Cлово "ОТЦОВСКИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОТЦОВСКОЙ, ОТЦОВСКОГО, ОТЦОВСКИЕ, ОТЦОВСКИХ

1. Прозрачные вещи
Входимость: 4.
2. Дар. (страница 4)
Входимость: 4.
3. Дар. (страница 8)
Входимость: 4.
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 4.
5. Память, говори (глава 3)
Входимость: 3.
6. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 2.
7. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 2.
8. Пнин. (глава 7)
Входимость: 2.
9. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 2.
10. Защита Лужина. (глава 3)
Входимость: 2.
11. Память, говори (глава 8)
Входимость: 2.
12. Память, говори (глава 2)
Входимость: 2.
13. Память, говори (глава 5)
Входимость: 2.
14. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 2.
15. Незавершенный роман
Входимость: 1.
16. Лебеда
Входимость: 1.
17. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
18. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 1.
19. Защита Лужина. (глава 11)
Входимость: 1.
20. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 21)
Входимость: 1.
21. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 10)
Входимость: 1.
22. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 29)
Входимость: 1.
23. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 1.
24. Отчаяние. (глава 9)
Входимость: 1.
25. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 1.
26. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 1.
27. Другие берега
Входимость: 1.
28. Дар. (страница 7)
Входимость: 1.
29. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 24)
Входимость: 1.
30. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 1.
31. Память, говори (глава 7)
Входимость: 1.
32. Лолита. (часть 2, главы 31-34)
Входимость: 1.
33. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 2)
Входимость: 1.
34. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 1.
35. Тяжелый дым
Входимость: 1.
36. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 1.
37. Память, говори (глава 6)
Входимость: 1.
38. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 41)
Входимость: 1.
39. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 27)
Входимость: 1.
40. Память, говори
Входимость: 1.
41. Защита Лужина. (глава 4)
Входимость: 1.
42. Дар. (страница 9)
Входимость: 1.
43. Сестры Вэйн
Входимость: 1.
44. Память, говори (глава 9)
Входимость: 1.
45. Торжество добродетели (эссе)
Входимость: 1.
46. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 1.
47. Кирпичи
Входимость: 1.
48. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 1.
49. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 3)
Входимость: 1.
50. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 4)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Прозрачные вещи
Входимость: 4. Размер: 35кб.
Часть текста: Пожалуй, было бы весело. Но будущее лишено подобной реальности (какой обладает изобра-жаемое прошлое или отображаемое настоящее); будущее - это всего лишь фигура речи, призрак мышления. Привет, персонаж! Что такое? Не надо меня оттаскивать. Не собираюсь я к нему приставать. Ну ладно, ладно. Привет, персонаж... (в по-следний раз, шепотком). Когда мы сосредотачиваем внимание на материальном объекте, как бы оный ни располагался, самый акт сосредоточения способен помимо нашей воли окунуть нас в его историю. Новичкам следует научиться скользить над материей, если они желают, чтобы материя оставалась во всякое время точно такой, какой была. Прозрачные вещи, сквозь которые светится прошлое! Особенно трудно удерживать в фокусе поверхность вещей - рукодельных или природных, - по сути своей недвижных, но изрядно помыканных ветреной жизнью (вам приходит на ум, и правильно делает, камень на косогоре, над которым за неисчислимые годы, промахнуло многое множество разных зверюшек): новички, весело напевая, проваливаются сквозь поверхность и глядишь, уже с детской отрешенностью смакуют кто историю этого камня, а кто вон той вересковой пустоши. Поясняю. Тонкий защитный слой промежуточной реально-сти раскинут поверх искусственной и естественной материи, и если вам угодно остаться в настоящем, при настоящем, на настоящем, - то уж постарайтесь не прорывать этой напряженной плевы. Иначе неопытный чародей может вдруг обнаружить, что он уже не ступает больше по водам, а стойком утопает в окружении удивленно глазеющих рыб. Подробности следом. 2. В качестве персонажа Хью Персон (испорченное "Петерсон", кое-кем произносимое "Парсон") высвобождал свое нескладное тело из такси, которое доставило его из Трукса на этот дрянной горный курорт, и еще поникнувший головой в низком проеме, предназначенном для нарождающихся гномов, поднял глаза, - не для того, чтобы по-благодарить открывшего дверцу шофера за...
2. Дар. (страница 4)
Входимость: 4. Размер: 68кб.
