Cлово "НЕВЕРОЯТНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НЕВЕРОЯТНО, НЕВЕРОЯТНОЕ, НЕВЕРОЯТНОГО, НЕВЕРОЯТНЫЕ

1. Камера Обскура
Входимость: 6.
2. Дар. (страница 3)
Входимость: 3.
3. Память, говори (глава 14)
Входимость: 3.
4. Дар. (страница 4)
Входимость: 3.
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 3.
6. Пильграм
Входимость: 2.
7. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 2.
8. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 2.
9. Дар
Входимость: 2.
10. Соглядатай
Входимость: 2.
11. Дар. (страница 10)
Входимость: 2.
12. Лолита. (часть 1, главы 26-27)
Входимость: 2.
13. Память, говори (глава 6)
Входимость: 2.
14. Лолита. (часть 2, главы 29-30)
Входимость: 2.
15. Память, говори (глава 9)
Входимость: 2.
16. Память, говори (глава 5)
Входимость: 2.
17. Лолита. (часть 2, главы 17-19)
Входимость: 2.
18. Другие берега. (глава 6)
Входимость: 2.
19. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
20. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 1.
21. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 1.
22. Смотри на Арлекинов! (страница 5)
Входимость: 1.
23. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 1.
24. Король, дама, валет. (глава 3)
Входимость: 1.
25. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 1.
26. Память, говори (глава 4)
Входимость: 1.
27. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1.
28. Дар. (страница 2)
Входимость: 1.
29. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 1.
30. Помощник режиссера
Входимость: 1.
31. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 1.
32. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 1.
33. Лолита. (часть 1, главы 21-22)
Входимость: 1.
34. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе
Входимость: 1.
35. Другие берега
Входимость: 1.
36. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 1.
37. Возвращение Чорба
Входимость: 1.
38. Другие берега. (глава 14)
Входимость: 1.
39. Защита Лужина. (глава 9)
Входимость: 1.
40. Память, говори (глава 11)
Входимость: 1.
41. Память, говори (глава 7)
Входимость: 1.
42. Смотри на Арлекинов! (страница 3)
Входимость: 1.
43. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 1.
44. Король, дама, валет. (глава 13)
Входимость: 1.
45. Лолита. (часть 1, главы 28-29)
Входимость: 1.
46. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 1.
47. Пнин. (глава 3)
Входимость: 1.
48. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 1.
49. Встреча
Входимость: 1.
50. Приглашение на казнь
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Камера Обскура
Входимость: 6. Размер: 62кб.
Часть текста: своей пухлостью, теплотой, ужимками, но еще входит как бы в азарт - распинает живьем и кромсает куда больше особей, чем в действительности ей необходимо. "Знаете что, - сказал он Горну, - вот вы так славно рисуете всякие занятные штучки для журналов; возьмите-ка и пустите, так сказать, на волны моды какого-нибудь многострадального маленького зверя, например, морскую свинку. Придумайте к этим картинкам шуточные надписи, где бы этак вскользь, легко упоминалось о трагической связи между свинкой и лабораторией. Удалось бы, я думаю, не только создать очень своеобразный и забавный тип, но и окружить свинку некоторым ореолом модной ласки, что и обратило бы общее внимание на несчастную долю этой, в сущности, милейшей твари". "Не знаю, - ответил Горн, - они мне напоминают крыс. Бог с ними. Пускай пищат под скальпелем". Но как-то раз, спустя месяц после этой беседы, Горн в поисках темы для серии картинок, которую просило у него издательство иллюстрированного журнала, вспомнил совет чувствительного физиолога - и в тот же вечер легко и быстро родилась первая морская свинка Чипи. Публику сразу привлекло, мало что привлекло - очаровало, хитренькое выражение этих блестящих бисерных глаз, круглота форм, толстый задок и гладкое темя, манера сусликом стоять на задних лапках, прекрасный крап, черный, кофейный и золотой, а главное - неуловимое прелестное - смешное нечто, фантастическая, но весьма определенная жизненность, - ибо Горну...
2. Дар. (страница 3)
Входимость: 3. Размер: 72кб.
Часть текста: в цветном воздухе, в играющем огне, будто в раю. Сделал еще шаг - и из рая вышел. Она уже бледнела. Дождь совсем перестал, пекло, овод с шелковыми глазами сел на рукав. В роще закуковала кукушка, тупо, чуть вопросительно: звук вздувался куполком и опять - куполком, никак не разрешаясь. Бедная толстая птица вероятно перелетела дальше, ибо всг повторялось сызнова, вроде уменьшенного отражения (искала, что-ли, где получается лучше, грустнее?). Громадная, плоская на лету бабочка, иссиня-черная с белой перевязью, описав сверхестественно-плавную дугу и опустившись на сырую землю, сложилась, тем самым исчезла. Такую иной раз приносит, зажав ее обеими руками в картуз, сопящий крестьянский мальчишка. Такая взмывает из-под семенящих копыт примерной докторской поньки, когда доктор, держа на коленях почти ненужные вожжи, а то просто прикрутив их к передку, задумчиво едет тенистой дорогой в больницу. А изредка четыре черно-белых крыла с кирпичной изнанкой находишь рассыпанными как игральные карты на лесной тропе: остальное съела неизвестная птица. Он...
3. Память, говори (глава 14)
Входимость: 3. Размер: 36кб.
