Cлово "ОТНОШЕНИЕ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОТНОШЕНИИ, ОТНОШЕНИЯ, ОТНОШЕНИЮ, ОТНОШЕНИЯХ

1. Дар. (страница 7)
Входимость: 16.
2. Дар. (страница 9)
Входимость: 9.
3. Лолита. (часть 1, главы 18-20)
Входимость: 9.
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 8.
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 7.
6. Дар. (страница 8)
Входимость: 5.
7. Память, говори (глава 13)
Входимость: 5.
8. Дар. (страница 5)
Входимость: 5.
9. Незавершенный роман
Входимость: 4.
10. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 21)
Входимость: 4.
11. Другие берега
Входимость: 4.
12. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 4.
13. Лолита. (часть 2, главы 6-9)
Входимость: 4.
14. Другие берега. (глава 12)
Входимость: 4.
15. Другие берега. (глава 6)
Входимость: 4.
16. Дар. (страница 2)
Входимость: 3.
17. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 3.
18. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 3.
19. Дар
Входимость: 3.
20. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 3.
21. Память, говори (глава 14)
Входимость: 3.
22. Дар. (страница 4)
Входимость: 3.
23. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 3.
24. Весна в Фиальте
Входимость: 3.
25. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 3.
26. Память, говори (глава 6)
Входимость: 3.
27. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 12)
Входимость: 3.
28. Приглашение на казнь. (страница 7)
Входимость: 3.
29. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 3.
30. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 2.
31. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 2.
32. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 2.
33. Память, говори (глава 3)
Входимость: 2.
34. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 2.
35. Пнин. (глава 2)
Входимость: 2.
36. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 2.
37. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 2.
38. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 2.
39. Защита Лужина. (глава 9)
Входимость: 2.
40. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 2.
41. Лолита. (часть 2, главы 31-34)
Входимость: 2.
42. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 2.
43. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 2.
44. Память, говори (глава 12)
Входимость: 2.
45. О Ходасевиче (эссе)
Входимость: 2.
46. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 2)
Входимость: 2.
47. Лик
Входимость: 2.
48. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 18)
Входимость: 2.
49. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 2.
50. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 10)
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 7)
Входимость: 16. Размер: 81кб.
Часть текста: в мгновенный сон, - и вот, с особой театральной яркостью восставших из мертвых, к нам навстречу выходят: с длинной тростию, в шелковой рясе гранатного колера, с вышитым поясом на большом животе о. Гавриил, и с ним, уже освещенный солнцем, весьма привлекательный мальчик розовый, неуклюжий, нежный. Подошли. Сними шляпу, Николя. Волосы с рыжинкой, веснушки на лобике, в глазах ангельская ясность, свойственная близоруким детям. Кипарисовы, Парадизовы, Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и помятая подушечка указательного пальца так навсегда и осталась темною от чернил. Вот тридцатые годы кончились, пошли сороковые. В шестнадцать лет он довольно знал языки, чтобы читать Байрона, Сю и Ггте (до конца дней стесняясь варварского произношения); уже владел семинарской латынью, благо отец был человек образованный. Кроме того некто Соколовский занимался с ним...
2. Дар. (страница 9)
Входимость: 9. Размер: 72кб.
Часть текста: чуть ли не на вокзале, сблизился с тогдашними "властителями дум", как их звали, Писаревым и Белинским. Юноша поступил в университет, занимался техническими изобретениями, много работал и имел первое романтическое приключение с Любовью Егоровной Лобачевской, заразившей его любовью к искусству. После одного столкновения на романтической почве с каким-то офицером в Павловске, он однако принужден вернуться в Саратов, где делает предложение своей будущей невесте, на которой вскоре и женится. Он возвращается в Москву, занимается философией, участвует в журналах, много пишет (роман "Что нам делать"), дружит с выдающимися писателями своего времени. Постепенно его затягивает революционная работа, и после одного бурного собрания, где он выступает совместно с Добролюбовым и известным профессором Павловым, тогда еще совсем молодым человеком, Чернышевский принужден уехать заграницу. Некоторое время он живет в Лондоне, сотрудничая с Герценом, но затем возвращается в Россию и сразу арестован. Обвиненный в подготовке покушения на Александра Второго Чернышевский приговорен к смерти и публично казнен. Вот вкратце история жизни Чернышевского, и всг обстояло бы отлично, если б автор не нашел нужным снабдить свой рассказ о ней множеством ненужных подробностей, затемняющих смысл, и всякими длинными отступлениями на самые разнообразные темы. А хуже всего то, что, описав сцену повешения, и покончив со своим героем, он этим не удовлетворяется и на протяжении еще многих неудобочитаемых страниц рассуждает о том, что было бы, если бы - что, если бы Чернышевский, например, был не казнен, а сослан в Сибирь, как...
