Cлово "НАПРЯЖЕННЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НАПРЯЖЕННО, НАПРЯЖЕННОЕ, НАПРЯЖЕННУЮ, НАПРЯЖЕННЫЕ, НАПРЯЖЕННОЙ

1. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 3.
2. Подлец
Входимость: 3.
3. Дар. (страница 2)
Входимость: 2.
4. Соглядатай
Входимость: 2.
5. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 2.
6. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 2.
7. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 2.
8. Защита Лужина. (глава 4)
Входимость: 2.
9. Лолита. (часть 2, главы 29-30)
Входимость: 2.
10. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 2.
11. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 2.
12. Подвиг. (страница 6)
Входимость: 2.
13. Король, дама, валет. (глава 6)
Входимость: 2.
14. Отчаяние. (глава 5)
Входимость: 1.
15. Незавершенный роман
Входимость: 1.
16. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
17. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 1.
18. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 1.
19. Уста к устам
Входимость: 1.
20. Обида
Входимость: 1.
21. Король, дама, валет
Входимость: 1.
22. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1.
23. Прозрачные вещи
Входимость: 1.
24. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 1.
25. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 1.
26. Шахматный конь
Входимость: 1.
27. Подвиг. (страница 5)
Входимость: 1.
28. Пнин. (глава 7)
Входимость: 1.
29. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 1.
30. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 1.
31. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 7)
Входимость: 1.
32. Сказка
Входимость: 1.
33. * * * ("Я где-то за городом, в поле")
Входимость: 1.
34. Бритва
Входимость: 1.
35. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 1.
36. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 1.
37. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 1.
38. Защита Лужина. (глава 3)
Входимость: 1.
39. Гроза
Входимость: 1.
40. Память, говори (глава 12)
Входимость: 1.
41. Встреча
Входимость: 1.
42. Приглашение на казнь
Входимость: 1.
43. Лолита. (часть 1, главы 12-14)
Входимость: 1.
44. Король, дама, валет. (глава 8)
Входимость: 1.
45. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 1.
46. Лик
Входимость: 1.
47. Звонок
Входимость: 1.
48. Приглашение на казнь. (страница 6)
Входимость: 1.
49. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 9)
Входимость: 1.
50. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 3. Размер: 34кб.
Часть текста: и тревожило его, а сейчас - уверенность, спокойствие? Он не замечал, что нет в ней теперь особого желания нравиться другим, искать чужих прикосновений и взглядов, - был только один человек, Горн, а Горн был тень Кречмара. Однажды, в майский день, они втроем отправились пешком за несколько верст от курорта, в горы. К концу дня Магда устала, и решено было вернуться в Ружинар дачным поездом. Для этого пришлось спуститься по крутым, каменистым тропинкам, Магда натерла ногу, Кречмар и Горн поочередно несли ее на руках. Пришли на станцию. Вечерело, на платформе было много туристов. Поезд был простецкий, мелковагонный, бескоридорный. Сели. Затем Кречмар рискнул выйти опять на платформу, чтобы выпить стакан пива. У буфета он столкнулся с господином, который торопливо платил. Они поглядели друг на друга. "Дитрих, голубчик! - воскликнул Кречмар. - Вот неожиданно!" Это был Дитрих фон Зегелькранц, беллетрист. "Ты один? - спросил Зегелькранц. - Без жены?" "Да, без жены", - ответил Кречмар, слегка смутясь. "Поезд уходит", - сказал тот. "Я сейчас, - заторопился Кречмар, хватая стакан. - Ты садись... Вон там, второй вагон, я сейчас, первое отделение. Я сейчас. Эти монеты..." Зегелькранц побежал к поезду - уже захлопывались дверцы. В отделении было жарко, темновато и довольно полно. Поезд двинулся. "Опоздал", - подумал Зегелькранц с удовлетворением. Восемь лет прошло с тех пор, как он видел Кречмара, и говорить, в общем, было с ним не о чем. Зегелькранц был очень одинок, любил свое одиночество и сейчас работал над новой вещью - появление прежнего приятеля выходило некстати. Горн и Магда, высунувшись в окно, видели, как Кречмар энергично и неуклюже атаковал последний вагон и благополучно влез. Горн держал Магду за талию. "Молодожены, - вскользь подумал Зегелькранц, - Она -...
2. Подлец
Входимость: 3. Размер: 51кб.
Часть текста: когда в витрине магазина мужских вещей появлялся галстук, дымно цветистый,- скажем, как закатное облако,- сразу в дюжине экземпляров, и точь-в-точь таких же цветов платки,- тоже в дюжине экземпляров,- то Антон Петрович покупал этот модный галстук и модный платок, и каждое утро, по дороге в банк, имел удовольствие встречать тот же галстук и тот же платок у двух-трех господ, как и он, спешащих на службу. С Бергом одно время у него были дела, Берг был необходим. Берг звонил ему по телефону раз пять в день, Берг стал бывать у них,- и острил, острил,- боже мой, как он любил острить. При первом его посещении, Таня, жена Антона Петровича, нашла, что он похож на англичанина и очень забавен. "Антон, здравствуй!" - рявкал Берг, топыря пальцы и сверху, с размаху, по русскому обычаю, коршуном налетая на его руку и крепко пожимая ее. Был Берг плечист, строен, чисто выбрит, и сам про себя говорил, что похож на мускулистого ангела. Антону Петровичу он однажды показал старую, черную записную книжку: страницы были сплошь покрыты крестиками, и таких крестиков было ровным счетом пятьсот двадцать три. "Времен Деникина и покоренья Крыма,- усмехнулся Берг и спокойно добавил: - Я...