Часть текста: – одухотворение круга. В ней, разомкнувшись и раскрывшись, круг перестает быть порочным, он получает свободу. Пришло мне это в голову в гимназические годы, и тогда же я придумал, что гегелевская триада (столь популярная в прежней России) в сущности выражает всего лишь природную спиральность вещей в отношении ко времени. Завои следуют один за другим, и каждый синтез представляет тезис следующей серии. Возьмем простейшую спираль, в которой можно различить три элемента, или загиба, отвечающие элементам триады: назовем “тезисом” первую дугу, с которой спираль начинается в некоем центре; “антитезисом” – дугу покрупнее, которая противополагается первой, продолжая ее; а “синтезом” дугу еще более крупную, которая продолжает вторую, заворачиваясь вдоль наружной стороны первого загиба. И так далее. Цветная спираль в стеклянном шарике – вот какой я вижу мою жизнь. Двадцать лет, проведенных в родной России (1899­1919), это дуга тезиса. Двадцать один год добровольного изгнания в Англии, Германии и Франции (1919­1940) – очевидный антитезис. Годы, которые я провел на новой моей родине (1940­1960), образуют синтез – и новый тезис. Сейчас моим предметом является антитезис, а точнее – моя европейская жизнь после окончания (в 1922-ом) Кембриджа. Оглядываясь на эти годы изгнанничества, я вижу себя и тысячи других русских людей, ведущими несколько странную, но не лишенную приятности, жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли иностранцев, призрачных немцев и французов, в чьих, не столь иллюзорных, городах нам, изгнанникам, доводилось жить. Глазам разума туземцы эти представлялись прозрачными, плоскими фигурами, вырезанными из целлофана, и хотя мы пользовались их изобретениями, аплодировали их клоунам, рвали росшие при их дорогах сливы и яблоки, между ними и нами не было и подобия тех человеческих...
4. Дар. (страница 4)
Входимость: 3. Размер: 68кб.
Часть текста: приближал к брюшку единственной самочки лупу, вставленную в глаз, - и как набожно его препаратор размачивал сухие, лоснистые, тесно сложенные крылья, чтобы потом гладко пронзить булавкой грудку бабочки, воткнуть ее в пробковую щель и широкими полосками полупрозрачной бумаги плоско закрепить на дощечках как-то откровенно-беззащитно-изящно распахнутую красоту, да подложить под брюшко ватку, да выправить черные сяжки, - чтобы она так высохла навеки. Навеки? В берлинском музее многочисленные бабочки отцовского улова так же свежи сегодня, как были в восьмидесятых, девяностых годах. Бабочки из собрания Линнея хранятся в Лондоне с восемнадцатого века. В пражском музее есть тот самый экземпляр популярной бабочки-атлас, которым любовалась Екатерина Великая. Отчего же мне стало так грустно? Его поимки, наблюдения, звук голоса в ученых словах, всг это, думается мне, я сберегу. Но это так еще мало. Мне хотелось бы с такой же относительной вечностью удержать то, что быть может я всего более любил в нем: его живую мужественность, непреклонность и независимость его, холод и жар его личности, власть над всем, за что он ни брался. Точно играючи, точно желая мимоходом запечатлеть свою силу на всем, он, там и сям выбирая предмет из области вне энтомологии, оставил след почти во всех отраслях естествоведения: есть только одно растение, описанное им, из всех им собранных, но это зато - замечательный вид березы; одна птица - дивнейший фазан; одна летучая мышь - но самая крупная в мире. И во всех...
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 3. Размер: 66кб.
Часть текста: скулами, ясные глаза и кудрявые темные волосы. Ходили слухи, что потратив месяцы на пустые блуждания с фарфоровой чашкой и туфелькой Сандрильоны, великосветский поэт и ваятель Арнор нашел в ней, что искал, и использовал груди ее и ступни для своей "Лилит, зовущей Адама вернуться", впрочем, я вовсе не знаток в этих деликатных делах. Отар, бывший ее любовником, говорил, что когда вы шли за нею, и она знала, что вы за нею идете, в покачивании и игре ее стройных бедер была напряженная артистичность, нечто такое, чему арабских девушек обучали в особой школе особые парижские сводни, которых затем удушали. Хрупкие эти щиколки, говорил он, которые так близко сводила ее грациозная и волнообразная поступь,- это те самые "осторожные сокровища" из стихотворения Арнора, воспевающего мирагаль (деву миража), за которую "король мечтаний дал бы в песчаных пустынях времен триста верблюдов и три родника". On sбgaren wйrem tremkнn tri stбna Verbбlala wod gйv ut trн phantбna (Я пометил ударения.) Весь этот душещипательный лепет (по всем вероятиям, руководимый ее мамашей) на принца впечатления не произвел, он, следует повторить, относился к ней как к единокровной сестре, благоуханной и светской, с подкрашенным ротиком и с maussade{1}, расплывчатой, галльской манерой выражения того немногого, что ей желательно было выразить. Ее безмятежная грубость в отношениях с нервной и словообильной графиней казалась ему забавной. Он любил танцевать с ней - и только с ней. Ничто, ничто совершенно не вздрагивало в нем, когда она гладила его руку или беззвучно касалась чуть приоткрытыми губами его щеки, уже покрытой нагаром погубившего бал рассвета. Она, казалось, не огорчалась, когда он оставлял ее ради более мужественных утех, снова встречая его в потемках машины, в полусвете кабаре покорной и двусмысленной улыбкой ...

© 2000- NIV