Cлово "ЭСТЕТИЧЕСКИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЭСТЕТИЧЕСКИХ, ЭСТЕТИЧЕСКОГО, ЭСТЕТИЧЕСКОЕ, ЭСТЕТИЧЕСКОЙ, ЭСТЕТИЧЕСКИ

1. Дар. (страница 7)
Входимость: 2. Размер: 81кб.
2. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 1. Размер: 25кб.
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 8)
Входимость: 1. Размер: 15кб.
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 3)
Входимость: 1. Размер: 27кб.
5. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 1. Размер: 25кб.
6. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1. Размер: 56кб.
7. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 1. Размер: 66кб.
8. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 3)
Входимость: 1. Размер: 26кб.
9. Соглядатай
Входимость: 1. Размер: 110кб.
10. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника.
Входимость: 1. Размер: 15кб.
11. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 9)
Входимость: 1. Размер: 17кб.
12. Память, говори (глава 12)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
13. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 2)
Входимость: 1. Размер: 14кб.
14. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 32)
Входимость: 1. Размер: 19кб.
15. Весна в Фиальте
Входимость: 1. Размер: 41кб.
16. Память, говори (глава 13)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
17. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 1. Размер: 66кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 7)
Входимость: 2. Размер: 81кб.
Часть текста: связью, которая объяснила бы всг , - если бы только ум человеческий мог выдержать оное объяснение. Душа окунается в мгновенный сон, - и вот, с особой театральной яркостью восставших из мертвых, к нам навстречу выходят: с длинной тростию, в шелковой рясе гранатного колера, с вышитым поясом на большом животе о. Гавриил, и с ним, уже освещенный солнцем, весьма привлекательный мальчик розовый, неуклюжий, нежный. Подошли. Сними шляпу, Николя. Волосы с рыжинкой, веснушки на лобике, в глазах ангельская ясность, свойственная близоруким детям. Кипарисовы, Парадизовы, Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и...
2. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 1. Размер: 25кб.
Часть текста: круг перестает быть порочным. Пришло мне это в голову в гимназические годы, и тогда же я придумал, что бывшая столь популярной в России гегелевская триада в сущности выражает всего лишь природную спиральность вещей в отношении ко времени. Завой следуют один за другим, и каждый синтез представляет собой тезис следующей тройственной серии. Возьмем простейшую спираль, т. е. такую, которая состоит из трех загибов или дуг. Назовем тезисом первую дугу, с которой известный Яремич, который заставлял меня посмелее и дуга покрупнее, которая противополагается первой, продолжая ее; синтезом же будет та, еще более крупная, дуга, которая продолжает предыдущую, заворачиваясь вдоль наружной стороны первого загиба. Цветная спираль в стеклянном шарике - вот модель моей жизни. Дуга тезиса - это мой двадцатилетний русский период (1899-1919). Антитезисом служит пора эмиграции (1919-1940), проведенная в Западной Европе. Те четырнадцать лет (1940-1954), которые я провел уже на новой моей родине, намечают как будто начавшийся синтез. Позвольте мне заняться антитезисом. Оглядываясь на эти годы вольного зарубежья, я вижу себя и тысячи других русских людей ведущими несколько странную, но не лишенную приятности жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли призрачных иностранцев, в чьих городах нам, изгнанникам, доводилось физически существовать. Туземцы эти были как прозрачные, плоские фигуры из целлофана, и хотя мы пользовались их постройками, изобретениями, огородами, виноградниками, местами увеселения и т. д., между ними и нами не было и подобия тех человеческих отношений, которые у большинства эмигрантов были между собой. Но увы, призрачные нации, сквозь которые мы и русские музы беспечно скользили, вдруг отвратительно содрогались и отвердевали; студень превращался в бетон и ясно показывал нам, кто собственно бесплотный пленник и кто жирный хан. Наша...
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 8)
Входимость: 1. Размер: 15кб.
