Cлово "ЖУТКОВАТЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖУТКОВАТОЙ, ЖУТКОВАТОЕ, ЖУТКОВАТУЮ, ЖУТКОВАТО, ЖУТКОВАТОГО

1. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2. Размер: 62кб.
2. Память, говори (глава 8)
Входимость: 2. Размер: 36кб.
3. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 1. Размер: 31кб.
4. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 1. Размер: 28кб.
5. Память, говори (глава 4)
Входимость: 1. Размер: 28кб.
6. Король, дама, валет
Входимость: 1. Размер: 27кб.
7. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 41)
Входимость: 1. Размер: 20кб.
8. Пнин. (глава 5)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
9. Машенька. (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
10. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 10)
Входимость: 1. Размер: 14кб.
11. Пнин. (глава 2)
Входимость: 1. Размер: 55кб.
12. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 4)
Входимость: 1. Размер: 17кб.
13. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1. Размер: 56кб.
14. Сестры Вэйн
Входимость: 1. Размер: 33кб.
15. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 1. Размер: 37кб.
16. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 1. Размер: 24кб.
17. Память, говори (глава 2)
Входимость: 1. Размер: 32кб.
18. Лолита. (часть 1, главы 23-25)
Входимость: 1. Размер: 29кб.
19. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 9)
Входимость: 1. Размер: 17кб.
20. Память, говори (глава 14)
Входимость: 1. Размер: 36кб.
21. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 1. Размер: 49кб.
22. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 32)
Входимость: 1. Размер: 19кб.
23. Пнин
Входимость: 1. Размер: 37кб.
24. Память, говори (глава 13)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
25. Другие берега. (глава 2)
Входимость: 1. Размер: 30кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2. Размер: 62кб.
Часть текста: - овин, в котором в октябре 1956-го года (за несколько месяцев до смерти Гэзель Шейд) происходили "некие явления", принадлежал Паулю Гентцнеру, чудаковатому фермеру немецкой породы со старомодными увлечениями вроде таксодермии и сбора трав. Странная выходка атавизма воскресила в нем (согласно Шейду, любившему про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи...
2. Память, говори (глава 8)
Входимость: 2. Размер: 36кб.
Часть текста: 1 Сейчас будут показывать волшебный фонарь, но сначала позвольте мне сказать, где и когда это происходит. Мы с братом родились в Петербурге, столице царской России, – он в середине марта 1900-го года, я одиннадцатью месяцами раньше. Английским и французским гувернанткам нашего детства время от времени помогали, а после и вытеснили их отечественные воспитатели и репетиторы, все больше студенты последних курсов столичного университета. Эпоха этих учителей началась примерно в 1906-ом году и продлилась лет десять, перекрыв, с начала 1911-го, наши гимназические годы. Каждый новый учитель жил у нас – зимой в петербургском доме, а остальное время в нашем сельском поместьи, милях в пятидесяти от города, или на заграничных курортах, куда мы часто уезжали осенью. Три года, вот самый большой срок, который требовался мне (у меня это получалось лучше, чем у брата), чтобы вымотать любого из этих закаленных молодых людей. Выбирая учителей, отец как будто следовал остроумному плану нанимать каждый раз представителя другого сословия или племени, словно бы подставляя нас всем ветрам, какие дули в российской империи. Сомневаюсь, чтобы замысел его был вполне осознанным, однако, когда оглядываюсь назад, вижу картину на удивление...
3. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 1. Размер: 31кб.
