Cлово "ЧЕРНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЧЕРНЫЕ, ЧЕРНОЙ, ЧЕРНОМ, ЧЕРНЫМ

1. Картофельный эльф
Входимость: 23.
2. Соглядатай
Входимость: 20.
3. Волшебник
Входимость: 20.
4. Дар. (страница 2)
Входимость: 19.
5. Машенька. (страница 5)
Входимость: 17.
6. Дар. (страница 10)
Входимость: 17.
7. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 17.
8. Машенька. (страница 2)
Входимость: 15.
9. Дар. (страница 3)
Входимость: 14.
10. Дар. (страница 5)
Входимость: 13.
11. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 13.
12. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 12.
13. Сказка
Входимость: 12.
14. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 12.
15. Машенька. (страница 3)
Входимость: 12.
16. Машенька
Входимость: 12.
17. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 12.
18. Подвиг
Входимость: 12.
19. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 12.
20. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 15)
Входимость: 11.
21. Пнин. (глава 4)
Входимость: 11.
22. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 11.
23. Бахман
Входимость: 11.
24. Король, дама, валет. (глава 4)
Входимость: 10.
25. Подвиг. (страница 5)
Входимость: 10.
26. Пнин. (глава 7)
Входимость: 10.
27. Возвращение Чорба
Входимость: 10.
28. Письмо в Россию
Входимость: 10.
29. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 10.
30. Дар. (страница 8)
Входимость: 10.
31. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 10.
32. Приглашение на казнь
Входимость: 10.
33. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 10.
34. Подвиг. (страница 8)
Входимость: 10.
35. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 10.
36. Подвиг. (страница 9)
Входимость: 10.
37. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 10.
38. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 9.
39. Альфред де Мюссе. Декабрьская ночь
Входимость: 9.
40. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 9.
41. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 9.
42. Дар. (страница 4)
Входимость: 9.
43. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 9.
44. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 9.
45. Подлец
Входимость: 9.
46. Память, говори (глава 6)
Входимость: 9.
47. Память, говори
Входимость: 9.
48. Другие берега. (глава 10)
Входимость: 9.
49. Под знаком незаконнорожденных. страница 10
Входимость: 9.
50. Истребление тиранов
Входимость: 9.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Картофельный эльф
Входимость: 23. Размер: 43кб.
Часть текста: на несколько сантиметров рост знаменитого швейцарского карлика Циммермана, по прозванию Принц Бальтазар. Как и коллега Циммерман, Фред был отлично сложен, и,- если бы не морщинки на круглом лбу и вокруг прищуренных глаз, да еще этот общий немного жуткий вид напряженности, словно он крепился, чтобы не расти,- карлик бы совсем походил на тихого восьмилетнего мальчика. Волосы его цвета влажной соломы были прилизаны и разделены ровной нитью пробора, который шел как раз посредине головы, чтобы вступить в хитрый договор с макушкой. Ходил Фред легко, держался свободно и недурно танцевал, но первый же антрепренер, занявшийся им, счел нужным отяжелить смешным эпитетом понятие "эльфа", когда взглянул на толстый нос, завещанный карлику его полнокровным озорным отцом. Картофельный Эльф одним своим видом возбудил ураган рукоплесканий и смеха по всей Англии, а затем и в главных городах на материке. В отличие от других карликов, он был нраву кроткого, дружелюбного,- очень привязался к той крохотной пони - Снежинке,- на которой прилежно трусил по арене голландского цирка,- а в Вене покорил сердце глупого и унылого великана, родом из Омска, тем, что при первой встрече потянулся к нему и по-детски попросил: "Я хочу на ручки". Выступал он обыкновенно не один. Так, в Вене карлик появлялся вместе с великаном, семенил вокруг него, тщательно одетый, в полосатых штанах, в ловком пиджачке, с большим свитком нот под мышкой. ...
2. Соглядатай
Входимость: 20. Размер: 110кб.
Часть текста: своих петербургских привычек. Я детей никогда не воспитывал, совершенно не знал, о чем с детьми говорить, как держаться. Их было двое, мальчишки. Я чувствовал в их присутствие унизительное стеснение. Они вели счет моим папиросам, и это их ровное любопытство так на меня действовало, что я странно, на отлете, держал папиросу, словно впервые курил, и все ронял пепел к себе на колени, и тогда их ясный взгляд внимательно переходил с моей дрожащей руки на бледно-серую, уже размазанную по ворсу пыльцу. Матильда бывала в гостях у их родителей и постоянно оставалась ужинать. Как-то раз шумел проливной дождь, ей дали зонтик, и она сказала: "Вот и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него...
3. Волшебник
Входимость: 20. Размер: 83кб.
