов Лоренс, светловолосый, лысеватый, нездорово полный, поносил главу французского отделения, одного из тех, кого Джоан пригласила к ним сегодня на встречу с профессором Энтвислом из Голдвинского университета. - Чего это ради, - пыхтел он, - тебе приспичило приглашать Блоренджа? Вот уж мумия, зануда, оштукатуренный столп просвещения! - Мне нравится Энн Блорендж, - сказала Джоан, подчеркивая кивками свои слова и свою привязанность. "Вульгарная старая злыдня!" - воскликнул Лоренс. "Трогательная старая злыдня", - тихо возразила Джоан, и именно в этот миг доктор Треблер звонить перестал, а телефон - начал. Сказать по правде, искусство введения в...
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 5. Размер: 62кб.
Часть текста: смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса он перебил меня, чтобы показать естественную пещеру в поросшем диким мохом утесе, сбоку тропинки, под цветущим кизилом. В этом месте достойный фермер неизменно останавливался, а однажды, когда они гуляли вместе с его сынишкой, последний, семеня с ними рядом, указал в это место пальчиком и уведомил: "Тут папа ...
5. Дар. (страница 8)
Входимость: 4. Размер: 95кб.
Часть текста: книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг нас... великого ничего не произведут...

© 2000- NIV