Cлово "НЕОБЫЧАЙНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НЕОБЫЧАЙНО, НЕОБЫЧАЙНОЕ, НЕОБЫЧАЙНОГО, НЕОБЫЧАЙНОЙ, НЕОБЫЧАЙНЫМ

1. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 3.
2. Пассажир
Входимость: 3.
3. Подвиг. (страница 10)
Входимость: 3.
4. Незавершенный роман
Входимость: 2.
5. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 2.
6. Пнин. (глава 6)
Входимость: 2.
7. * * * ("Ее душа, как свет необычайный")
Входимость: 2.
8. Камера Обскура
Входимость: 2.
9. Дар. (страница 8)
Входимость: 2.
10. Память, говори (глава 8)
Входимость: 2.
11. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 2.
12. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 2.
13. Отчаяние. (глава 5)
Входимость: 1.
14. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
15. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 13)
Входимость: 1.
16. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 1.
17. Смотри на Арлекинов! (страница 5)
Входимость: 1.
18. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 1.
19. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 1.
20. Обида
Входимость: 1.
21. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 1.
22. Дар. (страница 2)
Входимость: 1.
23. Защита Лужина. (глава 2)
Входимость: 1.
24. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 16)
Входимость: 1.
25. Стихи
Входимость: 1.
26. Забытый поэт
Входимость: 1.
27. Путеводитель по Берлину
Входимость: 1.
28. Отчаяние. (глава 2)
Входимость: 1.
29. Отчаяние. (глава 9)
Входимость: 1.
30. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
31. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1.
32. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 1.
33. Память, говори (глава 11)
Входимость: 1.
34. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 1.
35. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 1.
36. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 1.
37. M. W.
Входимость: 1.
38. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 1.
39. Память, говори (глава 10)
Входимость: 1.
40. Память, говори (глава 6)
Входимость: 1.
41. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 1.
42. Пнин. (глава 5)
Входимость: 1.
43. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 1.
44. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 1.
45. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 27)
Входимость: 1.
46. Слово
Входимость: 1.
47. Машенька. (страница 3)
Входимость: 1.
48. Под знаком незаконнорожденных. страница 10
Входимость: 1.
49. * * * ("В кастальском переулке есть лавчонка")
Входимость: 1.
50. Университетская поэма
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 3. Размер: 39кб.
Часть текста: вас вечером") и, незаметно преодолев туманное, случайное расстояние, осторожно попробовал вытянуть кольцо из львиной пасти. Звонок подействовал сразу: дверь бурно открылась. "Как, без пальто? Не впущу..." Но он уже перешагнул через порог и махал рукой, тряс головой, стараясь справиться с одышкой. "Пфуф, пфуф",- выдохнул он, приготовившись к чудесному объятью,- и вдруг заметил, что в левой, уже протянутой вбок, руке - ненужная трость, а в правой - бумажник, который он, по-видимому, нес с тех пор, как расплатился с автомобилем. "Опять в этой черной шляпище... Ну, что ж вы застыли? Вот сюда". Трость благополучно нырнула в вазоподобную штуку; бумажник, после второго совка, попал в нужный карман; шляпа повисла на крючке. "Вот и я,- сказал Лужин,- пфуф, пфуф". Она уже была далеко, в глубине прихожей; толкнула боком дверь, протянув по ней голую руку и весело исподлобья глядя на Лужина. А над дверью, сразу над косяком, била в глаза большая, яркая, масляными красками писанная картина. Лужин, обыкновенно не примечавший таких вещей, обратил на нее внимание, потому что электрический свет жирно ее обливал, и краски поразили его, как солнечный удар. Баба в кумачовом платке, до бровей ела яблоко, и ее черная тень на заборе ела яблоко побольше. "Баба",- вкусно сказал Лужин и рассмеялся. "Ну входите, входите. Не распистоньте этот столик". Он вошел в гостиную и как-то весь обмяк от удовольствия, и его живот под бархатным жилетом, который он почему-то всегда носил во время турниров, трогательно вздрагивал от смеха. Люстра с матовыми, как леденцы, подвесками отвечала ему странно знакомым дрожанием; перед роялем, на желтом паркете, в котором отражались...
2. Пассажир
Входимость: 3. Размер: 12кб.
Часть текста: им самим происшествия, новых персонажей,- и все для того, чтобы получился занимательный фильм, развивающийся без всяких помех, карающий в начале добродетель, а в конце - порок, совершенно естественный в своей условности и, главное, снабженный неожиданной, но все разрешающей развязкой. Вот точно так же и темы жизни мы меняем по-своему, стремясь к какой-то условной гармонии, к художественной сжатости. Приправляем наш пресный плагиат собственными выдумками. Нам кажется, что жизнь творит слишком размашисто и неровно, что ее гений слишком неряшлив, мы в угоду нашим читателям выкраиваем из ее свободных романов наши аккуратные рассказики,- ad usum delphini. Позвольте же по этому поводу вам сообщить следующий случай. Ехал я в экспрессе, в спальном вагоне. Я очень люблю дорожное новоселье,- холодноватое белье на койке, фонари станции, которые тронувшись медленно проходят за черным стеклом окна. Было мне приятно, помнится, что надо мной, на верхней койке, никого нет. Раздевшись, я лег навзничь, подложил под затылок руки,- и легкость узкого казенного одеяла была прямо-таки сладостна после пухлости отельных перин. Помечтав кое о чем,- мне о ту пору хотелось писать повесть из жизни вагонных уборщиц,- я выключил свет и очень скоро уснул. И тут разрешите мне употребить прием, частенько встречающийся в таких именно рассказах, каким обещает быть мой. Вот он,- этот старый, хорошо вам известный прием. "Среди ночи я внезапно проснулся". Впрочем, дальше следует кое-что посвежее. Я проснулся и увидел ногу. - Виноват? - переспросил скромный критик, подавшись вперед и подняв указательный палец. - Я увидел ногу,- повторил писатель,- Отделение было освещено, и поезд стоял на какой-то станции. Нога была мужская,...
