Cлово "ОБРАТНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОБРАТНО, ОБРАТНОЕ, ОБРАТНОМ, ОБРАТНОЙ

1. Дар. (страница 10)
Входимость: 7.
2. Волшебник
Входимость: 7.
3. Дар
Входимость: 6.
4. Дар. (страница 4)
Входимость: 6.
5. Случайность
Входимость: 6.
6. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 5.
7. Приглашение на казнь
Входимость: 5.
8. Незавершенный роман
Входимость: 4.
9. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 4.
10. Дар. (страница 3)
Входимость: 4.
11. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 4.
12. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 4.
13. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 4.
14. Дар. (страница 2)
Входимость: 3.
15. Событие. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 3.
16. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 3.
17. Пильграм
Входимость: 3.
18. Пнин. (глава 2)
Входимость: 3.
19. Приглашение на казнь. (страница 3)
Входимость: 3.
20. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 3.
21. Подлец
Входимость: 3.
22. Память, говори (глава 10)
Входимость: 3.
23. Машенька. (страница 2)
Входимость: 3.
24. Дар. (страница 5)
Входимость: 3.
25. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 3.
26. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 3.
27. Лолита. (часть 1, главы 23-25)
Входимость: 3.
28. Память, говори (глава 5)
Входимость: 3.
29. Пнин
Входимость: 3.
30. Защита Лужина. (глава 10)
Входимость: 3.
31. Король, дама, валет. (глава 6)
Входимость: 3.
32. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 2.
33. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 2.
34. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 2.
35. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 2.
36. Король, дама, валет. (глава 3)
Входимость: 2.
37. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 2.
38. Король, дама, валет
Входимость: 2.
39. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 2.
40. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 2.
41. Пнин. (глава 6)
Входимость: 2.
42. Как-то раз в Алеппо...
Входимость: 2.
43. Посещение музея
Входимость: 2.
44. Возвращение Чорба
Входимость: 2.
45. Полюс
Входимость: 2.
46. Дар. (страница 7)
Входимость: 2.
47. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 24)
Входимость: 2.
48. Защита Лужина. (глава 9)
Входимость: 2.
49. Под знаком незаконнорожденных. страница 7
Входимость: 2.
50. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 10)
Входимость: 7. Размер: 65кб.
Часть текста: будни негусто, попадались более или менее оранжевые тела. Всматриваться он избегал, боясь перехода от Пана к Симплициссимусу. Но иногда, рядом с школьным портфелем и сверкающим велосипедом, прислоненным к стволу, лежала одинокая нимфа, раскинув обнаженные до пахов, замшево-нежные ноги, заломив руки, показывая солнцу блестящие мышки; стрела соблазна едва успевала пропеть и вонзиться, как уже он замечал, что, на некотором расстоянии, в трех, одинаково отдаленных точках, образующих магический треугольник вокруг (чьей?) добычи, виднеются среди стволов три неподвижных ловца, друг другу незнакомых: два молодых (этот ничком, тот на боку) и старый господин в жилете, с резинками на рукавах рубашки, плотно сидящий на траве, неподвижный, вечный, с грустными, но терпеливыми глазами; и казалось эти три ударяющих в одну точку взгляда наконец, с помощью солнца, прожгут дырку в черном купальном трико бедной немецкой девочки, не поднимающей маслом смазанных век. Он спускался на песчаный бережок озера и тут, в грохоте голосов, ткань очарования, которую он сам так тщательно свил, совсем разрывалась, и он с отвращением видел измятые, выкрученные, искривленные нордостом жизни, голые и полураздетые - вторые были страшнее - тела купальщиков (мелких мещан, праздных рабочих), шевелившихся в грязно-сером песке. Там, где...
2. Волшебник
Входимость: 7. Размер: 83кб.
Часть текста: не могу, что причиню боль или вызову незабываемое отвращение. Вздор; я не растлитель. В тех ограничениях, которые ставлю мечтанию, в тех масках, которые придумываю ему, когда, в условиях действительности, воображаю незаметнейший метод удовлетворения страсти, есть спасительная софистика. Я карманный вор, а не взломщик. Хотя, может быть, на круглом острове, с маленькой Пятницей (не просто безопасность, а права одичания, или это - порочный круг с пальмой в центре?). Рассудком зная, что Эвфратский абрикос вреден только в консервах; что грех неотторжим от гражданского быта; что у всех гигиен есть свои гиены; зная, кроме того, что этот самый рассудок не прочь опошлить то, что иначе ему не дается... Сбрасываю и поднимаюсь выше. ЧтО, если прекрасное именно-то и доступно сквозь тонкую оболочку, то есть пока она еще не затвердела, не заросла, не утратила аромата и мерцания, через которые проникаешь к дрожащей звезде прекрасного? Ведь даже и в этих пределах я изысканно разборчив: далеко не всякая школьница привлекает меня, - сколько их на серой утренней улице, плотненьких, жиденьких, в бисере прыщиков или в очках, - *такие* мне столь же интересны в рассуждении любовном, как иному - сырая женщина-друг. Вообще же, независимо от особого чувства, мне...
3. Дар
Входимость: 6. Размер: 65кб.
