Cлово "МОЗГ, МОЗГИ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МОЗГУ, МОЗГА, МОЗГОМ

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 5. Размер: 61кб.
2. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 4. Размер: 44кб.
3. Память, говори (глава 14)
Входимость: 4. Размер: 36кб.
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4. Размер: 66кб.
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 18)
Входимость: 3. Размер: 16кб.
6. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 3. Размер: 25кб.
7. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 3. Размер: 61кб.
8. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 3. Размер: 39кб.
9. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 3. Размер: 31кб.
10. Память, говори (глава 2)
Входимость: 3. Размер: 32кб.
11. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 2. Размер: 29кб.
12. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 2. Размер: 23кб.
13. Под знаком незаконнорожденных. страница 9
Входимость: 2. Размер: 25кб.
14. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 2. Размер: 23кб.
15. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 2. Размер: 28кб.
16. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 2. Размер: 26кб.
17. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 2. Размер: 42кб.
18. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 2. Размер: 39кб.
19. Пильграм
Входимость: 2. Размер: 30кб.
20. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 3)
Входимость: 2. Размер: 27кб.
21. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 2. Размер: 25кб.
22. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 2. Размер: 62кб.
23. Дар. (страница 7)
Входимость: 2. Размер: 81кб.
24. Лолита. (часть 2, главы 23-25)
Входимость: 2. Размер: 25кб.
25. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 2. Размер: 36кб.
26. Соглядатай
Входимость: 2. Размер: 110кб.
27. Дар. (страница 4)
Входимость: 2. Размер: 68кб.
28. Смотри на Арлекинов! (страница 4)
Входимость: 2. Размер: 28кб.
29. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 4)
Входимость: 2. Размер: 12кб.
30. Дар. (страница 10)
Входимость: 2. Размер: 65кб.
31. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 6)
Входимость: 2. Размер: 16кб.
32. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 2. Размер: 38кб.
33. Другие берега. (глава 2)
Входимость: 2. Размер: 30кб.
34. Незавершенный роман
Входимость: 1. Размер: 114кб.
35. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
36. Артюр Рембо. Пьяный корабль
Входимость: 1. Размер: 5кб.
37. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 61кб.
38. Память, говори (глава 10)
Входимость: 1. Размер: 34кб.
39. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 10)
Входимость: 1. Размер: 18кб.
40. Смотри на Арлекинов! (страница 5)
Входимость: 1. Размер: 14кб.
41. Память, говори (глава 6)
Входимость: 1. Размер: 40кб.
42. Память, говори (глава 4)
Входимость: 1. Размер: 28кб.
43. Отрывки, наброски пьес.
Входимость: 1. Размер: 29кб.
44. Лолита. (часть 2, главы 35-36)
Входимость: 1. Размер: 36кб.
45. Пнин. (глава 5)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
46. Дар. (страница 2)
Входимость: 1. Размер: 83кб.
47. Пнин. (глава 4)
Входимость: 1. Размер: 45кб.
48. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 1. Размер: 45кб.
49. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 1. Размер: 34кб.
50. Защита Лужина. (глава 11)
Входимость: 1. Размер: 23кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 5. Размер: 61кб.
Часть текста: что вечно лезут с вопросами к лектору, поинтересовался с надменным видом патрульщика, ждущего, когда ему предъявят водительские права, как это “проф” умудряется сочетать свой отказ даровать будущему статус Времени с тем обстоятельством, что его, будущее, вряд ли можно считать несуществующим, “поскольку оно обладает по меньшей мере одним призраком, виноват, признаком, содержащим в себе столь важную идею, как идея абсолютной необходимости”. Гоните его в шею. Кто сказал, что я умру? Утверждение детерминиста можно опровергнуть и с несколько большим изяществом: бессознательное, вовсе не поджидающее нас где-то там впереди с секундомером и удавкой, облегает и Прошлое, и Настоящее со всех постижимых сторон, являясь характерной чертой не Времени как такового, но органического упадка, прирожденного всякой вещи независимо от того, наделена она сознанием Времени или нет. Да, я знаю, что другие умирают, но это не относится к делу. Я знаю еще, что вы и, вероятно, я тоже появились на свет, но это отнюдь не доказывает, будто мы с вами прошли через хрональную фазу, именуемую Прошлым: это мое Настоящее, малая пядь сознания твердит, будто так оно и было, а вовсе не глухая гроза бесконечного бессознания, приделанная к моему рождению, происшедшему пятьдесят два года и сто девяносто пять дней назад. Первое мое воспоминание восходит к середине июля 1870 года, т.е. к седьмому месяцу моей жизни (разумеется, у большинства людей способность к сознательной фиксации проявляется несколько позже, в возрасте трех-четырех лет), когда однажды утром на нашей ривьерской вилле в мою колыбель обрушился огромный кусок...
2. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 4. Размер: 44кб.
Часть текста: прах, Порхнувший в отраженных небесах. Так и снутри удвоены во мне Я сам, тарелка, яблоко на ней; Раздвинув ночью шторы, за стеклом Я открываю кресло со столом, Висящие над темной гладью сада, 10 Но лучше, если после снегопада Они, как на ковре, стоят вовне -- Там, на снегу, в хрустальнейшей стране! Вернемся в снегопад: здесь каждый клок Бесформен, медлен, вял и одинок. Унылый мрак, белесый бледный день, Нейтральный свет, абстрактных сосен сень. В ограду сини вкрадчиво-скользящей Ночь заключит картину со смотрящим; А утром -- чьи пришпоренные ноги 20 Вписали строчку в чистый лист дороги? -- Дивится перл мороза. Снова мы Направо слева ясный шифр зимы Читаем: точка, стрелка вспять, штришок, Вновь точка, стрелка вспять... фазаний скок! Се гордый граус, родственник тетерки Китаем наши претворил задворки. Из "Хольмса", что ли: вспять уводит след, Когда башмак назад носком надет. Был люб мне, взоры грея, всякий цвет. 30 Я мог сфотографировать предмет В своем зрачке. Довольно было мне Глазам дать волю или, в тишине, Шепнуть приказ, -- и все, что видит взор, -- Паркет, гикори лиственный убор, Застрех, капели стылые стилеты На дне глазницы оседало где-то И сохранялось час, и два. Пока Все это длилось, стоило слегка Прикрыть глаза -- и заново узришь 40 Листву, паркет или трофеи крыш. Мне в толк не взять, как видеть нашу дверь Мальчишкой мог я с озера: теперь Хотя листва не застит, я не вижу От Лейк-роуд ни крыльцо, ни даже крышу. Должно быть, здесь пространственный извив Создал загиб иль борозду, сместив Непрочный вид, -- лужайку и потертый Домишко меж Вордсмитом и Гольдсвортом. Вот здесь пекан, былой любимец мой, 50 Стоял в те дни, нефритовой листвой Как встрепанной гирляндой оплетенный, И тощий ствол с корою исчервленной В луче закатном бронзой пламенел. Он возмужал, он в жизни преуспел. Под ним мучнистый цвет на бледносиний Сменяют мотыльки -- под ним доныне Дрожит качелей дочкиных фантом. Сам дом таков, как был. Успели в нем Мы перестроить лишь одно крыло -- ...
3. Память, говори (глава 14)
Входимость: 4. Размер: 36кб.
