Cлово "ВЕЧНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВЕЧНО, ВЕЧНОЕ, ВЕЧНОГО, ВЕЧНАЯ, ВЕЧНОЙ

1. Незавершенный роман
Входимость: 5.
2. Дар. (страница 6)
Входимость: 5.
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 5.
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 5.
5. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 4.
6. Дар. (страница 7)
Входимость: 4.
7. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 4.
8. Дар. (страница 2)
Входимость: 3.
9. Память, говори (глава 11)
Входимость: 3.
10. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 3.
11. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 3.
12. Дар. (страница 10)
Входимость: 3.
13. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 3.
14. Отрывки, наброски пьес.
Входимость: 3.
15. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 12)
Входимость: 3.
16. Дар. (страница 5)
Входимость: 3.
17. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 3.
18. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 3.
19. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 3.
20. Память, говори (глава 5)
Входимость: 3.
21. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 2.
22. Помощник режиссера
Входимость: 2.
23. Забытый поэт
Входимость: 2.
24. Как-то раз в Алеппо...
Входимость: 2.
25. Приглашение на казнь. (страница 3)
Входимость: 2.
26. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 2.
27. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 2.
28. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 2.
29. Другие берега. (глава 14)
Входимость: 2.
30. Дар. (страница 3)
Входимость: 2.
31. Событие. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 2.
32. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 2.
33. * * * ("Безвозвратная, вечно-родная")
Входимость: 2.
34. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 11)
Входимость: 2.
35. Память, говори (глава 12)
Входимость: 2.
36. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 2.
37. Приглашение на казнь
Входимость: 2.
38. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 6)
Входимость: 2.
39. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 2.
40. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 2.
41. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 2.
42. Событие. Пьеса в прозе
Входимость: 2.
43. На смерть А. Блока
Входимость: 2.
44. Волшебник
Входимость: 2.
45. Истребление тиранов
Входимость: 2.
46. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 2.
47. Лолита. (часть 1, главы 18-20)
Входимость: 2.
48. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 2.
49. Памяти Л.И.Шигаева
Входимость: 2.
50. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Незавершенный роман
Входимость: 5. Размер: 114кб.
Часть текста: 1942-No 1. SOLUS REX. Впервые: Современные записки.-1940.-No 70. История этого текста изложена самим автором: "Зима 1939-40 годов оказалась последней для моей русской прозы... Среди написанного в эти прощальные парижские месяцы был роман, который я не успел закончить до отъезда и к которому уже не возвращался. За вычетом двух глав и нескольких заметок эту незаконченную вещь я уничтожил. Первая глава, под названием "Ultima Thule", появилась в печати в 1942 году... Глава вторая, "Solus Rex", вышла ранее... Быть может, закончи я эту книгу, читателям не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы,...
2. Дар. (страница 6)
Входимость: 5. Размер: 67кб.
Часть текста: в самую гущу счастья, засасывающую сердце, и было весело жить, и теплилось в тумане восхитительное событие, которое вот-вот должно было случиться. Но как только он воображал Зину, он видел лишь бледный набросок, который голос ее за стеной не в силах был зажечь жизнью. А через час-другой он встречался с ней за столом, и всг восстанавливалось, и он снова понимал, что, не будь ее, не было бы этого утреннего тумана счастья. Как-то, спустя дней десять после знакомства, она вдруг вечером постучалась к нему и надменно-решительным шагом, с почти презрительным выражением на лице, вошла, держа в руке небольшую, спрятанную в розовой обертке, книгу. "У меня к вам просьба, - сказала она быстро и сухо. - Сделайте мне тут надпись"; Федор Константинович книгу взял - и узнал в ней приятно потрепанный, приятно размягченный двухлетним пользованием (это было ему совершенно внове) сборничек своих стихов. Он очень медленно стал откупоривать пузырек с чернилами, - хотя в иные минуты, когда хотелось писать, пробка выскакивала, как из бутылки шампанского; Зина же, посмотрев на его теребившие пробку пальцы, поспешно добавила: "Только фамилью, - пожалуйста, только фамилью". Он расписался, хотел было поставить дату, но почему то подумал, что в этом она может усмотреть вульгарную многозначительность "Ну вот, спасибо", - сказала она и, дуя на страницу, вышла. Через день было воскресенье, и около четырех вдруг выяснилось, что она одна дома: он читал у себя, она была в столовой и изредка совершала короткие экспедиции к себе в комнату через переднюю, и при этом посвистывала, и в ее легком топоте была топографическая тайна, - ведь к ней прямо вела дверь из столовой. Но мы читаем и будем читать. "Долее, долее, как можно долее буду в чужой земле. И хотя мысли мои, мое имя, мои труды будут принадлежать...
