Cлово "НЕИЗБЕЖНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НЕИЗБЕЖНО, НЕИЗБЕЖНОГО, НЕИЗБЕЖНОЙ, НЕИЗБЕЖНЫМ

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 4.
2. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 3.
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 3.
4. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 2.
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2.
6. Дар
Входимость: 2.
7. Лолита. (часть 1, главы 26-27)
Входимость: 2.
8. Тяжелый дым
Входимость: 2.
9. Подлец
Входимость: 2.
10. Защита Лужина. (глава 4)
Входимость: 2.
11. Дар. (страница 5)
Входимость: 2.
12. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 2.
13. Память, говори (глава 5)
Входимость: 2.
14. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 32)
Входимость: 2.
15. Защита Лужина. (глава 10)
Входимость: 2.
16. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе. Действие 2
Входимость: 2.
17. Под знаком незаконнорожденных. страница 11
Входимость: 2.
18. Незавершенный роман
Входимость: 1.
19. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 1.
20. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 1.
21. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 1.
22. Уста к устам
Входимость: 1.
23. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 1.
24. Обида
Входимость: 1.
25. Король, дама, валет
Входимость: 1.
26. Защита Лужина. (глава 11)
Входимость: 1.
27. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 6)
Входимость: 1.
28. Адмиралтейская игла
Входимость: 1.
29. Дар. (страница 7)
Входимость: 1.
30. Дар. (страница 3)
Входимость: 1.
31. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 1.
32. Лолита. (часть 1, главы 28-29)
Входимость: 1.
33. Защита Лужина. (глава 3)
Входимость: 1.
34. Пнин. (глава 3)
Входимость: 1.
35. Память, говори (глава 12)
Входимость: 1.
36. Машенька. (страница 4)
Входимость: 1.
37. Лик
Входимость: 1.
38. Звонок
Входимость: 1.
39. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
40. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 1.
41. Событие. Пьеса в прозе
Входимость: 1.
42. * * * ("Ты на небе облачко нежное")
Входимость: 1.
43. Волшебник
Входимость: 1.
44. Под знаком незаконнорожденных. страница 10
Входимость: 1.
45. Университетская поэма
Входимость: 1.
46. Дар. (страница 9)
Входимость: 1.
47. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 1.
48. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 1.
49. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 36)
Входимость: 1.
50. Сестры Вэйн
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 8)
Входимость: 4. Размер: 95кб.
Часть текста: падким на легкую поживу, он не селадонничал с пишущими дамами, энергично разделываясь с Евдокией Растопчиной или Авдотьей Глинкой. Неправильный, небрежный лепет не трогал его. Оба они, и Чернышевский, и Добролюбов, с аппетитом терзали литературных кокеток, - но в жизни... одним словом, смотри, что с ними делали, как скручивали и мучили их, хохоча (так хохочут русалки на речках, протекающих невдалеке от скитов и прочих мест спасения) дочки доктора Васильева. Вкусы его были вполне добротны. Его эпатировал Гюго. Ему импонировал Суинберн (что совсем не странно, если вдуматься). В списке книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из...
2. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 3. Размер: 37кб.
Часть текста: страница 4 5 Сон изобиловал фарсовыми анахронизмами, его наполняло ощущение грубой зрелости (как сцену на кладбище в "Гамлете") скудные в сущности декорации, залатанные разными разностями из иных (более поздних) пьес; и все-таки этот всем нам знакомый неотвязный сон (когда попадаешь в свой старый класс, а домашнее задание не сделано, потому что ты нечаянно прогулял десять тысяч дней) в случае Круга сносно передавал атмосферу исходной версии. Естественно, сценарий дневной памяти куда точнее в фактических деталях, ведь постановщикам снов (обыкновенно их несколько, в большинстве безграмотных, из среднего класса, вечно куда-то спешащих) постоянно приходится что-то выкидывать, приукрашивать и переставлять для приличия; но представление есть представление, и сбивающий с толку возврат к прошлому существованию (когда годы, промчавшиеся за сценой, списывают на забывчивость, нерасторопность, прогулы) почему-то вернее разыгрывается популярным сном, чем ученой точностью памяти. Но неужели и впрямь все было таким грубым? Кто там прячется за робкими режиссерами? Нет сомнений, вот эта парта, за которой оказался сидящим Круг, в спешке заимствована из другой декорации и больше похожа на стандартную принадлежность университетской аудитории, чем на штучное изделие из Кругова детства с его зловонной чернильной ямой (ржа, чернослив) и перочинными шрамами на крышке (которой можно было похлопать), и с...