Часть текста: стеклянном шарике – вот какой я вижу мою жизнь. Двадцать лет, проведенных в родной России (1899­1919), это дуга тезиса. Двадцать один год добровольного изгнания в Англии, Германии и Франции (1919­1940) – очевидный антитезис. Годы, которые я провел на новой моей родине (1940­1960), образуют синтез – и новый тезис. Сейчас моим предметом является антитезис, а точнее – моя европейская жизнь после окончания (в 1922-ом) Кембриджа. Оглядываясь на эти годы изгнанничества, я вижу себя и тысячи других русских людей, ведущими несколько странную, но не лишенную приятности, жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли иностранцев, призрачных немцев и французов, в чьих, не столь иллюзорных, городах нам, изгнанникам, доводилось жить. Глазам разума туземцы эти представлялись прозрачными, плоскими фигурами, вырезанными из целлофана, и хотя мы пользовались их изобретениями, аплодировали их клоунам, рвали росшие при их дорогах сливы и яблоки, между ними и нами не было и подобия тех человеческих отношений, которые у большинства эмигрантов были между собой. Порой казалось, что мы игнорируем их примерно так же, как бесцеремонный или очень глупый захватчик игнорирует бесформенную и безликую массу аборигенов; однако время от времени, – и по правде сказать, частенько, – призрачный мир, по которому мирно прогуливались наши музы и муки, вдруг отвратительно содрогался и ясно показывал нам, кто собственно бесплотный пленник, а кто жирный хан. Наша безнадежная физическая зависимость от того или другого государства, холодно предоставившего нам политическое убежище, становилась особенно очевидной, когда приходилось добывать или продлевать какую-нибудь дурацкую “визу”, какую-нибудь чертову “карт д'идантите”, ибо тогда жадный бюрократический ад норовил засосать просителя, и он изнывал...
4. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4. Размер: 66кб.
Часть текста: знаток в этих деликатных делах. Отар, бывший ее любовником, говорил, что когда вы шли за нею, и она знала, что вы за нею идете, в покачивании и игре ее стройных бедер была напряженная артистичность, нечто такое, чему арабских девушек обучали в особой школе особые парижские сводни, которых затем удушали. Хрупкие эти щиколки, говорил он, которые так близко сводила ее грациозная и волнообразная поступь,- это те самые "осторожные сокровища" из стихотворения Арнора, воспевающего мирагаль (деву миража), за которую "король мечтаний дал бы в песчаных пустынях времен триста верблюдов и три родника". On sбgaren wйrem tremkнn tri stбna Verbбlala wod gйv ut trн phantбna (Я пометил ударения.) Весь этот душещипательный лепет (по всем вероятиям, руководимый ее мамашей) на принца впечатления не произвел, он, следует повторить, относился к ней как к единокровной сестре, благоуханной и светской, с подкрашенным ротиком и с maussade{1}, расплывчатой, галльской манерой выражения того немногого, что ей желательно было выразить. Ее безмятежная грубость в отношениях с нервной и словообильной графиней казалась ему забавной. Он любил танцевать с ней - и только с ней. Ничто, ничто совершенно не вздрагивало в нем, когда она гладила его руку или беззвучно касалась чуть приоткрытыми губами его щеки, уже покрытой нагаром погубившего бал рассвета. Она, казалось, не огорчалась, когда он оставлял ее...
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 18)
Входимость: 3. Размер: 16кб.
Часть текста: годы его жизни Себастьян написал “Неясный асфодель”, книгу, которая бесспорно является наивысшим его достижением. Где и как он ее писал? В читальной зале Британского музея (вдали от бдительного догляда м-ра Гудмена). На скромном столике, затиснутом в угол парижского “бистро” (не из тех, к которым благоволила его любовница). В полотняном кресле под оранжевым парасолем где-нибудь в Канне или в Жуане, когда она со своей шайкой бросала его ради какой-то попойки. В ожидальне безвестной станции, между двумя сердечными приступами. В отеле, под клекот тарелок, отмываемых во дворе. Во множестве иных мест, о которых я могу лишь смутно догадываться. Тема книги проста: человек умирает; на протяжении всей книги вы чувствуете, как он угасает; его память и мысль сквозят в ней с большей или меньшей отчетливостью (подобно нарастанию и спаду отрывистого дыхания), выплескивая один образ, потом другой, отпуская его носиться по ветру или выбрасывая на берег, где он, кажется, с минуту шевелится и живет собственной жизнью, но тут же седое море вновь уволакивает его, он тонет или странно преображается. Человек умирает, и он герой повествования; но в то время, как жизни прочих людей этой книги кажутся совершенно...

© 2000- NIV