Cлово "ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОМ, ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ, ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНУЮ, ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ

1. Дар. (страница 5)
Входимость: 2.
2. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 1.
3. Знаки и символы
Входимость: 1.
4. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1.
5. Пильграм
Входимость: 1.
6. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 1.
7. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 20)
Входимость: 1.
8. Пассажир
Входимость: 1.
9. Память, говори (глава 7)
Входимость: 1.
10. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 1.
11. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 1.
12. Соглядатай
Входимость: 1.
13. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 1.
14. Весна в Фиальте
Входимость: 1.
15. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 1.
16. Память, говори (глава 6)
Входимость: 1.
17. Хват
Входимость: 1.
18. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 41)
Входимость: 1.
19. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 27)
Входимость: 1.
20. Память, говори
Входимость: 1.
21. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 1.
22. Истребление тиранов
Входимость: 1.
23. Дар. (страница 9)
Входимость: 1.
24. Машенька
Входимость: 1.
25. Память, говори (глава 9)
Входимость: 1.
26. Под знаком незаконнорожденных. страница 8
Входимость: 1.
27. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 1.
28. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 3)
Входимость: 1.
29. Память, говори (глава 15)
Входимость: 1.
30. Другие берега. (глава 6)
Входимость: 1.
31. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 5)
Входимость: 2. Размер: 67кб.
Часть текста: после чего, хозяйская дочка откашливалась. Потом был прерывистый треск вращающегося валика, потом - спуск воды, захлебывающейся, стонущей и вдруг пропадавшей, потом - загадочный внутренний вой ванного крана, превращавшийся наконец в шорох душа. Звякала задвижка, мимо двери удалялись шаги. К ним навстречу шли другие, темно-тяжелые, с пришлепом: это Марианна Николаевна спешила на кухню варить дочке кофе. Было слышно, как сначала газ не брал спички, шумно лопаясь; укрощенный, вспыхивал и ровно шипел. Первые шаги возвращались, уже на каблуках; на кухне начинался скорый, сердито взволнованный разговор. Как иные говорят с южным или московским акцентом, так мать и дочь неизменно говорили между собой с произношением ссоры. Голоса были схожи, оба смуглые и гладкие, но один был грубее и как бы теснее, другой - вольнее и чище. В рокоте материнского была просьба, даже виноватая просьба; в укорачивающихся ответах дочери звенела злость. Под эту невнятную утреннюю бурю Федор Константинович опять мирно засыпал. В редеющей местами дремоте он различал звуки уборки; стена вдруг рушилась на него: это половая щетка поехала и хлопнулась у его двери. Раз в неделю толстая, тяжело переводившая дух, пахнувшая кислым потом швейцариха приходила с пылесосом, и тогда начинался ад, мир рвался на части, адский скрежет проникал в самую душу, разрушая ее, и гнал Федора Константиновича из постели, из комнаты, из дома. Обычно же, около десяти Марианна Николаевна в свою очередь занимала ванную, а после нее, уже харкая на ходу, туда следовал Иван Борисович. Воду он спускал до пяти раз; ванной не пользовался, удовлетворяясь лепетом маленького умывальника. К половине одиннадцатого всг в доме стихало: Марианна Николаевна уходила за...
2. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 1. Размер: 31кб.
Часть текста: тьмы, прорываются небывалыми огнями, синими и румяными водопадами световых реклам. Проплывала туманная церковь, как тяжелая тень среди озаренных воздушных зданий,- и, промчавшись дальше, с разбегу скользнув по блестящему асфальту, автомобиль пристал к тротуару. И только тогда Франц понял. Сапфирными буквами, алмазным хвостом, продолжавшим в бок конечный ипсилон, сверкала пятисаженная надпись: "Дэнди". Драйер взял его под руку и молча подвел к одной из пяти, в ряд сиявших витрин. В ней, как в оранжерее, жарко цвели галстуки, то красками переговариваясь с плоскими шелковыми носками, то млея на сизых и кремовых прямоугольниках остальных четырех витрин: чередой мелькнули оргии блесуков,- а в глубине, как бог этого сада, стояла во весь рост опаловая пижама с восковым лицом. Но Драйер не дал Францу засмотреться; он быстро провел его мимо остальных четырех витрин: чередой мелькнули оргии блестящей обуви, фата-моргана пиджаков и пальто, легкий полет шляп, перчаток и тросточек, солнечный рай спортивных вещей,- и Франц оказался в темной подворотне, где стоял старик в черной накидке с бляхой на фуражке; а рядом с ним - тонконогая женщина в мехах. Они оба посмотрели на Драйера, сторож узнал его и приложил руку к козырьку; яркоглазая беленая проститутка, поймав взгляд Франца, слегка отодвинулась,- и как только он, следом за Драйером, исчез в темноту двора, продолжала свою тихую, дельную беседу со сторожем о том, как лечить ревматизм. Двор был темный, треугольный тупик, косо срезанный слева глухой стеною. Пахло сыростью и почему-то вином. В одном углу не то свалено было что-то, не то стояла телега с поднятыми оглоблями; во мраке не различить. Драйер вдруг вынул из кармана электрический фонарик, и скользнувший круг серого света...