3. Лолита. (часть 1, главы 18-20)
Входимость: 9. Размер: 38кб.
Часть текста: глупая канитель, а мадам уступает ему со снисходительной улыбкой; тогда свадьба обыкновенно бывает довольно "скромная". Невеста может обойтись и без тиары апельсиновых цветов, держащей на месте короткую фату, и без белой орхидеи, заложенной в молитвенник. Дочка невесты, пожалуй, внесла бы в церемонию бракосочетания Г. и Г. живой малиновый блик; но я чувствовал, как рискованно было бы с моей стороны оказать припертой к стенке Лолите слишком много ласки, и посему я согласился, что не стоит отрывать девочку от ее любимого "Ку". Моя так называемая "страстная и одинокая" Шарлотта была в повседневной жизни практичной и общительной. Сверх того, я установил, что хотя она не могла сдержать ни порывов сердца в повседневной жизни, ни криков на ложе любви, она была женщина с принципами. Как только она стала более или менее моей любовницей (невзирая на возбудительные средства, ее "нервный, нетерпеливый cheri" - героический cheri, по правде сказать - не избежал некоторых первоначальных затруднений, за которые, впрочем, он вполне ее вознаградил прихотливейшим ассортиментом старосветских нежностей), милы Шарлотта учинила мне допросец насчет моих отношений с Господом Богом. Я мог бы ответить, что в этом смысле я был свободен ото всяких предубеждений; вместо этого я сказал - отдавая дань благостному общему месту - что верю в одухотворенность космоса. Разглядывая ногти, она спросила еще, нет ли у меня в роду некоей посторонней примеси. Я ответил встречным вопросом - захотела ли бы она все-таки за меня выйти, если бы дед матери моего отца оказался, скажем, арабом. Она сказала, что это не имело бы никакого значения; но что если бы ей когда-нибудь стало известно, что я не верю в нашего христианского Бога, она бы покончила с собой. Она объявила это столь торжественно, что у меня прошел мороз по коже. Тогда-то я понял, что она женщина с принципами. О, она была...
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 8. Размер: 62кб.
Часть текста: до смерти Гэзель Шейд) происходили "некие явления", принадлежал Паулю Гентцнеру, чудаковатому фермеру немецкой породы со старомодными увлечениями вроде таксодермии и сбора трав. Странная выходка атавизма воскресила в нем (согласно Шейду, любившему про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты, которые я браво парировал рассказами о Зембле, повестью о бегстве на волосок от гибели! На опушке Далвичского леса он перебил меня, чтобы показать естественную пещеру в поросшем диким мохом утесе, сбоку тропинки, под цветущим кизилом. В этом месте достойный фермер неизменно останавливался, а однажды, когда они гуляли вместе с его сынишкой, последний, семеня с ними рядом, указал в это место пальчиком и уведомил: "Тут папа...
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 7. Размер: 66кб.
Часть текста: он оглядывается и, не останавливаясь, произносит что-нибудь вроде: "Вы смотрите там, ничего не рассыпьте, - не фантики все-таки" или (наморщась): "Придется опять писать Бобу Уэльсу [наш мэр] про эти чертовы ночные грузовики по вторникам". Мы уже добрались до гольдсвортовой части проулка и до мощеной плиточной дорожки, что ползла вдоль бокового газона к гравийному подъездному пути, поднимавшемуся от Далвичского тракта к парадной двери Гольдсвортов, как вдруг Шейд заметил: "А у вас гость". На крыльце боком к нам стоял приземистый, плотный, темно-волосатый мужчина в коричневом костюме, придерживая за глупую хватку мятый и тертый портфель и еще указуя скрюченным пальцем на только что отпущенную кнопку звонка. - Убью, - пробормотал я. Недавно какая-то девица в чепце всучила мне кипу религиозных брошюр, пообещав, что ее брат, которого я невесть почему вообразил себе хрупким и нервным юношей, заглянет, чтобы обсудить со мной Промысел Божий и разъяснить все, чего я не пойму из брошюр. Ничего себе, юноша! - Ну я же его убью, - шепотом повторил я, так несносна была мне мысль, что упоенье поэмой может отсрочиться. В бешенстве, поспешая избыть докучного гостя, я обогнул Шейда,...

© 2000- NIV