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 5. Размер: 43кб.
Часть текста: и вдруг проделавшей сальто на манер ныряющей чомги, – происходило это неподалеку от берега озера в древнем царстве Араров, носящего его имя. Пересмотрев яркий сон заново, Ван проследил его истоки до недавней своей поездки в Армению, где он охотился в обществе Армборо и на диво опытной и услужливой племянницы этого джентльмена. Он решил записать сон и с удивлением обнаружил, что все три карандаша не только покинули столик у кровати, но выстроились гуськом вдоль порога дальней, ведущей в смежную комнату двери, проделав в неуспешной попытке к бегству немалый путь по голубому ковру. Стюард принес ему “континентальный” завтрак, судовую газету и список пассажиров первого класса. Из статьи “Туризм в Италии” Ван узнал, что некий крестьянин откопал в Домодоссоле кости и сбрую одного из слонов Ганнибала и что невдалеке от хребта Бокалетто двух американских психиатров (имена не указывались) постигла странная смерть: тот, что постарше, умер от сердечного приступа, а юный друг его покончил с собой. Поразмыслив над болезненным интересом “Тобакова” к итальянским горам, Ван вырезал заметку и взялся за перечень пассажиров (приятно увенчанный тем же гербом, что украшал писчую бумагу Кордулы), желая узнать, имеются ли на...
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 5. Размер: 61кб.
Часть текста: такового, но органического упадка, прирожденного всякой вещи независимо от того, наделена она сознанием Времени или нет. Да, я знаю, что другие умирают, но это не относится к делу. Я знаю еще, что вы и, вероятно, я тоже появились на свет, но это отнюдь не доказывает, будто мы с вами прошли через хрональную фазу, именуемую Прошлым: это мое Настоящее, малая пядь сознания твердит, будто так оно и было, а вовсе не глухая гроза бесконечного бессознания, приделанная к моему рождению, происшедшему пятьдесят два года и сто девяносто пять дней назад. Первое мое воспоминание восходит к середине июля 1870 года, т.е. к седьмому месяцу моей жизни (разумеется, у большинства людей способность к сознательной фиксации проявляется несколько позже, в возрасте трех-четырех лет), когда однажды утром на нашей ривьерской вилле в мою колыбель обрушился огромный кусок зеленого гипсового орнамента, отодранный от потолка землетрясением. Сто девяносто пять дней, предваривших это событие, не следует включать в перцептуальное время по причине их неотличимости от бесконечного бессознания, и стало быть, в том, что касается моего разума и моей гордости таковым, мне сегодня (в середине июля 1922 года) исполнилось ровно пятьдесят два et trкve de mon style plafond peint. В подобном же смысле личного, перцептуального времени я вправе дать моему Прошлому задний ход, насладясь этим мигом воспоминания не в меньшей мере, чем рогом изобилия, из которого вывалился лепной ананас, самую малость промазавший мимо моей головы, и...
5. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 4. Размер: 37кб.
Часть текста: за сценой, списывают на забывчивость, нерасторопность, прогулы) почему-то вернее разыгрывается популярным сном, чем ученой точностью памяти. Но неужели и впрямь все было таким грубым? Кто там прячется за робкими режиссерами? Нет сомнений, вот эта парта, за которой оказался сидящим Круг, в спешке заимствована из другой декорации и больше похожа на стандартную принадлежность университетской аудитории, чем на штучное изделие из Кругова детства с его зловонной чернильной ямой (ржа, чернослив) и перочинными шрамами на крышке (которой можно было похлопать), и с особенной формы кляксой - озеро МалЈр. Нет также сомнений: что-то не так с расположением двери, к тому же сюда торопливо согнали нескольких студентов Круга, неразличимых статистов (сегодня датчане, римляне завтра), дабы заполнить бреши, оставленные теми его однокашниками, что оказались менее мнемогеничными, нежели остальные. Но среди режиссеров или рабочих сцены, отвечавших за декорации, был один... трудно выразить это... безымянный, таинственный гений, который использовал сон для передачи собственного причудливого тайнописного сообщения, никак не причастного к школьным дням, да и к любой из сторон физического существования Круга, но как-то связующего его с непостижимым ладом бытия, возможно, ужасным, возможно, блаженным, возможно, ни тем ни другим, со своего рода трансцендентальным безумием, таящимся в закоулках сознания и не желающим определяться точнее, сколько Круг ни напрягает свой мозг. О да, освещение скудно и поле зрения странно сужено, словно память закрывшихся век продолжает упорствовать в сепиевых сумерках сна, словно оркестр...

© 2000- NIV