• Наши партнеры
    Mu-today.ru - Источник: http://www.mu-today.ru/.
  • Cлово "ВЛАЖНЫЙ"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: ВЛАЖНЫЕ, ВЛАЖНОЙ, ВЛАЖНО, ВЛАЖНОЕ

    1. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
    Входимость: 4.
    2. Король, дама, валет. (глава 4)
    Входимость: 3.
    3. Пнин. (глава 2)
    Входимость: 3.
    4. Память, говори (глава 12)
    Входимость: 3.
    5. Весна в Фиальте
    Входимость: 3.
    6. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
    Входимость: 3.
    7. Машенька. (страница 2)
    Входимость: 3.
    8. Защита Лужина. (глава 6)
    Входимость: 2.
    9. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
    Входимость: 2.
    10. Память, говори (глава 4)
    Входимость: 2.
    11. Дар. (страница 2)
    Входимость: 2.
    12. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
    Входимость: 2.
    13. Приглашение на казнь. (страница 2)
    Входимость: 2.
    14. Другие берега
    Входимость: 2.
    15. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 7)
    Входимость: 2.
    16. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 10)
    Входимость: 2.
    17. Дар
    Входимость: 2.
    18. Письмо в Россию
    Входимость: 2.
    19. Память, говори (глава 7)
    Входимость: 2.
    20. Соглядатай
    Входимость: 2.
    21. Другие берега. (глава 5)
    Входимость: 2.
    22. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 9)
    Входимость: 2.
    23. Дар. (страница 4)
    Входимость: 2.
    24. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 5)
    Входимость: 2.
    25. Ланс
    Входимость: 2.
    26. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 2)
    Входимость: 2.
    27. Другие берега. (глава 11)
    Входимость: 2.
    28. Память, говори (глава 10)
    Входимость: 2.
    29. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 10)
    Входимость: 2.
    30. Пнин. (глава 5)
    Входимость: 2.
    31. Пнин. (глава 4)
    Входимость: 2.
    32. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 8)
    Входимость: 2.
    33. Картофельный эльф
    Входимость: 2.
    34. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 12)
    Входимость: 2.
    35. Дар. (страница 9)
    Входимость: 2.
    36. Защита Лужина. (глава 14)
    Входимость: 2.
    37. Король, дама, валет. (глава 5)
    Входимость: 2.
    38. Сестры Вэйн
    Входимость: 2.
    39. Лолита. (часть 1, главы 18-20)
    Входимость: 2.
    40. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
    Входимость: 2.
    41. Память, говори (глава 5)
    Входимость: 2.
    42. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
    Входимость: 2.
    43. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 32)
    Входимость: 2.
    44. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
    Входимость: 2.
    45. Другие берега. (глава 2)
    Входимость: 2.
    46. Незавершенный роман
    Входимость: 1.
    47. Лебеда
    Входимость: 1.
    48. Дар. (страница 6)
    Входимость: 1.
    49. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 14)
    Входимость: 1.
    50. Машенька. (страница 5)
    Входимость: 1.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
    Входимость: 4. Размер: 44кб.
