Cлово "МИГ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МИГИ, МИГУ, МИГА, МИГОМ

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 10.
2. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 9.
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 8.
4. Память, говори (глава 11)
Входимость: 7.
5. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 6.
6. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 20)
Входимость: 6.
7. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 6.
8. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 6.
9. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 5.
10. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 19)
Входимость: 5.
11. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 5.
12. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 4.
13. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 4.
14. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4.
15. Лолита. (часть 1, главы 26-27)
Входимость: 4.
16. Машенька
Входимость: 4.
17. Пнин
Входимость: 4.
18. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 4.
19. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 3.
20. Память, говори (глава 3)
Входимость: 3.
21. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 4)
Входимость: 3.
22. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 3.
23. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 3.
24. Память, говори (глава 8)
Входимость: 3.
25. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 3.
26. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 1)
Входимость: 3.
27. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 2.
28. Lawn-tennis
Входимость: 2.
29. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 2.
30. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 2.
31. Прозрачные вещи
Входимость: 2.
32. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 2.
33. Лолита. (часть 2, главы 26-28)
Входимость: 2.
34. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 8)
Входимость: 2.
35. Пильграм
Входимость: 2.
36. Отчаяние. (глава 7)
Входимость: 2.
37. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 10)
Входимость: 2.
38. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2.
39. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 20)
Входимость: 2.
40. Дар. (страница 3)
Входимость: 2.
41. Дар
Входимость: 2.
42. Соглядатай
Входимость: 2.
43. Лолита. (часть 2, главы 31-34)
Входимость: 2.
44. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 2.
45. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 2.
46. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 17)
Входимость: 2.
47. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 2.
48. Дедушка
Входимость: 2.
49. Машенька. (страница 4)
Входимость: 2.
50. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 34)
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 10. Размер: 61кб.
Часть текста: “проф” умудряется сочетать свой отказ даровать будущему статус Времени с тем обстоятельством, что его, будущее, вряд ли можно считать несуществующим, “поскольку оно обладает по меньшей мере одним призраком, виноват, признаком, содержащим в себе столь важную идею, как идея абсолютной необходимости”. Гоните его в шею. Кто сказал, что я умру? Утверждение детерминиста можно опровергнуть и с несколько большим изяществом: бессознательное, вовсе не поджидающее нас где-то там впереди с секундомером и удавкой, облегает и Прошлое, и Настоящее со всех постижимых сторон, являясь характерной чертой не Времени как такового, но органического упадка, прирожденного всякой вещи независимо от того, наделена она сознанием Времени или нет. Да, я знаю, что другие умирают, но это не относится к делу. Я знаю еще, что вы и, вероятно, я тоже появились на свет, но это отнюдь не доказывает, будто мы с вами прошли через хрональную фазу, именуемую Прошлым: это мое Настоящее, малая пядь сознания твердит, будто так оно и было, а вовсе не глухая гроза бесконечного бессознания, приделанная к моему рождению, происшедшему пятьдесят два года и сто девяносто пять дней назад. Первое мое воспоминание восходит к середине июля 1870 года, т.е. к седьмому месяцу моей жизни (разумеется, у большинства людей способность к сознательной фиксации проявляется несколько позже, в возрасте трех-четырех лет), когда однажды утром на нашей ривьерской вилле в мою колыбель обрушился огромный кусок зеленого гипсового орнамента, отодранный от потолка землетрясением. Сто девяносто пять дней, предваривших это событие, не следует включать в перцептуальное время по причине их неотличимости от бесконечного бессознания, и стало быть, в том, что касается моего разума и моей гордости таковым, мне сегодня (в середине июля 1922 года) исполнилось ровно пятьдесят два et trкve de mon style plafond peint. В подобном же смысле личного, перцептуального времени я вправе дать моему Прошлому задний ход,...
2. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 9. Размер: 52кб.
Часть текста: воззрения своих родителей и без внимания слушая речи на собраниях, которые одно время полагалось посещать. Ей пришло в голову что и Лужин, быть может, найдет вкус в гражданственных изысканиях, быть может, увлечется, как, по-видимому увлекаются этим миллионы умных людей. А новое занятие для Лужина было необходимо. Он стал странен, появилась знакомая ей хмурость, и бывало у него часто такое скользящее выражение глаз, будто он что-то от нее скрывает. Ее волновало, что еще ни к чему он по-настоящему не пристрастился, и она корила себя, что, по узости умственного зрения, не может найти ту область, ту идею, тот предмет, которые дали бы работу и пищу бездействующим талантам Лужина. Она знала, что нужно спешить, что каждая пустующая минута лужинской жизни - лазейка для призраков. До отъезда в живописные страны надобно было найти для Лужина занимательную игру, а уж потом обратиться к бальзаму путешествий, решительному средству, которым лечатся от хандры романтические миллионеры. Началось с газет. Она стала выписывать "Знамя", "Россиянина", "Зарубежный Голос", "Объединение", "Клич", купила последние номера эмигрантских журналов и, для сравнения, несколько советских журналов и газет. Было...
3. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 5)
Входимость: 8. Размер: 45кб.