3. Подвиг. (страница 10)
Входимость: 3. Размер: 24кб.
Часть текста: часовъ. Возвратившись пeшкомъ по Курфюрстендаму, онъ со смутной грустью смотрeлъ на знакомыя подробности Берлина; вотъ суровая церковь на перекресткe, такая одинокая среди языческихъ кинематографовъ. Вотъ Тауэнцiенская, гдe пeшеходы почему то избeгаютъ проложеннаго посрединe бульвара, предпочитая тeсно течь вдоль витринъ. Вотъ слeпецъ, продающiй свeтъ, - протягивающiй въ вeчную тьму вeчный коробокъ спичекъ; лотки съ верескомъ и астрами, {220} лотки съ бананами и яблоками; человeкъ въ рыжемъ пальто, стоящiй на сидeнiи стараго автомобиля и вeеромъ держащiй плитки безымяннаго шоколада, о волшебномъ качествe котораго онъ рeчисто разсказываетъ кучкe зeвакъ. Мартынъ завернулъ за уголъ, зашелъ въ русскiй магазинъ купить книжку. Учтивый полный господинъ, нeсколько похожiй на черепаху, выложилъ на прилавокъ то, что зовется "новинки". Ничего не найдя, Мартынъ купилъ "Панчъ" и опять оказался на улицe. Тутъ онъ съ чувствомъ неудовлетворенности вдругъ вспомнилъ скудный зилановскiй обeдъ. Расчитавъ, что изъ ресторана умeстно будетъ еще разъ позвонить Дарвину, онъ направился въ "Пиръ Горой", гдe въ прошломъ году столовался. Изъ гостиницы ему отвeтили, что Дарвинъ еще не вернулся. "Двадцать пфенниговъ съ васъ, - сказала напудренная дама за прилавкомъ. - Мерси". Хозяиномъ ресторана являлся тотъ самый художникъ Данилевскiй, который бывалъ въ Адреизe, - небольшого роста, пожилой уже человeкъ, въ стоячемъ воротникe, съ румянымъ дeтскимъ лицомъ и русой бородавкой подъ глазомъ. Онъ подошелъ къ столику Мартына и застeнчиво спросилъ: "Бабарщокъ вкусный?" - (онъ испытывалъ странное тяготeнiе какъ разъ...
4. Незавершенный роман
Входимость: 2. Размер: 114кб.
Часть текста: умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после возвращения с Ривьеры. Вот, пожалуй, и все, что удается рассмотреть в пыли и мусоре моих давних вымыслов... Истинный читатель несомненно узнает искаженные отголоски моего последнего русского романа в книге "Под знаком незаконнорожденных" (1947) и особенно в "Бледном огне" (1962). Меня эти отзвуки слегка раздражают, но больше всего я сожалею о его незавершенности потому, что он, как кажется, должен был решительно отличаться от всех остальных моих русских вещей качеством расцветки, диапазоном стиля, чем-то не поддающимся определению в его мощном подводном...
5. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 2. Размер: 34кб.
Часть текста: как фантастический след ноги, до краев наполненный ртутью; как оставленная лопатой лунка, сквозь которую видно небо внизу. Окруженная, я замечаю, распяленными щупальцами черной влаги, к которой прилипло несколько бурых хмурых умерших листьев. Затонувших, стоит сказать, еще до того, как лужа ссохлась до ее настоящих размеров. Она лежит в тени, но вмещает образчик далекого света с деревьями и четою домов. Приглядись. Да, она отражает кусок бледно-синего неба - мягкая младенческая синева - молочный привкус во рту: у меня была кружка такого же цвета лет тридцать пять назад. Она отражает и грубый сумбур голых ветвей, и коричневую вену потолще, обрезанную ее кромкой, и яркую поперечную кремовую полоску. Вы кое-что обронили, вот, это ваше, кремовый дом вдалеке, в сиянии солнца. Когда ноябрьский ветер в который раз пронимает льдистая дрожь, зачаточный водоворот собирает блеск лужи в складки. Два листа, два трискалиона, как два дрожащих трехногих купальщика, разбегаются, чтоб окунуться, рвение заносит их в середину лужи и там, внезапно замедлив, они плывут, став совершенно плоскими. Двадцать минут пятого. Вид из окна больницы. Ноябрьские деревья - тополи, я полагаю, - два из них растут, пробивая асфальт: все они в ярком холодном солнце, в яркой роскошно мохнатой коре, в путанных перегибах бесчисленных глянцевых веток, старое золото, - потому что там, вверху, им достается больше притворно сочного солнца. Их неподвижность спорит с припадочной зыбью вставного отражения, ибо видимая эмоция дерева - в массе его листвы, а листьев осталось, может быть, тридцать семь, не больше, с одного его бока. Они...

© 2000- NIV