Cлово "ВИДИМЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВИДИМОМУ, ВИДИМО, ВИДИМ, ВИДИМОЙ

1. Незавершенный роман
Входимость: 9.
2. Волшебник
Входимость: 6.
3. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 5.
4. Помощник режиссера
Входимость: 4.
5. Дар. (страница 7)
Входимость: 4.
6. Соглядатай
Входимость: 4.
7. Истребление тиранов
Входимость: 4.
8. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 4.
9. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 3.
10. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 3.
11. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 3.
12. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 3.
13. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 3.
14. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 3.
15. Лик
Входимость: 3.
16. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 3.
17. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 3.
18. Лолита. (часть 2, главы 29-30)
Входимость: 3.
19. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 3.
20. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 3.
21. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 3.
22. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 3.
23. Лолита. (часть 2, главы 6-9)
Входимость: 3.
24. Память, говори (глава 5)
Входимость: 3.
25. Приглашение на казнь. (страница 7)
Входимость: 3.
26. Лолита. (часть 2, главы 17-19)
Входимость: 3.
27. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 3.
28. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 2.
29. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 2.
30. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 2.
31. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 2.
32. Память, говори (глава 3)
Входимость: 2.
33. Прозрачные вещи
Входимость: 2.
34. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 2.
35. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 21)
Входимость: 2.
36. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 16)
Входимость: 2.
37. Как-то раз в Алеппо...
Входимость: 2.
38. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Примечания)
Входимость: 2.
39. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2.
40. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 2.
41. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 2.
42. Защита Лужина. (глава 9)
Входимость: 2.
43. Память, говори (глава 11)
Входимость: 2.
44. Событие. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 2.
45. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 3)
Входимость: 2.
46. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 2.
47. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 2.
48. Камера Обскура
Входимость: 2.
49. Ланс
Входимость: 2.
50. Король, дама, валет. (глава 8)
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Незавершенный роман
Входимость: 9. Размер: 114кб.
Часть текста: может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех...
2. Волшебник
Входимость: 6. Размер: 83кб.
Часть текста: отдельное от общего; не более драгоценное, а бесценное. Что же тогда? Болезнь, преступность? Но совместимы ли с ними совесть и стыд, щепетильность и страх, власть над собой и чувствительность - ибо и в мыслях допустить не могу, что причиню боль или вызову незабываемое отвращение. Вздор; я не растлитель. В тех ограничениях, которые ставлю мечтанию, в тех масках, которые придумываю ему, когда, в условиях действительности, воображаю незаметнейший метод удовлетворения страсти, есть спасительная софистика. Я карманный вор, а не взломщик. Хотя, может быть, на круглом острове, с маленькой Пятницей (не просто безопасность, а права одичания, или это - порочный круг с пальмой в центре?). Рассудком зная, что Эвфратский абрикос вреден только в консервах; что грех неотторжим от гражданского быта; что у всех гигиен есть свои гиены; зная, кроме того, что этот самый рассудок не прочь опошлить то, что иначе ему не дается... Сбрасываю и поднимаюсь выше. ЧтО, если прекрасное именно-то и доступно сквозь тонкую оболочку, то есть пока она еще не затвердела, не заросла, не утратила аромата и мерцания, через которые проникаешь к дрожащей звезде прекрасного? Ведь даже и в этих пределах я изысканно разборчив: далеко не всякая школьница привлекает меня, - сколько их на серой утренней улице, плотненьких, жиденьких, в бисере прыщиков или в очках, - *такие* мне столь же интересны в рассуждении любовном, как иному - сырая женщина-друг. Вообще же, независимо от особого чувства, мне хорошо со всякими детьми, по-простому - знаю, был бы страстным отцом в ходячем образе слова - и вот, до сих пор не могу решить, естественное ли это дополнение или бесовское противоречие. Тут взываю к закону степени, который отверг там, где он был оскорбителен: часто пытался я поймать себя на переходе от одного вида нежности к другому, от простого к особому - очень хотелось бы знать, вытесняют ли они друг друга, надо ли все-таки...
3. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 5. Размер: 39кб.