    Часть текста: перл мороза. Снова мы Направо слева ясный шифр зимы Читаем: точка, стрелка вспять, штришок, Вновь точка, стрелка вспять... фазаний скок! Се гордый граус, родственник тетерки Китаем наши претворил задворки. Из "Хольмса", что ли: вспять уводит след, Когда башмак назад носком надет. Был люб мне, взоры грея, всякий цвет. 30 Я мог сфотографировать предмет В своем зрачке. Довольно было мне Глазам дать волю или, в тишине, Шепнуть приказ, -- и все, что видит взор, -- Паркет, гикори лиственный убор, Застрех, капели стылые стилеты На дне глазницы оседало где-то И сохранялось час, и два. Пока Все это длилось, стоило слегка Прикрыть глаза -- и заново узришь 40 Листву, паркет или трофеи крыш. Мне в толк не взять, как видеть нашу дверь Мальчишкой мог я с озера: теперь Хотя листва не застит, я не вижу От Лейк-роуд ни крыльцо, ни даже крышу. Должно быть, здесь пространственный извив Создал загиб иль борозду, сместив Непрочный вид, -- лужайку и потертый Домишко меж Вордсмитом и Гольдсвортом. Вот здесь пекан, былой любимец мой, 50 Стоял в те дни, нефритовой листвой Как встрепанной гирляндой оплетенный, И тощий ствол с корою исчервленной В луче закатном бронзой пламенел. Он возмужал, он в жизни преуспел. Под ним мучнистый цвет на бледносиний Сменяют мотыльки -- под ним доныне Дрожит качелей дочкиных фантом. Сам дом таков, как был. Успели в нем Мы перестроить лишь одно крыло -- 60 Солярий там: прозрачное стекло, Витые кресла и, вцепившись крепко, Телеантенны вогнутая скрепка Торчит на месте флюгера тугого, Где часто пересмешник слово в слово Нам повторял все телепередачи: "Чиво-чиво", повертится, поскачет, Потом "ти-ви, ти-ви" прозрачной нотой, Потом -- с надрывом "что-то, что-то, что-то!" Еще подпрыгнет -- и вспорхнет мгновенно 70 На жердочку, -- на новую антенну. Я в детстве потерял отца и мать, Двух орнитологов. Воображать Я столько раз их пробовал, что ныне Им тысячи начту. В небесном чине, В достоинствах туманных растворясь,...
    2. Король, дама, валет. (глава 4)
    Входимость: 3. Размер: 31кб.
    Часть текста: район, где жил, да район проспекта, в другом конце города. Все, что лежало между этими двумя живыми оазисами, было неизведанным туманом, так что образ столицы в его сознании напоминал те первые карты, на которых географ, еще не остывший после странствий, начертал все, что открыл, обдав остальное облачной синевой и поразив суеверные умы размашистой "Терра Инкогнита". Он глядел в окно, и ему казалось, что темные улицы понемногу светлеют, опять меркнут, опять набираются света, разгораются пуще, сдают снова и внезапно уже с какой-то искристой уверенностью, возмужав в тесноте тьмы, прорываются небывалыми огнями, синими и румяными водопадами световых реклам. Проплывала туманная церковь, как тяжелая тень среди озаренных воздушных зданий,- и, промчавшись дальше, с разбегу скользнув по блестящему асфальту, автомобиль пристал к тротуару. И только тогда Франц понял. Сапфирными буквами, алмазным хвостом, продолжавшим в бок конечный ипсилон, сверкала пятисаженная надпись: "Дэнди". Драйер взял его под руку и молча подвел к одной из пяти, в ряд сиявших витрин. В ней, как в оранжерее, жарко цвели галстуки, то красками переговариваясь с плоскими шелковыми носками, то млея на сизых и кремовых прямоугольниках остальных четырех витрин: чередой мелькнули оргии блесуков,- а в глубине, как бог этого сада, стояла во весь рост опаловая пижама с восковым лицом. Но Драйер не дал Францу засмотреться; он быстро провел его мимо остальных четырех витрин: чередой мелькнули оргии блестящей обуви, фата-моргана пиджаков и пальто, легкий полет шляп, перчаток и...
    3. Пнин. (глава 2)
    Входимость: 3. Размер: 55кб.
    Часть текста: музыкально звенели под серебряным солнцем. Обрамленный просторной оконницей городок Вайнделл - белые тона, черный узор ветвей - выступал (как на детском рисунке - в примитивной, лишенной воздушной глубины перспективе) на сланцево-сером фоне холмов; всюду лежал нарядный иней; сияли лаковые плоскости запаркованных автомобилей; старый, похожий на цилиндрического кабанчика, скотч-терьер миссис Дингуолл отправился в свой обычный обход - вверх по Уоррен-стрит, вниз по Спелман-авеню и обратно; но ни дружеское участие соседей, ни красота ландшафта, ни переливчатый звон не делали это время года приятней: через две недели, с неохотой помедлив, учебный год вступал в свою самую суровую пору - в весенний семестр, и Клементсы чувствовали себя подавленно и одиноко в их милом, продуваемом сквозняками, старом доме, который, казалось, свисал с них ныне, будто дряблая кожа и просторный костюм какого-то дурня, ни с того ни с сего сбросившего треть своего веса. Все-таки Изабель еще так молода и рассеянна, и они ничего по сути не знают о родне ее мужа, они и видели-то лишь свадебный комплект марципановых лиц в снятом для торжества зале с воздушной новобрачной, совсем беспомощной без очков. Колокола, которыми вдохновенно управлял доктор Роберт Треблер, деятельный сотрудник музыкального отделения, все еще в полную силу звенели в ангельском небе, а над скудным завтраком из лимонов и апельсинов Лоренс, светловолосый, лысеватый, нездорово полный, поносил...