Часть текста: пошлее на свете, – сказала Ада, – как кидаться в дубоносов камнями. – Прости, – сказал Ван, – я не хотел пугать пичугу. И опять же, я ведь не деревенский парнишка, легко отличающий шишку от камня. Au fond, в какие, собственно, игры должны мы играть по ее разумению? – Je l'ignore, – ответила Ада. – Меня не особенно занимает то, что творится в ее бедовой голове. В cache-cache, наверное, – или лазать по деревьям. – О, вот в этом я силен, – сказал Ван, – могу даже перелетать с ветки на ветку, что твоя обезьяна. – Нет, – сказала она. – Мы будем играть в мои игры. В игры, которые я сочинила сама. И в которые бедняжка Люсетта, надеюсь, сможет играть со мной через год. Ну-с, приступим. Сегодня у нас игра из разряда “тень на плетень”, вернее две игры. – Понятно, – сказал Ван. – Подожди минуту и станет понятно, – огрызнулась прелестная педантесса. – Первым делом нужно найти хорошую палку. – Смотри-ка, – сказал все еще немного обиженный Ван, – вон еще один бобонос. К этому времени они добрались до rond-point – аренки, окруженной куртинами и кустами жасмина в буйном цвету. Липа тянула над ними ветви к дубу, будто красотка в зеленых блестках, подлетающая к своему отцу-силачу, что висит, зацепив ногами трапецию. Даже тогда мы оба знали толк в этих райских материях, даже тогда. – Что-то акробатическое есть в этих ветках, правда? – сказал он, указывая вверх. – Да, – отвечала она. – Я давно их приметила. Липа – летающая итальянка, а старый дуб мается немощью, словно старый любовник, но все равно каждый раз ловит ее (невозможно теперь, передавая ту сцену, точно воспроизвести ее интонацию – через восемьдесят-то...
4. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 3)
Входимость: 1. Размер: 27кб.
Часть текста: которые почитались за “искусство” нашими лишенными чувства юмора предками. И действительно, кто возьмется оспорить наличие чего-то сугубо потешного в самих очертаньях того, что торжественно преподносилось в качестве красочной карты “Терры”? Ведь (“it is, isn't it?”) можно прямо бока надорвать, как помыслишь, что слово “Россия”, вместо того чтобы быть романтическим синонимом Эстотии, американской провинции, раскинувшейся от Северного Полярного и больше уже не порочного круга до границы собственно Соединенных Штатов, стало на Терре названьем страны, как бы заброшенной через рытвину сдвоенного океана на противное полушарие, по которому она расползлась во всю теперешнюю Татарию, от Курляндии до Курил! Однако (что еще несуразней), если в террейской пространственной терминологии Амероссия Авраама Мильтона расщепилась на две составные части, а понятия “Америка” и “Россия” разделились, – скорей политически, чем поэтически, – весьма ощутимыми льдами и водами, гораздо более сложные и вдвойне несуразные расхождения возникли в рассуждении времени – не оттого лишь, что история каждой из составных частей амальгамы не отвечала в точности истории противуположной части в дробном ее состоянии, но оттого, что между двумя этими землями существовал разрыв шириною до сотни лет в ...
5. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 1. Размер: 25кб.
Часть текста: лагеря позвонила бы в их отсутствие. Действительно, она позвонила, и несколько недель спустя у нас с ней был случай вспомнить нашу приятную беседу. В этот вторник Ло обедала у себя в комнате. Повздорив опять с матерью, она с час прорыдала и теперь, как бывало и раньше, не хотела явиться передо мной с заплаканными глазами: при особенно нежном цвете лица, черты у нее после бурных слез расплывались, припухали - и становились болезненно соблазнительными. Ее ошибочное представление о моих эстетических предпочтениях чрезвычайно огорчало меня, ибо я просто обожаю этот оттенок Боттичеллиевой розовости, эту яркую кайму вдоль воспаленных губ, эти мокрые, свалявшиеся ресницы, а кроме того, ее застенчивая причуда меня, конечно, лишала многих возможностей под фальшивым видом утешения... Однако, дело обстояло не так просто, как я полагал. Когда вечером мадам Гейз и я сидели в темноте на веранде (грубиян-ветер потушил ее алые свечки), она с невеселым смешком сказала: "Признаюсь, я объявила Лолите, что ее любимейший Гумберт полностью одобряет лагерный проект, и вот она решила закатить настоящий скандал под предлогом, что будто мы с вами желаем отделаться от нее. Но настоящая причина в другом: я ей сказала, что завтра мы с ней обменяем на что-нибудь поскромнее некоторые слишком фасонистые ночные вещи, которые она заставила меня ей купить. Моя капризница видит себя звездочкой экрана; я же вижу в ней здорового, крепкого, но удивительно некрасивого подростка. Вот это, я думаю, лежит в корне наших затруднений". В среду мне удалось на несколько секунд залучить Лолиту: это случилось на площадке лестницы, где, одетая в нательную фуфайку и белые, запачканные сзади в зеленое, трусики, она ...

© 2000- NIV