Часть текста: издательством имени Чехова. Занятно было бы представить себе режим, при котором "Дар" могли бы читать в России. Я жил тогда в Берлине с 1922-го года, т. е. одновременно с юным героем моей книги. Однако ни это обстоятельство, ни то, что у меня с ним есть некоторые общие интересы, как например, литература и чешуекрылые, ничуть не означает, что читатель должен воскликнуть "ага" и соединить творца и творение. Я не Федор Годунов-Чердынцев и никогда им не был; мой отец не был исследователем Средней Азии (которым я сам еще может быть когда-нибудь буду). Никогда я не ухаживал за Зиной Мерц; и меня нисколько не тревожило существование поэта Кончеева, или какого-либо другого писателя. Кстати, именно в Кончееве, да еще в другом случайном персонаже, беллетристе Владимирове, различаю некоторые четры себя самого, каким я был в 1925-м году. В те дни, когда я работал над этой книгой, у меня не было еще той хватки, которая позволила бы мне воссоздать эмигрантскую колонию столь радикально и беспощадно, как я это делывал в моих позднейших английских романах в отношении той или иной среды. История то тут, то там просвечивает сквозь искусство. Отношение Федора к Германии отражает быть может слишком примитивное и безрассудное презрение, которое русские эмигранты питали к "туземцам" (Берлина, Парижа или Праги). К тому же у моего молодого человека это усугубляется влиянием омерзительной диктатуры, принадлежащей к эпохе, когда роман писался, а не к той, которая в нем фрагментарно отразилась. Грандиозный отлив интеллигенции, составлявшей такую значительную часть общего исхода из Советской России в первые годы большевистской революции, кажется ныне скитанием какого-то баснословного племени, следы гаданий которого по птицам и по луне я теперь высвобождаю из песка пустыни. Нас не признавала американская интеллигенция, которая, поддавшись чарам коммунистической пропаганды, видела в нас злодеев-генералов, нефтяных магнатов, да...
4. Дар. (страница 4)
Входимость: 6. Размер: 68кб.
Часть текста: то - как у редчайшего темно-пепельного orpheus Godunov - на подобие маленькой лиры. И как frontispiece к моему теперешнему труду мне почему-то хотелось бы выставить именно эту бабочку, - ах, как он говорил о ней, как вынимал из шести плотных треугольных конвертов шесть привезенных экземпляров, приближал к брюшку единственной самочки лупу, вставленную в глаз, - и как набожно его препаратор размачивал сухие, лоснистые, тесно сложенные крылья, чтобы потом гладко пронзить булавкой грудку бабочки, воткнуть ее в пробковую щель и широкими полосками полупрозрачной бумаги плоско закрепить на дощечках как-то откровенно-беззащитно-изящно распахнутую красоту, да подложить под брюшко ватку, да выправить черные сяжки, - чтобы она так высохла навеки. Навеки? В берлинском музее многочисленные бабочки отцовского улова так же свежи сегодня, как были в восьмидесятых, девяностых годах. Бабочки из собрания Линнея хранятся в Лондоне с восемнадцатого века. В пражском музее есть тот самый экземпляр популярной бабочки-атлас, которым любовалась Екатерина Великая. Отчего же мне стало так грустно? Его поимки, наблюдения, звук голоса в ученых словах, всг это, думается мне, я сберегу. Но это так еще мало. Мне хотелось бы с такой же относительной вечностью удержать то, что быть может я всего более любил в нем: его живую мужественность, непреклонность и независимость его, холод и жар его личности, власть над всем, за что он ни брался. Точно играючи, точно желая мимоходом запечатлеть свою силу на всем, ...
5. Случайность
Входимость: 6. Размер: 18кб.
Часть текста: и поплескивал. Подавал он с мастерской торопливостью, ловко подхватывал и раскидывал по тарелкам ломти говядины,- и при этом быстро наклонялась его стриженая голова, напряженный лоб, черные, густые брови, подобные перевернутым усам. В пять часов дня вагон приходил в Берлин, в семь катил обратно по направлению к французской границе. Лужин жил, как на железных качелях: думать и вспоминать успевал только ночью, в узком закуте, где пахло рыбой и нечистыми носками. Вспоминал он чаще всего кабинет в петербургском доме - кожаные пуговицы на сгибах мягкой мебели,- и жену свою, Лену, о которой пять лет ничего не знал. Сам он чувствовал, как с каждым днем все скудеет жизнь. От кокаина, от слишком частых понюшек опустошалась душа,- и в ноздрях, на внутреннем хряще, появлялись тонкие язвы. Когда он улыбался, крупные зубы его вспыхивали особенно чистым блеском, и за эту русскую белую улыбку по-своему полюбили его двое других лакеев - Туго, коренастый, белокурый берлинец, записывавший счета, и быстрый, востроносый, похожий на рыжую лису Макс, разносивший пиво и кофе по отделениям. Но за последнее время Лужин улыбался реже. В те свободные часы, когда яркая хрустальная волна яда била его, сияньем пронизывала мысли, всякую мелочь обращала в легкое чудо, он кропотливо отмечал на листке все те ходы, что предпримет он, чтобы разыскать жену. Пока он чиркал, пока еще были блаженно вытянуты все те чувства, ему казалась необычайно важной и правильной эта запись. Но утром, когда ломило голову и белье прилипало к телу, он с отвращением и скукой глядел на прыгающие, нечеткие...

© 2000- NIV