Часть текста: не только первоклассный сумасшедший дом, но и знаменитое Отделение терапии; здесь он вернулся к своему старому замыслу – книге “Idea of Dimension & Dementia” (“Ван, ты так и “sturb” с аллитерацией на устах”, – шутил старик Раттнер, обосновавшийся в Кингстоне гениальный пессимист, для которого жизнь была лишь “возмущением” раттнертерологического порядка вещей – от nertoros, не от terra). Ван Вин [как, на свой скромный манер, и издатель “Ады”] любил переменять жилище в конце каждой части, главы или даже абзаца, – он уже почти разделался с трудоемким куском книги, касающимся отделения времени от его содержимого (такого, как воздействие на материю в пространстве и природа самого пространства), и подумывал перебраться на Манхаттан (подобные переключения отражали скорее его духовную рубрикацию, чем уступку некоему фарсовому “влиянию среды”, столь любезному Марксу-отцу, популярному сочинителю “исторических” пьес), когда неожиданный дорофонный звонок отозвался мгновенной встряской как в большом, так и в малом кругах его кровообращения. Никто, даже отец, не знал, что Ван купил недавно пентхауз Кордулы, расположенный между Манхаттанской библиотекой и Парком. Помимо того, что здесь прекрасно работалось – в ученом уединении этой висящей в пустыне неба террасы с шумным, но удобным городом, плещущим внизу о подножие неприступной скалы его разума, – квартира олицетворяла то, что на модном жаргоне именовалось “прихотью холостяка”, он мог по своему усмотрению тайком ублажать здесь любую девицу или девиц. (Одна из них называла это жилище “твое крыло а terre”.) Впрочем, давая Люсетте дозволение посетить его в тот яркий ноябрьский послеполуденный час, он все еще пребывал в своей тускловатой,...
4. Память, говори (глава 11)
Входимость: 7. Размер: 23кб.
Часть текста: вернее беседку. Долговязый пятнадцатилетний подросток, каким я был тогда, спрятался в ней от грозы, которых необычайное множество пролилось тем июлем. Беседка моя снится мне самое малое дважды в год. Появляется она, как правило, совершенно независимо от содержания сна, каковым, разумеется, может быть все что угодно, от Авалона до явнобрачия. Она, так сказать, мреет где-то рядом, словно скромная подпись художника. Я нахожу ее приставшей в уголку живописного полотна сновидения или затейливо внизанной в какую-нибудь декоративную часть картины. Однако временами она как бы замирает поодаль, немного барочная и все же не спорящая со статью деревьев – темной ели, белой березы, побег которой однажды пробился через ее дощатый пол. Винно-красные, бутылочно-зеленые и темно-синие ромбы цветных стекол беседки сообщают нечто часовенное ее решетчатым оконцам. Она осталась такой же, какой была в мою отроческую пору, – старая, крепкая деревянная постройка над папоротниковым оврагом в старой, приречной части нашего вырского парка. Осталась такой же или, может быть, чуть получшела. В той, настоящей, не хватало нескольких стекол и ветер заметал вовнутрь крошащуюся листву. Узкий мосток над яругой в самой глуши парка и беседка, встающая в середине его, будто сгущенная радуга, становились после недолгого дождика скользкими, словно натертыми темной и, пожалуй, волшебной мазью. Этимологически “pavilion” и “papilio” – близкие родственники. Мебели внутри не было никакой, лишь откидной, на ржавых петлях,...
5. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 39)
Входимость: 6. Размер: 34кб.
Часть текста: туфли на толстой подошве. Пока среди солнечных брызг традиционного сосняка шли приготовления к бесхитростному сельскому празднику, неугомонная девчушка улизнула со своим возлюбленным в поросший папоротником овражек, где меж высоких кустов ожины скакал с уступа на уступ ручеек, – тут они отдали несколько минут радостям ненасытной страсти. День стоял жаркий, безветренный. И в самой малой из сосен ютилась своя цикада. Она сказала: – Выражаясь на манер девицы из старого романа, мнится мне, будто уже давным-давно, long ago, играла я здесь в слова с Грейс и двумя другими прелестными девочками. “Insect, incest, nicest”. Выражаясь на манер безумной ботанички, она сказала, что замечательнейшее слово в английском языке это “husked”, потому что им означаются полностью противоположные вещи – покрытое кожицей и облупленное, шелуха крепка, но легко лущится, я к тому, что они же легко снимаются, зачем было рвать поясок, животное? “Прилежно залущенное животное”, – нежно откликнулся Ван. Быстролетящему времени удавалось только усилить его нежность к созданию, которое он стискивал в этот миг, к обожаемому созданию, чьи движения обрели новую гибкость, ляжки – новое сходство с лирой, чью ленточку в волосах он развязал. Они полуприсели-полупригнулись на одном из кристально чистых порожков ручья, где тот, перед тем как пасть, замирал, чтобы сняться и самому сделать снимок, и при последнем содрогании Ван увидел в воде отражение Адиных насторожившихся глаз. Нечто похожее уже случалось когда-то и где-то: у него не было времени, чтобы отчетливо вычленить воспоминание, и все же оно позволило ему сразу понять, кто шебуршится у него за спиной. Отыскав среди острых камней бедную маленькую Люсетту, поскользнувшуюся на неприметной в густых кустах...

© 2000- NIV