Часть текста: Пресловутую квартиру, в которой самый воздух был сарафанный, Лужин посетил сразу после того, как добыл свой первый пункт, разделавшись с очень цепким венгром; партию, правда, прервали на сороковом ходу, но дальнейшее было Лужину совершенно ясно. Он вслух прочел безликому шоферу адрес на открытке ("Приехали. Ждем вас вечером") и, незаметно преодолев туманное, случайное расстояние, осторожно попробовал вытянуть кольцо из львиной пасти. Звонок подействовал сразу: дверь бурно открылась. "Как, без пальто? Не впущу..." Но он уже перешагнул через порог и махал рукой, тряс головой, стараясь справиться с одышкой. "Пфуф, пфуф",- выдохнул он, приготовившись к чудесному объятью,- и вдруг заметил, что в левой, уже протянутой вбок, руке - ненужная трость, а в правой - бумажник, который он, по-видимому, нес с тех пор, как расплатился с автомобилем. "Опять в этой черной шляпище... Ну, что ж вы застыли? Вот сюда". Трость благополучно нырнула в вазоподобную штуку; бумажник, после второго совка, попал в нужный карман; шляпа повисла на крючке. "Вот и я,- сказал Лужин,- пфуф, пфуф". Она уже была далеко, в глубине прихожей; толкнула боком дверь, протянув по ней голую руку и весело исподлобья глядя на Лужина. А над дверью, сразу над косяком, била в глаза большая, яркая, масляными красками писанная картина. Лужин, обыкновенно не примечавший таких вещей, обратил на нее внимание, потому что электрический свет жирно ее обливал, и краски поразили его, как солнечный удар. Баба в кумачовом платке, до бровей ела яблоко, и ее черная тень на заборе ела яблоко побольше. "Баба",- вкусно сказал Лужин и рассмеялся. "Ну входите, входите. Не распистоньте этот столик". Он вошел в гостиную и как-то весь обмяк от удовольствия, и его живот под бархатным жилетом, который он почему-то всегда носил во время турниров, трогательно вздрагивал от смеха. Люстра с матовыми, как леденцы, подвесками отвечала ему странно знакомым дрожанием; перед роялем, на желтом...
4. Помощник режиссера
Входимость: 4. Размер: 35кб.
Часть текста: больших городов - Москвы, Санкт-Петербурга, а там и Двора, где стиль этого рода весьма одобрялся. В артистической Федора Шаляпина висела ее фотография: осыпанный жемчугами кокошник, подпирающая щеку рука, спелые губы, слепящие зубы и неуклюжие каракули поперек: "Тебе, Федюша". Снежные звезды, являвшие, пока не оплывали края, свое симметрическое устройство, нежно ложились на плечи, на рукава, на шапки и на усы, ждущие в очереди открытия кассы. До самой смерти своей она пуще любых сокровищ берегла - или притворялась, что бережет, - затейливую медаль и громоздкую брошь, подаренную царицей. Сработавшая их ювелирная фирма наживала порядочные барыши, при всяком торжественном случае преподнося императорской чете ту или иную эмблему тяжеловесной державы (и что ни год - все более дорогую): скажем, аметистовую глыбу с утыканной рубинами бронзовой тройкой, застрявшей на вершине, словно Ноев ковчег на горе Арарат; или хрустальный шар величиною в арбуз, увенчанный золотым орлом с квадратными брильянтовыми глазами, очень похожими на Распутинские (много лет спустя Советы показали наименее символичные из этих поделок на Всемирной Выставке - в качестве образчиков своего процветающего искусства). Шло бы все так, как должно было по всем приметам идти, она могла бы еще и сегодня выступать в оснащенном центральным отоплением Дворянском Собрании или в Царском, а я выключал бы поющий ее голосом приемник в...
5. Дар. (страница 7)
Входимость: 4. Размер: 81кб.
Часть текста: из мертвых, к нам навстречу выходят: с длинной тростию, в шелковой рясе гранатного колера, с вышитым поясом на большом животе о. Гавриил, и с ним, уже освещенный солнцем, весьма привлекательный мальчик розовый, неуклюжий, нежный. Подошли. Сними шляпу, Николя. Волосы с рыжинкой, веснушки на лобике, в глазах ангельская ясность, свойственная близоруким детям. Кипарисовы, Парадизовы, Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и помятая подушечка указательного пальца так навсегда и осталась темною от чернил. Вот тридцатые годы кончились, пошли сороковые. В шестнадцать лет он довольно знал языки, чтобы читать Байрона, Сю и Ггте (до конца дней стесняясь варварского произношения); уже владел...

© 2000- NIV