Часть текста: из видов этого рода, то лодочкой, то улиткой, то - как у редчайшего темно-пепельного orpheus Godunov - на подобие маленькой лиры. И как frontispiece к моему теперешнему труду мне почему-то хотелось бы выставить именно эту бабочку, - ах, как он говорил о ней, как вынимал из шести плотных треугольных конвертов шесть привезенных экземпляров, приближал к брюшку единственной самочки лупу, вставленную в глаз, - и как набожно его препаратор размачивал сухие, лоснистые, тесно сложенные крылья, чтобы потом гладко пронзить булавкой грудку бабочки, воткнуть ее в пробковую щель и широкими полосками полупрозрачной бумаги плоско закрепить на дощечках как-то откровенно-беззащитно-изящно распахнутую красоту, да подложить под брюшко ватку, да выправить черные сяжки, - чтобы она так высохла навеки. Навеки? В берлинском музее многочисленные бабочки отцовского улова так же свежи сегодня, как были в восьмидесятых, девяностых годах. Бабочки из собрания Линнея хранятся в Лондоне с восемнадцатого века. В пражском музее есть тот самый экземпляр популярной бабочки-атлас, которым любовалась Екатерина Великая. Отчего же мне стало так грустно? Его поимки, наблюдения, звук голоса в ученых словах, всг это, думается мне, я сберегу. Но это так еще мало. Мне хотелось бы с такой же относительной вечностью удержать то, что быть может я всего более любил в нем: его живую мужественность, непреклонность и независимость его, холод и жар его личности, власть над всем, за что он ни брался. Точно играючи, точно желая мимоходом запечатлеть свою...
3. Дар. (страница 8)
Входимость: 4. Размер: 95кб.
Часть текста: восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг нас... великого ничего не произведут ни в каком случае", ибо "история не знает произведений искусства, которые были бы созданы исключительно идеей прекрасного". Тому же Белинскому, полагавшему, что "Жорж Занд безусловно может входить в реестр имен европейских поэтов, тогда как помещение рядом имен Гоголя, Гомера и Шекспира оскорбляет и приличие и здравый смысл", и что "не только Сервантес, Вальтер Скотт, Купер, как художники по преимуществу, но и Свифт, Стерн, Вольтер, Руссо имеют несравненно, неизмеримо высшее значение во всей исторической литературе, чем Гоголь", Чернышевский вторил, тридцать лет спустя (когда, правда, Жорж Занд поднялась уже на чердак, а Купер спустился в...
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 4. Размер: 60кб.
Часть текста: сверх того, Люсетте предстояло пройти в Тарусской клинике “обследование”, имевшее целью выяснить, отчего у нее эдак скачут вес и температура, при том, что ест она до отвала и чувствует себя лучше некуда. Дядя Дан собирался вернуться с нею домой в пятницу вечером, ожидалось также, что он привезет из Калуги в Ардис поверенного, для встречи с которым сюда приезжал и Демон, гость чрезвычайно редкий. Дело, которое они хотели обсудить, состояло в продаже кое-какой “синюшной” (покрытой торфяными болотами) земли, – двоюродные братья владели ею совместно и оба желали сбыть ее с рук, хотя и по разным причинам. Как это обыкновенно случалось с наиболее кропотливо продуманными планами Дана, что-то не заладилось, поверенный оказался занят до позднего вечера, и перед самым прибытием Демона брат его прислал аэрограмму, в которой просил Марину “накормить Демона обедом”, не дожидаясь Дана и Миллера. Подобный “контретан” (как Марина юмористически обозначала неожиданность, не всегда неприятную) Вана очень обрадовал. В этот год он мало видался с отцом. Ван любил Демона с бездумной самозабвенностью, – в отрочестве он перед ним преклонялся, а ныне, в более терпимой, но и более сведущей юности, питал к нему нерушимое уважение. Несколько позже к любви и почтительности примешалась толика отвращения (такого же, как питаемое им к собственной аморальности), с другой же стороны, чем старше он становился, тем вернее понимал, что при любых вообразимых обстоятельствах он с гордостью и готовностью отдал бы за отца жизнь, ни мгновения не помешкав. Когда...
5. Память, говори (глава 3)
Входимость: 3. Размер: 47кб.
Часть текста: домашнее диво – двух медведей, подпирающих огромную шашечницу. К нынешнему времени я отыскал его, этот герб, и с разочарованием обнаружил, что сводится он всего-навсего к двум львам – буроватым, и возможно, чересчур лохматым, но с медведями все же нимало не схожим зверюгам, – удовлетворенно облизывающимся, вздыбленным, смотрящим назад, надменно предъявляющим щит невезучего рыцаря, всего лишь одной шестнадцатой частью схожий с шахматной доской из чередующихся лазурных и красных квадратов, с крестом серебряным, трилистниковым, в каждом. Поверх щита можно видеть то, что осталось от рыцаря: грубый шлем и несъедобный латный воротник, а с ними одну бравую руку, торчащую, еще сжимая короткий меч, из орнамента лиственного, лазурного с красным. ”За храбрость”, гласит девиз. По словам двоюродного брата отца моего, Владимира Викторовича Голубцова, любителя русских древностей, у которого я наводил в 1930 году справки, основателем нашего рода был Набок Мурза (floreat 1380), обрусевший в Московии татарский князек. Собственный мой двоюродный брат, Сергей Сергеевич Набоков, ученый генеалог, сообщает мне, что в пятнадцатом столетии наши предки владели землей в Московском княжестве. Он ссылается на документ (опубликованный Юшковым в “Актах XIII-XIV столетий”, Москва, 1899), касающийся деревенской свары, разразившейся в...

© 2000- NIV