Cлово "ОСНОВНАЯ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОСНОВНОЙ, ОСНОВНЫХ, ОСНОВНОМ, ОСНОВНЫЕ

1. Память, говори (глава 14)
Входимость: 4.
2. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 4.
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 3.
4. Память, говори (глава 8)
Входимость: 3.
5. Под знаком незаконнорожденных. страница 8
Входимость: 3.
6. Незавершенный роман
Входимость: 2.
7. Дар. (страница 6)
Входимость: 2.
8. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 2.
9. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 21)
Входимость: 2.
10. Пнин. (глава 3)
Входимость: 2.
11. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 2.
12. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 2.
13. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 2.
14. Сцены из жизни двойного чудища
Входимость: 2.
15. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 2.
16. Лолита. (часть 2, главы 6-9)
Входимость: 2.
17. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 7)
Входимость: 2.
18. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 1.
19. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 1.
20. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 1.
21. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 1.
22. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1.
23. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 6)
Входимость: 1.
24. Помощник режиссера
Входимость: 1.
25. Пильграм
Входимость: 1.
26. Лолита. (часть 1, главы 21-22)
Входимость: 1.
27. Пнин. (глава 7)
Входимость: 1.
28. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 1.
29. Отчаяние. (глава 9)
Входимость: 1.
30. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 4)
Входимость: 1.
31. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 1.
32. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
33. Адмиралтейская игла
Входимость: 1.
34. Другие берега
Входимость: 1.
35. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1.
36. Король, дама, валет. (глава 9)
Входимость: 1.
37. Дар. (страница 7)
Входимость: 1.
38. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 26)
Входимость: 1.
39. Лолита. (часть 2, главы 23-25)
Входимость: 1.
40. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 1.
41. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 1.
42. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 1.
43. Память, говори (глава 12)
Входимость: 1.
44. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 1.
45. Дар. (страница 8)
Входимость: 1.
46. Весна в Фиальте
Входимость: 1.
47. Встреча
Входимость: 1.
48. Приглашение на казнь
Входимость: 1.
49. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 9)
Входимость: 1.
50. Память, говори (глава 6)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Память, говори (глава 14)
Входимость: 4. Размер: 36кб.
Часть текста: Цветная спираль в стеклянном шарике – вот какой я вижу мою жизнь. Двадцать лет, проведенных в родной России (1899­1919), это дуга тезиса. Двадцать один год добровольного изгнания в Англии, Германии и Франции (1919­1940) – очевидный антитезис. Годы, которые я провел на новой моей родине (1940­1960), образуют синтез – и новый тезис. Сейчас моим предметом является антитезис, а точнее – моя европейская жизнь после окончания (в 1922-ом) Кембриджа. Оглядываясь на эти годы изгнанничества, я вижу себя и тысячи других русских людей, ведущими несколько странную, но не лишенную приятности, жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли иностранцев, призрачных немцев и французов, в чьих, не столь иллюзорных, городах нам, изгнанникам, доводилось жить. Глазам разума туземцы эти представлялись прозрачными, плоскими фигурами, вырезанными из целлофана, и хотя мы пользовались их изобретениями, аплодировали их клоунам, рвали росшие при их дорогах сливы и яблоки, между ними и нами не было и подобия тех человеческих отношений, которые у большинства эмигрантов были...
2. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 4. Размер: 45кб.
Часть текста: я теперь вспоминал ту задаваемую ей "симуляцию пяти чувств", в которой она так часто упражнялась в нашей бердслейской гостиной! Я устраивался так, чтобы незаметно наблюдать за ней, когда она, двигаясь как субъект под гипнозом или участник мистического ритуала, и как бы давая утонченную версию детской игры, в которой девочки воображают себя дивами, изображала мимикой, что бы она сделала, услыхав стон в темноте, увидав впервые совсем новенькую молодую мачеху, проглотив что-нибудь невкусное, вроде желтоватого желе, понюхав раздавленный сочный пучок травы в плодовом саду или дотронувшись до того или другого несуществующего предмета хитрыми, тонкими пальцами нимфетки. Среди моих бумаг до сих пор сохранился мимеографический список следующих заданий. "Осязательная тренировка. Представь себе, что берешь и держишь пинг-понговый мячик, яблоко, липкий финик, новый пушисто-фланелевый теннисный мяч, горячую картофелину, ледяной кубик, котенка, подкову, карманный фонарь цилиндрической формы. Перебирай концами пальцев следующие воображаемые вещи: хлебный мякиш, резинку, ноющий висок близкого человека, образец бархата, розовый лепесток. Ты - слепая девочка. Ощупай, начиная с лица, следуищих людей: Греческого юношу; Сирано-де-Бержерака; Деда Мороза; младенца; хохочущего от щекотки фавна; спящего незнакомца; собственного отца". Но до чего прелестна бывала она, и при навевании этих нежных чар, и при мечтательном исполнении других волшебных обязанностей! Кроме того, иногда, в особенно предприимчивые бердслейские ночи, я обещал ей какоенибудь удовольствие или подарок, если она...
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 3. Размер: 62кб.