Часть текста: беспокойством недоумевая, куда это его везут. После третьего поворота он совершенно потерял чувство направления. До сего дня он успел изучить только тихий район, где жил, да район проспекта, в другом конце города. Все, что лежало между этими двумя живыми оазисами, было неизведанным туманом, так что образ столицы в его сознании напоминал те первые карты, на которых географ, еще не остывший после странствий, начертал все, что открыл, обдав остальное облачной синевой и поразив суеверные умы размашистой "Терра Инкогнита". Он глядел в окно, и ему казалось, что темные улицы понемногу светлеют, опять меркнут, опять набираются света, разгораются пуще, сдают снова и внезапно уже с какой-то искристой уверенностью, возмужав в тесноте тьмы, прорываются небывалыми огнями, синими и румяными водопадами световых реклам. Проплывала туманная церковь, как тяжелая тень среди озаренных воздушных зданий,- и, промчавшись дальше, с разбегу скользнув по блестящему асфальту, автомобиль пристал к тротуару. И только тогда Франц понял. Сапфирными буквами, алмазным хвостом, продолжавшим в бок конечный ипсилон, сверкала пятисаженная надпись: "Дэнди". Драйер взял его под руку и молча подвел к одной из пяти, в ряд сиявших витрин. В ней, как в оранжерее, жарко цвели галстуки, то красками переговариваясь с плоскими шелковыми носками, то млея на сизых и кремовых прямоугольниках остальных четырех витрин: чередой мелькнули оргии блесуков,- а в глубине, как бог этого сада, стояла во весь рост опаловая пижама с восковым лицом. Но Драйер не дал Францу засмотреться; он быстро провел его мимо остальных четырех витрин: чередой мелькнули оргии блестящей обуви, фата-моргана пиджаков и пальто, легкий полет шляп, перчаток и тросточек, солнечный рай спортивных вещей,- и Франц оказался в темной подворотне, где стоял старик в черной накидке с бляхой на фуражке; а рядом с ним - тонконогая женщина в мехах. Они оба...
4. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 1. Размер: 28кб.
Часть текста: увлекательной, но несколько сбивчивой беседы с синещеким мадьяром (или евреем, или баском) о том, можно ли хирургическим путем (то есть выливая на него ведра крови!) так обработать хвост тюленя, чтобы тюлень мог ходить стоймя, Драйер резко проснулся и с отчаянной поспешностью, словно имел дело с адской машиной, остановил разошедшийся будильник. Постель Марты, охочей до холодка раннего часа, была уже пуста. Он привстал и почувствовал боль в плече: электрический звонок из вчерашнего дня в нынешний. По коридору, в голос плача, прошумела сердобольная Фрида. Он осмотрел, вздыхая, большущее фиолетовое пятно на толстой плечевине. Умываясь, он из ванны слышал, как в соседней комнате Марта дышит и похрустывает, делая модную гимнастику. Потом закурил сигару, улыбнулся от 'боли, надевая пальто, и вышел. Заметив, что у ограды стоит садовник (он же сторож), Драйер подумал, что хорошо бы хоть теперь, путем прямого вопроса, разрешить тайну, занимавшую его так давно. - Вот беда, так беда,- степенно сказал садовник, когда Драйер подошел.- А ведь в деревне - отец и четыре сестрички. Шарахнуло, стало быть, на гололедице,-вот и капут. - Да,- кивнул Драйер,- ему проломило голову, грудную клетку,- все. - Хороший, веселый парень,- сказал садовник с чувством.- И помер. У него от гаража ключ, должно быть, остался. Заперто. - Послушайте,- начал Драйер,- вы случайно не заметили...- дело в том, что я...
5. Память, говори (глава 4)
Входимость: 1. Размер: 28кб.
Часть текста: блестящими кольцами на вращаемую ложку, а оттуда сползал на деревенским маслом намазанный хлеб. Бесконечная череда удобных, добротных изделий текла к нам из Английского Магазина на Невском: кексы, и нюхательные соли, и покерные карты, и вырезные картинки, и в полоску спортивные фланелевые пиджаки, и белые как тальк теннисные мячи. Я научился читать по-английски раньше, чем по-русски. Первыми моими английскими друзьями были незамысловатые герои грамматики: Ben, Dan, Sam и Ned. Много было какой-то смутной возни с установлением их личности и местопребывания – “Who is Ben?”, “He is Dan”, “Sam is in bed” и тому подобное. И хоть все это было сбивчиво и сухо (составителю мешала необходимость держаться – по крайности на первых порах – слов, состоявших не более чем из трех букв), мое воображение как-то управилось раздобыть необходимые данные. Туполицые, плоскоступые, замкнутые оболтусы, болезненно гордящиеся своими немногими орудиями (“Ben has an axe”), они вялой подводной походкой шагают вдоль самого...

© 2000- NIV