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 3. Размер: 39кб.
Часть текста: моей на девяносто семь процентов правдивой и на три процента правдоподобной книге “Ада, или Радости страсти: Семейная хроника”. Из множества их домов в Европе и тропиках это, недавно выстроенное в Эксе, что в Швейцарских Альпах, шато с колоннами по фронтону и крепостными башенками, стало любимым их обиталищем, особенно в самом разливе зимы, когда знаменитый сверкающий воздух, le cristal d'Ex, “как бы становится вровень с высшими проявлениями человеческой мысли – чистой математикой и разгадыванием шифров” (из неопубликованного рекламного объявления). По меньшей мере два раза в год наша счастливая чета отправлялась в сказочно долгие путешествия. Ада больше не вскармливала и не собирала бабочек, но во всю свою здоровую, прекрасную старость увлеченно снимала на пленку их жизнь в естественной среде – на нижней оконечности своего парка или на самом конце света, – как они плывут и вспархивают, опускаются на гроздья цветов или в грязь, скользят поверх травы или гранита, сражаются или спрягаются. Ван сопровождал ее ...
4. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 2. Размер: 35кб.
Часть текста: единственной наградой за все старания ее растормошить. Чудесному миру, предлагаемому ей, моя дурочка предпочитала пошлейший фильм, приторнейший сироп. Подумать только, что выбирая между сосиской и Гумбертом - она неизменно и беспощадно брала в рот первое. Не помню, упомянул ли я название бара, где я завтракал, в предыдущей главке? Он назывался так: "Ледяная Королева". Улыбаясь не без грусти, я сказал Лолите: "А ты - моя ледяная принцесса". Она не поняла этой жалкой шуточки. О, не хмурься, читатель! Я вовсе не стремлюсь создать впечатление, что мне не давалось счастье. Милый читатель должен понять, что странник, обладающий нимфеткой, очарованный и порабощенный ею, находится как бы за пределом счастья! Ибо нет на земле второго такого блаженства, как блаженство нежить нимфетку. Оно "вне конкурса", это блаженство, оно принадлежит к другому классу, к другому порядку чувств. Да, мы ссорились, да, она бывала прегадкой, да, она чинила мне всякие препятствия, но невзирая на ее гримасы, невзирая на грубость жизни, опасность, ужасную безнадежность, я все-таки жил на самой глубине избранного мной рая - рая, небеса которого рдели как адское пламя, - но все-таки, рая. Иной опытный психиатр, который сейчас изучает мой труд - и которого д-р Гумберт успел погрузить, надеюсь, в состояние кроличьего гипноза - несомненно очень хотел бы, чтобы рассказчик повез свою Лолиту на берег моря и там бы нашел по крайней мере "гратификацию" давнего позыва, а именно избавление от "подсознательного" наваждения незавершенного детского романа с...
5. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2. Размер: 62кб.
Часть текста: Шейд) происходили "некие явления", принадлежал Паулю Гентцнеру, чудаковатому фермеру немецкой породы со старомодными увлечениями вроде таксодермии и сбора трав. Странная выходка атавизма воскресила в нем (согласно Шейду, любившему про него рассказывать, - замечу кстати, что только в эти разы и становился мой милый старый друг несколько нудноват!) "любознательного немца" из тех, что три столетия назад становились отцами первых великих натуралистов. Человек он был по ученым меркам неграмотный, совершенно ничего не смысливший в вещах, удаленных от него в пространстве и времени, но что-то имелось в нем красочное и исконное, утешавшее Джона Шейда гораздо полнее провинциальных утонченностей английского отделения. Он, выказывавший столько разборчивой осмотрительности при выборе попутчиков для своих прогулок, любил через вечер на другой бродить с важным и жилистым немцем по лесным тропинкам Далвича и вкруг полей этого своего знакомца. Будучи охотником до точного слова, он ценил Гентцнера за то, что тот знал "как что называется", - хоть некоторые из предлагаемых тем названий несомненно были местными уродцами или германизмами, а то и чистой воды выдумками старого прохвоста. Теперь у него был иной спутник. Ясно помню чудный вечер, когда с языка моего блестящего друга так и сыпались макаронизмы, остроты и анекдоты,...

© 2000- NIV