Часть текста: Оливера Гольдсмита (1728-1774). Интересно отметить, что одну из своих поэм "Аббатство Тинтерн", посвященную бессмертию, Вордсворт сочинил во время прогулок по берегам реки Вай. Следует также учесть и то, что, работая в Корнельском университете, Набоков проводил занятия в учебном корпусе, называвшемся Голдвин Смит Холл (Goldwin Smith Hall). об остроумном обмене слогов, заставляющем вспомнить двух мастеров героического куплета - героическими куплетами писал лишь Гольдсмит, Вордсворт их избегал. wodnaggen - помимо поверхностной этимологии этого слова (англ. woоd - "дерево", а форма naggen, напоминающая шведскую, имеет значение "обшитый" (ср. нем. n(hen - "шить"). Маленков - Георгий Максимилианович (1902-1988), председатель Совета Министров СССР с 1953 по 1955 гг. земной мальчик - картина П. Пикассо "Мальчик, ведущий коня" (1905-06). домицилий - от лат. domicilium: резиденция, жилище, местопребывание важной особы. день Св. Свитина - 15 июля. О. Спроулз обращает внимание на то, что когда король Генрих VIII в 1538 г. распорядился извлечь золото и драгоценности из могилы этого святого, то оказалось, что они фальшивые. Это обстоятельство обыгрывается позднее. См. примечания к стр. 433-435. Строка 49 пекан - дерево рода кария (или, что то же самое, гикори), семейства ореховых, дающее съедобные плоды. "Кубок Гебы" - название этого сборника отзывается последней строфой хрестоматийного стихотворения Ф. Тютчева "Весенняя гроза". гинкго - происходящее из Китая реликтовое дерево (Ginkgo biloba), которое широко разводят в качестве декоративного. Старинной бабочкой, неправою рукой / Распятой - Набоков писал своим...
4. Память, говори (глава 8)
Входимость: 3. Размер: 36кб.
Часть текста: месяцами раньше. Английским и французским гувернанткам нашего детства время от времени помогали, а после и вытеснили их отечественные воспитатели и репетиторы, все больше студенты последних курсов столичного университета. Эпоха этих учителей началась примерно в 1906-ом году и продлилась лет десять, перекрыв, с начала 1911-го, наши гимназические годы. Каждый новый учитель жил у нас – зимой в петербургском доме, а остальное время в нашем сельском поместьи, милях в пятидесяти от города, или на заграничных курортах, куда мы часто уезжали осенью. Три года, вот самый большой срок, который требовался мне (у меня это получалось лучше, чем у брата), чтобы вымотать любого из этих закаленных молодых людей. Выбирая учителей, отец как будто следовал остроумному плану нанимать каждый раз представителя другого сословия или племени, словно бы подставляя нас всем ветрам, какие дули в российской империи. Сомневаюсь, чтобы замысел его был вполне осознанным, однако, когда оглядываюсь назад, вижу картину на удивление ясную, и образы учителей появляются в световом пятне памяти, подобно проекциям волшебного фонаря. Милейший и незабываемый сельский учитель, знакомивший нас в 1905-ом году с русской грамотой, приходил лишь на несколько часов в день и оттого он, собственно, не принадлежит к представляемой серии. Однако он помогает связать ее начало и конец, ибо мое последнее воспоминание о нем относится к пасхальным каникулам 1915-го года, когда брат и я приехали с отцом и c неким Волгиным, последним и худшим нашим гувернером, заниматься лыжным спортом в оснеженных окрестностях нашего поместья, под ослепительным, почти фиалковым небом. Наш старый друг пригласил нас “закусить” у него, в увешанном сосульками здании школы; закуска оказалась сложным, любовно продуманным пиршеством. Ясно возникает у меня в памяти его сияющее лицо и прекрасно подделанное выражение удовольствия на лице у моего отца при...
5. Под знаком незаконнорожденных. страница 8
Входимость: 3. Размер: 28кб.
Часть текста: тихо и не высовывается, никакой пагубы с ним не случится. Как ни странно, в конце месяца пришел его обычный чек, хотя Университет до поры до времени существование свое прекратил, по крайней мере во внешних его проявлениях. За кулисами текла бесконечная череда заседаний, кутерьма административной активности, перегруппировка сил, но он уклонялся и от посещения этих сборищ, и от приема разного рода делегаций и специальных гонцов, которых продолжали слать к нему Азуреус с Александером. Он рассудил, что когда Совет Старейшин израсходует все средства совращения, его оставят в покое, поскольку правительство, не осмеливаясь его арестовать и не желая даровать ему роскошь изгнания, будет все же с упрямством отчаяния верить, что он рано или поздно, может быть, и смягчится. Однообразный окрас, приобретаемый будущим, вполне оказался под масть серому миру его вдовства, и если бы не друзья, о которых следовало заботиться, и не сын, льнущий к сердцу его и к щеке, он мог бы посвятить эти сумерки какому-нибудь неспешному исследованию: ему, например, всегда хотелось побольше узнать об Ориньякской эпохе и о тех портретах необычайных существ (возможно, то были неандертальские полулюди - прямые прародители Падука и подобных ему, - которых ориньяки использовали в качестве рабов), обнаруженных испанским вельможей и его малышкой дочерью в расписных пещерах Альтамиры. Или он мог бы заняться одной неясной проблемой викторианской телепатии (о случаях которой сообщали священники, нервные дамы и отставные полковники, хлебнувшие службы в Индии), скажем, замечательным сном миссис Стори касательно гибели ее брата. Последуем, в свой черед, и мы за этим братом, который в очень темную ночь шел вдоль железнодорожного полотна; прошествовав...

© 2000- NIV