3. Знаки и символы
Входимость: 1. Размер: 13кб.
Часть текста: множество вещей, способных напугать его или обидеть (любой механизм, к примеру, был под запретом), родители выбрали пустячок - невинный и вкусный: корзинку с десятью баночками разных фруктовых желе. Ко времени его рождения они уже состояли в браке долгое время: миновало еще двадцать лет, теперь они стали совсем стариками. Ее тускловато-каштановые поседевшие волосы были уложены кое-как. Она носила дешевые черные платья. В отличие от других женщин ее возраста (от миссис Сол, к примеру, их ближайшей соседки с лилово-розовым от грима лицом под шляпкой в виде пучка полевых цветов), она подставляла придирчивому свету весеннего дня оголенное белое лицо. Муж ее, бывший на родине довольно преуспевающим коммерсантом, ныне целиком зависел от своего брата Исаака, настоящего американца с почти сорокалетним стажем. С Исааком они видались нечасто и между собой называли его "князем". В ту пятницу все складывалось неладно. Поезд подземки лишился жизненных токов между двумя станциями и четверть часа только и слышалось, что прилежное биение сердца да шелест газет. Автобуса, на котором нужно было ехать дальше, пришлось...
4. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1. Размер: 47кб.
Часть текста: отзывающие скорее домашним бестиарием, который он знает с измальства, чем прямыми зоологическими изысканиями. Так, в первом варианте этой главы, описывая набоковский герб (мельком виденный многие годы назад среди иных семейных мелочей), я каким-то образом умудрился обратить его в домашнее диво – двух медведей, подпирающих огромную шашечницу. К нынешнему времени я отыскал его, этот герб, и с разочарованием обнаружил, что сводится он всего-навсего к двум львам – буроватым, и возможно, чересчур лохматым, но с медведями все же нимало не схожим зверюгам, – удовлетворенно облизывающимся, вздыбленным, смотрящим назад, надменно предъявляющим щит невезучего рыцаря, всего лишь одной шестнадцатой частью схожий с шахматной доской из чередующихся лазурных и красных квадратов, с крестом серебряным, трилистниковым, в каждом. Поверх щита можно видеть то, что осталось от рыцаря: грубый шлем и несъедобный латный воротник, а с ними одну бравую руку, торчащую, еще сжимая короткий меч, из орнамента...
5. Пильграм
Входимость: 1. Размер: 30кб.
Часть текста: руке появлялись: фруктовая лавка с пирамидами ярко освещенных апельсинов, табачная с фигурой арапчонка в чалме, колбасная, полная жирных коричневых удавов, аптека, москательная и вдруг - магазин бабочек. Ночью, особенно дождливой ночью, когда асфальт подернут тюленьим лоском, редко кто не останавливался на мгновение перед этим символом прекрасной погоды. Бабочки, выставленные напоказ, были огромные, яркие. Прохожий думал про себя: "какие краски -невероятно!" - и шел своей дорогой. Бабочки на короткое время задерживались у него в памяти. Крылья с большими удивленными глазами, лазурные крылья, черные крылья с изумрудной искрой, плыли перед ним до тех пор, пока не приходилось перевести внимание на приближавшийся к остановке трамвай. И еще запомнились мельком: глобус, какие-то инструменты и череп на пьедестале из толстых книг. Затем шли опять обыкновенные лавки, - галантерейная, угольный склад, булочная, - а на углу был небольшой трактир. Хозяин, тощий человек с ущемленной дряблой кожей между углами...

© 2000- NIV