Часть текста: совесть и стыд, щепетильность и страх, власть над собой и чувствительность - ибо и в мыслях допустить не могу, что причиню боль или вызову незабываемое отвращение. Вздор; я не растлитель. В тех ограничениях, которые ставлю мечтанию, в тех масках, которые придумываю ему, когда, в условиях действительности, воображаю незаметнейший метод удовлетворения страсти, есть спасительная софистика. Я карманный вор, а не взломщик. Хотя, может быть, на круглом острове, с маленькой Пятницей (не просто безопасность, а права одичания, или это - порочный круг с пальмой в центре?). Рассудком зная, что Эвфратский абрикос вреден только в консервах; что грех неотторжим от гражданского быта; что у всех гигиен есть свои гиены; зная, кроме того, что этот самый рассудок не прочь опошлить то, что иначе ему не дается... Сбрасываю и поднимаюсь выше. ЧтО, если прекрасное именно-то и доступно сквозь тонкую оболочку, то есть пока она еще не затвердела, не заросла, не утратила аромата и мерцания, через которые проникаешь к дрожащей звезде прекрасного? Ведь даже и в этих пределах я изысканно разборчив: далеко не всякая школьница привлекает меня, - сколько их на серой утренней улице, плотненьких, жиденьких, в бисере прыщиков или в очках, - *такие* мне столь же интересны в рассуждении любовном, как иному - сырая женщина-друг. Вообще же, независимо от особого чувства, мне хорошо со всякими детьми, по-простому - знаю, был бы страстным отцом в ходячем образе слова - и вот, до сих пор не могу решить, естественное ли это дополнение или бесовское противоречие. Тут взываю к закону степени, который отверг там, где он был оскорбителен: часто пытался я поймать себя на переходе от одного вида нежности к другому, от простого к особому - очень хотелось бы ...
4. Дар. (страница 2)
Входимость: 19. Размер: 83кб.
Часть текста: да, - сказала Александра Яковлевна, кивнув самой себе, - это хорошо: рождественская скарлатина и пасхальный дифтерит". "Почему не наоборот?" - полюбопытствовала Тамара. Господи, как он любил стихи! Стеклянный шкапчик в спальне был полон его книг: Гумилев и Эредиа, Блок и Рильке, - и сколько он знал наизусть! А тетради... Нужно будет когда-нибудь решиться и всг просмотреть. Она это может, а я не могу. Как это странно случается, что со дня на день откладываешь. Разве, казалось бы, не наслаждение, - единственное, горькое наслаждение, - перебирать имущество мертвого, а оно однако так и остается лежать нетронутым (спасительная лень души?); немыслимо, чтобы чужой дотронулся до него, но какое облегчение, если бы нечаянный пожар уничтожил этот драгоценный маленький шкал. Александр Яковлевич вдруг встал и, как бы случайно, так переставил стул около письменного стола, чтобы ни он, ни тень книг никак не могли служить темой для призрака. Разговор тем временем перешел на какого-то советского деятеля, потерявшего после смерти Ленина власть. "Ну, в те годы, когда я видал его, он был в зените славы и добра", - говорил Васильев, профессионально перевирая цитату. Молодой человек, похожий на Федора Константиновича (к которому именно поэтому так привязались Чернышевские), теперь очутился у двери, где, прежде чем выйти, остановился в полоборота к отцу, - и, несмотря на свой чисто умозрительный состав, ах, как он был сейчас плотнее всех сидящих в комнате! Сквозь Васильева и бледную барышню просвечивал диван, инженер Керн был представлен одним лишь блеском пенснэ, Любовь Марковна - тоже, сам Федор Константинович держался лишь благодаря смутному совпадению с покойным, - но Яша был совершенно настоящий и живой и только чувство самосохранения мешало вглядеться в его черты. "А может быть, - подумал Федор Константинович, - может быть, это всг не так, и он (Александр Яковлевич) вовсе...
5. Машенька. (страница 5)
Входимость: 17. Размер: 30кб.
Часть текста: в косом отсвете витрин. В супротивном доме, за одним незавешенным окном, в светлом янтарном провале виднелись стеклянные искры, золоченые рамы. Потом черная нарядная тень задернула шторы. Ганин обернулся. Колин протягивал ему рюмку, в которой дрожала водка. В комнате был бледноватый, загробный свет, оттого что затейливые танцоры обернули лампу в лиловый лоскуток шелка. Посередине, на столе, фиолетовым лоском отливали бутылки, блестело масло в открытых сардинных коробочках, был разложен шоколад в серебряных бумажках, мозаика колбасных долек, гладкие пирожки с мясом. У стола сидели: Подтягин, бледный и угрюмый, с бисером пота на тяжелом лбу; Алферов, в новеньком переливчатом галстуке; Клара, в неизменном своем черном платье, томная, раскрасневшаяся от дешевого апельсинного ликера. Горноцветов без пиджака, в нечистой шелковой рубашке с открытым воротом, сидел на краю постели, настраивал гитару, Бог весть откуда добытую. Колин все время двигался, разливал водку, ликер, бледное рейнское вино, и толстые бедра его смешно виляли, меж тем как оставался почти недвижным при ходьбе его худенький корпус, стянутый синим пиджачком. - Что же вы ничего не пьете? - задал он, надув губы, обычный укоризненный вопрос и поднял на Панина свои нежные глаза. - Нет, отчего же? - сказал Ганин, садясь на подоконник и беря из...

© 2000- NIV