    4. Память, говори (глава 12)
    Входимость: 3. Размер: 42кб.
    Часть текста: сильно пересеченной, но милой местности (черные ели, белые березы, болота, покосы, пустоши), лежащей к югу от Петербурга. Тянулась далекая война. Двумя годами позже, явился пресловутый deus ex machina, Русская Революция, заставив меня покинуть эту незабываемую обстановку. Да собственно и тогда уже, в июле 1915-го, смутно зловещие знамения и погромыхивание закулисного грома, жаркое дыхание невиданных мятежей отзывалось в так называемой “символистской” школе русской поэзии – особенно в стихах Александра Блока. В начале того лета, и в течение всего предыдущего, имя “Тамара”, прокравшись, являлось (с той напускной наивностью, которая так свойственна повадке судьбы, приступающей к важному делу) в разных местах нашего имения (“Вход Воспрещается”) и во владениях моего дяди (“Вход Строжайше Воспрещается”) на противоположном берегу Оредежи. Я находил его начерченным палочкой на красноватом песке аллеи, или написанным карандашом на беленом заборе, или недовырезанным на деревянной спинке какой-нибудь древней скамьи, точно сама Матушка-Природа таинственными знаками предуведомляла меня о существовании Тамары. В тот притихший июльский...
    5. Весна в Фиальте
    Входимость: 3. Размер: 41кб.
    Часть текста: карусели своей стойки между оскалом камня в аметистовых кристаллах и морским рококо раковин. Ветра нет, воздух тепл, отдает гарью. Море, опоенное и опресненное дождем, тускло оливково; никак не могут вспениться неповоротливые волны. Именно в один из таких дней раскрываюсь, как глаз, посреди города на крутой улице, сразу вбирая все: и прилавок с открытками, и витрину с распятиями, и объявление заезжего цирка, с углом, слизанным со стены, и совсем еще желтую апельсинную корку на старой, сизой панели, сохранившей там и сям, как сквозь сон, старинные следы мозаики. Я этот городок люблю; потому ли, что во впадине его названия мне слышится сахаристо-сырой запах мелкого, темного, самого мятого из цветов, и не в тон, хотя внятное, звучание Ялты; потому ли, что его сонная весна особенно умащивает душу, не знаю; но как я был рад очнуться в нем, и вот шлепать вверх, навстречу ручьям, без шапки, с мокрой головой, в макинтоше, надетом прямо на рубашку! Я приехал ночным экспрессом, в каком-то своем, паровозном, азарте норовившем набрать с грохотом как можно больше туннелей; приехал невзначай, на день, на два, воспользовавшись передышкой посреди делового путешествия. Дома я оставил жену, детей: всегда присутствующую на ясном севере моего естества, всегда плывущую рядом со мной, даже сквозь меня, а все-таки вне меня, систему счастья. Со ступеньки встал и пошел, с выпученным серым, пупастым животом, мужского пола младенец, ковыляя на калачиках и стараясь нести зараз три апельсина, неизменно один роняя, пока сам не упал, и тогда мгновенно у него все отняла тремя руками девочка с тяжелым ожерельем вокруг смуглой шеи и в длинной, как у цыганки, юбке. Далее, на мокрой террасе кофейни официант вытирал столики; с ним беседовал, опершись с моей стороны на перила, безнадежно усатый продавец...

    © 2000- NIV