Cлово "ЖЕЛАВШИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖЕЛАВШИМ, ЖЕЛАВШЕГО, ЖЕЛАВШИЕ, ЖЕЛАВШИМИ

1. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 11)
Входимость: 2.
2. Пнин. (глава 3)
Входимость: 2.
3. Смотри на Арлекинов! (страница 3)
Входимость: 1.
4. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 1.
5. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 1.
6. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 9)
Входимость: 1.
7. Память, говори (глава 12)
Входимость: 1.
8. Дар. (страница 8)
Входимость: 1.
9. Память, говори (глава 13)
Входимость: 1.
10. Защита Лужина. (глава 4)
Входимость: 1.
11. Сцены из жизни двойного чудища
Входимость: 1.
12. Другие берега. (глава 12)
Входимость: 1.
13. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 4)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 11)
Входимость: 2. Размер: 17кб.
Часть текста: мне все, что ему известно, когда я обратился к нему вскорости после странной полувстречи с Клэр. И он же, два месяца спустя (когда я уже приступил к этой книге), сообщил мне о несчастной участи Клэр. Она казалась такой нормальной и здоровой молодой женщиной, как же случилось, что она умерла, истекши кровью рядом с пустой колыбелью? Он рассказал мне, как она радовалась, когда “Успех” стал оправдывать свое название. Ибо на сей раз это и впрямь был успех. Почему так вышло, почему должна была провалиться одна превосходная книга, а другая, столько же превосходная, – получить по достоинству, – останется вечной загадкой. Как и с первым своим романом, Себастьян и пальцем не шевельнул, не потянул ни единой ниточки, чтобы обеспечить “Успеху” броские извещения и теплый прием. Когда агентства, рассылающие газетные вырезки, принялись засыпать его образцами похвал, он отказался и стать их подписчиком, и поблагодарить доброжелательных критиков. Выражение благодарности человеку, который, сказав о книге, что думает, попросту исполнил свой долг, представлялось Себастьяну недостойным и даже обидным, предполагающим присутствие тепловатой человеческой мути в морозной ясности бесстрастного суждения. Сверх того, единожды начав, он вынужден был бы и дальше благодарить и благодарить за всякую новую строку, чтобы не обидеть человека неожиданным упущением; и в итоге возникло бы такое душное, дурманящее тепло, что при всей широко известной честности того или иного критика признательный автор никогда не имел бы полной, полной уверенности, что там или сям не втерлось украдкой личное расположение. Слава в наши дни вещь слишком заурядная, чтобы почитать за нее неизменную пылкость, с которой принимается книга, того заслужившая. Но слава то была или не слава, Клэр намеревалась извлечь из нее удовольствие. Ей хотелось встречаться с людьми, желавшими встреч с Себастьяном, решительно не желавшим их видеть. Ей хотелось послушать, что говорят...
2. Пнин. (глава 3)
Входимость: 2. Размер: 35кб.
Часть текста: - едва ли не каждый семестр. Скопление последовательных комнат у него в памяти напоминало теперь те составленные для показа кучки кресел, кроватей и ламп, и уютные уголки у камина, которые, не обинуясь пространственно-временными различиями, соединяются в мягком свете мебельного магазина, а снаружи падает снег, густеют сумерки, и в сущности, никто никого не любит. Комнаты его вайнделлского периода выглядели весьма опрятными в сравнении с той, что была у него в жилой части Нью-Йорка - как раз посередине между "Tsentral Park" и "Reeverside", - этот квартал запомнился бумажным мусором на панели, яркой кучкой собачьего кала, на которой кто-то уже поскользнулся, и неутомимым мальчишкой, лупившим мячом по ступенькам бурого облезлого крыльца; но даже и эта комната становилась в сознании Пнина (где еще отстукивал мяч) положительно щегольской, когда он сравнивал ее со старыми, ныне занесенными пылью жилищами его долгой средне-европейской поры, поры нансеновского паспорта. Впрочем, чем старее, тем разборчивей становился Пнин. Приятной обстановки ему уже было мало. Вайнделл - городок тихий, а Вайнделлвилль, лежащий в прогале холмов, - тишайший, но для Пнина ничто не было достаточно тихим. Существовала - в начале его тутошней жизни - одна "студия" в продуманно меблированном Общежитии холостых преподавателей, очень хорошее было место, если не считать некоторых издержек общительности ("Пинг-понг, Пнин?" - "Я больше не играю в детские игры"), пока не явились рабочие и не взялись дырявить мостовую, - улица Черепной Коробки, Пнинград, - и снова ее заделывать, и это тянулось чередованием тряских черных зигзагов и оглушительных пауз - неделями, и казалось невероятным, что они смогут когда-нибудь отыскать тот бесценный инструмент, который ошибкой захоронили. Была еще (это если выбирать там и сям лишь самые выдающиеся неудачи) другая комната в имевшем замечательно непроницаемый вид доме, называвшемся "Павильоном...
3. Смотри на Арлекинов! (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 27кб.