3. Дар. (страница 2)
Входимость: 2. Размер: 83кб.
Часть текста: - единственное, горькое наслаждение, - перебирать имущество мертвого, а оно однако так и остается лежать нетронутым (спасительная лень души?); немыслимо, чтобы чужой дотронулся до него, но какое облегчение, если бы нечаянный пожар уничтожил этот драгоценный маленький шкал. Александр Яковлевич вдруг встал и, как бы случайно, так переставил стул около письменного стола, чтобы ни он, ни тень книг никак не могли служить темой для призрака. Разговор тем временем перешел на какого-то советского деятеля, потерявшего после смерти Ленина власть. "Ну, в те годы, когда я видал его, он был в зените славы и добра", - говорил Васильев, профессионально перевирая цитату. Молодой человек, похожий на Федора Константиновича (к которому именно поэтому так привязались Чернышевские), теперь очутился у двери, где, прежде чем выйти, остановился в полоборота к отцу, - и, несмотря на свой чисто умозрительный состав, ах, как он был сейчас плотнее всех сидящих в комнате! Сквозь Васильева и бледную барышню просвечивал диван, инженер Керн был представлен одним лишь блеском пенснэ, Любовь Марковна - тоже, сам Федор Константинович держался лишь благодаря смутному совпадению с покойным, - но Яша был совершенно настоящий и живой и только чувство самосохранения мешало вглядеться в его черты. "А может быть, - подумал Федор Константинович, - может быть, это всг не так, и он (Александр Яковлевич) вовсе сейчас не представляет себе мертвого сына, а действительно занят разговором, и если у него бегают глаза, так это потому, что он вообще нервный, Бог с ним. Мне тяжело, мне скучно, это всг не то, - и я не знаю, почему я здесь сижу, слушаю вздор". И всг-таки он продолжал сидеть и курить, и покачивать носком ноги, - и промеж всего того, что говорили другие, что сам говорил, он старался, как везде и всегда, вообразить внутреннее прозрачное движение другого человека, осторожно садясь в собеседника, как в кресло, так...
4. Соглядатай
Входимость: 2. Размер: 110кб.
Часть текста: дамой, с этой Матильдой, я познакомился в мою первую берлинскую осень. Мне только что нашли место гувернера - в русской семье, еще не успевшей обнищать, еще жившей призраками своих петербургских привычек. Я детей никогда не воспитывал, совершенно не знал, о чем с детьми говорить, как держаться. Их было двое, мальчишки. Я чувствовал в их присутствие унизительное стеснение. Они вели счет моим папиросам, и это их ровное любопытство так на меня действовало, что я странно, на отлете, держал папиросу, словно впервые курил, и все ронял пепел к себе на колени, и тогда их ясный взгляд внимательно переходил с моей дрожащей руки на бледно-серую, уже размазанную по ворсу пыльцу. Матильда бывала в гостях у их родителей и постоянно оставалась ужинать. Как-то раз шумел проливной дождь, ей дали зонтик, и она сказала: "Вот и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником трость, которой он постукивал об пол, пока Матильда, восторженно захлебываясь, превращала прощание с хозяйкой в многословный монолог. Муж, спустя месяц, отбыл, и в первую же ночь, что я снова провожал Матильду, она предложила мне подняться к ней наверх, чтобы взять книжку, которую...
5. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 2. Размер: 36кб.
Часть текста: пароходъ скользнулъ между Корсикой и Сардинiей, и всe эти узоры знойной суши, которая была гдe-то кругомъ, гдe-то близко, но проходила невидимкой, плeняли Мартына своимъ безплотнымъ присутствiемъ. А по пути изъ Марселя въ Швейцарiю {50} онъ какъ будто узналъ любимые ночные огни на холмахъ, - и хотя это не былъ уже train de luxe, а простой курьерскiй поeздъ, тряскiй, темный, грязный отъ угольной пыли, волшебство было тутъ, какъ тутъ: эти огни и вопли во мракe... По дорогe, въ автомобилe, между Лозанной и дядинымъ домомъ, расположеннымъ повыше въ горахъ, Мартынъ, сидя рядомъ съ шоферомъ, изрeдка съ улыбкой поворачивался къ матери и дядe, которые оба были въ большихъ автомобильныхъ очкахъ и одинаково держали на животахъ руки. Генрихъ Эдельвейсъ остался холостъ, носилъ толстые усы, и нeкоторыя его интонацiи да манера возиться съ зубочисткой или ковырялкой для ногтей напоминали Мартыну отца. При встрeчe съ Софьей Дмитрiевной на вокзалe въ Лозаннe, дядя Генрихъ разрыдался, рукой прикрылъ лицо, но погодя, въ ресторанe, успокоился и на своемъ пышноватомъ французскомъ языкe заговорилъ о Россiи, о своихъ прежнихъ поeздкахъ туда. "Какъ хорошо, - сказалъ онъ Софьe Дмитрiевнe, - какъ хорошо, что твои родители не дожили до этой страшной революцiи. Я помню превосходно старую княгиню, ея бeлые волосы... Какъ она любила бeднаго, бeднаго Сержа", - и при воспоминанiи о двоюродномъ братe у Генриха Эдельвейса опять налились глаза голубой слезой. "Да, моя мать его любила, это правда, - сказала Софья Дмитрiевна, ...

© 2000- NIV