Часть текста: удовлетворительного декорума, она полуприподнялась, придерживая черный лиф у груди, и свободная ее рука закопошилась в очаровательном шустром поиске, напоминающем обезьянью поческу, - обычном у девушки, выкапывающей что-то из сумки, - в данном случае, лиловую пачку дешевых Salammbos и дорогую зажигалку; затем она снова притиснула грудью расстеленное полотенце. Мочка уха пылала в черных свободных прядях "медузы", как называлась в ранних двадцатых ее прическа. Лепная коричневая спина с латкой родинки под левой лопаткой и с длинной ложбинкой вдоль позвоночника, искупающей все оплошности эволюции животного мира, болезненно отвлекала меня от принятого решения предварить предложение особенной, невероятно важной исповедью. Несколько аквамариновых капель еще поблескивало снутри ее коричневых бедер и на крепких коричневых икрах, и несколько камушков мокрого гравия пристало к розовато-бурым лодыжкам. Если в моих американских романах ("A Kingdom by the Sea", "Ardis") я так часто описывал невыносимую магию девичьей спины, то в этом главным образом повинна моя любовь к Ирис. Плотные маленькие ягодицы, - мучительнейший, полнейший, сладчайший цвет ее мальчишеской миловидности, - были как еще не развернутые подарки под рождественской елкой. Вернув после этих недолгих хлопот на место терпеливо ожидавшее солнце, Ирис выпятила полную нижнюю губу, выдохнула дым и наконец сообщила: "По-моему, с душевным здоровьем у вас все в порядке. Вы иногда кажетесь странноватым и мрачным, часто дуетесь, но это в природе гения ce qu'on appelle". - А что такое по-вашему "гений"? - Ну, способность видеть вещи, которых не...
4. Защита Лужина. (глава 12)
Входимость: 1. Размер: 24кб.
Часть текста: плоско, разрезался на две половины и затем подавался по частям. Когда он развертывался, какая-нибудь Гренландия, бывшая сначала небольшим придатком, простым аппендиксом, внезапно разбухала почти до размеров ближайшего материка. На полюсах были белые проплешины. Ровной лазурью простирались океаны. Даже на этой карте было бы достаточно воды, чтобы, скажем, вымыть руки,- что же это такое на самом деле,- сколько воды, глубина, ширина... Лужин показал жене все очертания, которые любил в детстве,- Балтийское море, похожее на коленопреклоненную женщину, ботфорту Италии, каплю Цейлона, упавшую с носа Индии. Он считал, что экватору не везет,- все больше идет по морю,- правда, перерезает два континента, но не поладил с Азией, подтянувшейся вверх: слишком нажал и раздавил то, что ему перепало,- кой-какие кончики, неаккуратные острова. Он знал самую высокую гору и самое маленькое государство и, глядя на взаимное расположение обеих Америк, находил в их позе что-то акробатическое. "Но в общем все это можно было бы устроить пикантнее,- говорил он, показывая на карту мира.- Нет тут идеи, нет пуанты". И он даже немного сердился, что не может найти значения всех этих сложных очертаний, и долго искал возможность, как искал ее в детстве, пройти из Северного моря в Средиземное по лабиринтам рек или проследить какой-нибудь разумный узор в распределении горных цепей. "Куда же мы поедем?"- говорила жена и слегка причмокивала, как делают взрослые, когда, начиная игру с ребенком, изображают приятное предвкушение. И затем она громко называла романтические страны. "...Вот сперва на Ривьеру,- предлагала она.- Монте-Карло, Ницца. Или, скажем, Альпы".- "А потом немножко сюда,- сказал Лужин.- В Крыму есть очень дешевый виноград",- "Что вы, Лужин, Господь с вами, в Россию нам нельзя".- "Почему? - спросил ...
5. Король, дама, валет. (глава 11)
Входимость: 1. Размер: 28кб.
Часть текста: исподтишка посмотрели на часы, а потом - на мужа... Право,- не поздно... - ...И возьмите еще земляники,-сказала госпожа Грюн, нежная, тонкобровая, как говорится-"стильная",- и сверкнула текучими серьгами. - Придется посидеть, моя душа,- обратился Драйер к жене: - Я все еще не вспомнил. - Верю,- сказал Вилли, пыхтя и расплываясь в кресле,- верю. что анекдот - мастерской. Но его, по-видимому, нельзя вспомнить. - ...Или, например, ликера? -сказала госпожа Грюн. Драйер постучал себя по лбу кулаком: "Начало- есть, средняя часть- тоже, но конец, конец!.." - Бросьте,- сказал Вилли,- а то вашей супруге станет еще скучнее. Она суровая. Я ее боюсь. - ...Завтра, в это время, мы уже будем по пути в Париж,- плавно разбежалась госпожа Грюн, но муж ее перебил: - Она везет меня в Париж! Не город, а шампанское,- но у меня от него всегда изжога. Однако я еду. Кстати: - вы так до сих пор и не удосужились мне ответить, куда вы собираетесь этим летом? Знаете, был случай: вспоминал человек анекдот - и вдруг лопнул. - Мне не то обидно, что я не могу вспомнить,- жалобно протянул Драйер,-мне обидно, что я вспомню, как только расстанемся... Мы еще не решили. Не правда ли, моя душа, мы еще не решили? Мы даже и не говорили об этом вовсе. Там была какая-то закавыка в конце - такая забавная... - Я говорю вам,-бросьте,-пыхтел Вилли.-И как это вы еще не решили? Уже конец июня. Пора. - Я думаю,- сказал Драйер, вопросительно взглянув на жену,- что мы поедем к морю. - Вода,- кивнул Вилли.- Вода. Это хорошо. Я бы тоже. с удовольствием. Но тащусь в Париж. Плаваете? - Какое...-мрачно ответил Драйер,-учился и не научился. Вот и на лыжах тоже - как-то все так,- размаха нет, легкости. Душа моя, а ведь правда, мы поедем к морю? Франца с собой возьмем. Тома. Побарахтаемся, загорим... И Марта улыбнулась. Она не сразу поняла, откуда потянуло такой ясной, влажной прохладой. Ей представился длинный пляж, где они как-то раз уже побывали, белый мол, полосатые будки, тысяча полосатых будок... они редеют,...

© 2000- NIV