Cлово "МОЗГ, МОЗГИ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МОЗГУ, МОЗГА, МОЗГОМ

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 5.
2. Память, говори (глава 14)
Входимость: 4.
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4.
4. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 4.
5. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 3.
6. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 3.
7. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 18)
Входимость: 3.
8. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 3.
9. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 3.
10. Память, говори (глава 2)
Входимость: 3.
11. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 2.
12. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 2.
13. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 2.
14. Король, дама, валет. (глава 7)
Входимость: 2.
15. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 2.
16. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 2.
17. Пильграм
Входимость: 2.
18. Лолита. (часть 1, главы 15-17)
Входимость: 2.
19. Дар. (страница 7)
Входимость: 2.
20. Лолита. (часть 2, главы 23-25)
Входимость: 2.
21. Соглядатай
Входимость: 2.
22. Дар. (страница 4)
Входимость: 2.
23. Дар. (страница 10)
Входимость: 2.
24. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 6)
Входимость: 2.
25. Под знаком незаконнорожденных. страница 9
Входимость: 2.
26. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 2.
27. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 3)
Входимость: 2.
28. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 2.
29. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 2.
30. Смотри на Арлекинов! (страница 4)
Входимость: 2.
31. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 4)
Входимость: 2.
32. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 2.
33. Другие берега. (глава 2)
Входимость: 2.
34. Незавершенный роман
Входимость: 1.
35. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 1.
36. Артюр Рембо. Пьяный корабль
Входимость: 1.
37. Смотри на Арлекинов! (страница 5)
Входимость: 1.
38. Память, говори (глава 4)
Входимость: 1.
39. Дар. (страница 2)
Входимость: 1.
40. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 1.
41. Защита Лужина. (глава 11)
Входимость: 1.
42. Отчаяние. (глава 7)
Входимость: 1.
43. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 10)
Входимость: 1.
44. Королек
Входимость: 1.
45. Лолита. (часть 1, главы 21-22)
Входимость: 1.
46. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 1.
47. Отчаяние. (глава 9)
Входимость: 1.
48. Адмиралтейская игла
Входимость: 1.
49. Другие берега
Входимость: 1.
50. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 5. Размер: 61кб.
Часть текста: содержащим в себе столь важную идею, как идея абсолютной необходимости”. Гоните его в шею. Кто сказал, что я умру? Утверждение детерминиста можно опровергнуть и с несколько большим изяществом: бессознательное, вовсе не поджидающее нас где-то там впереди с секундомером и удавкой, облегает и Прошлое, и Настоящее со всех постижимых сторон, являясь характерной чертой не Времени как такового, но органического упадка, прирожденного всякой вещи независимо от того, наделена она сознанием Времени или нет. Да, я знаю, что другие умирают, но это не относится к делу. Я знаю еще, что вы и, вероятно, я тоже появились на свет, но это отнюдь не доказывает, будто мы с вами прошли через хрональную фазу, именуемую Прошлым: это мое Настоящее, малая пядь сознания твердит, будто так оно и было, а вовсе не глухая гроза бесконечного бессознания, приделанная к моему рождению, происшедшему пятьдесят два года и сто девяносто пять дней назад. Первое мое воспоминание восходит к середине июля 1870 года, т.е. к седьмому месяцу моей жизни (разумеется, у большинства людей способность к сознательной фиксации проявляется несколько позже, в...
2. Память, говори (глава 14)
Входимость: 4. Размер: 36кб.
Часть текста: в некоем центре; “антитезисом” – дугу покрупнее, которая противополагается первой, продолжая ее; а “синтезом” дугу еще более крупную, которая продолжает вторую, заворачиваясь вдоль наружной стороны первого загиба. И так далее. Цветная спираль в стеклянном шарике – вот какой я вижу мою жизнь. Двадцать лет, проведенных в родной России (1899­1919), это дуга тезиса. Двадцать один год добровольного изгнания в Англии, Германии и Франции (1919­1940) – очевидный антитезис. Годы, которые я провел на новой моей родине (1940­1960), образуют синтез – и новый тезис. Сейчас моим предметом является антитезис, а точнее – моя европейская жизнь после окончания (в 1922-ом) Кембриджа. Оглядываясь на эти годы изгнанничества, я вижу себя и тысячи других русских людей, ведущими несколько странную, но не лишенную приятности, жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли иностранцев, призрачных немцев и французов, в чьих, не столь иллюзорных, городах нам, изгнанникам, доводилось жить. Глазам разума туземцы эти представлялись прозрачными, плоскими фигурами, вырезанными из целлофана, и хотя мы пользовались их изобретениями, аплодировали их клоунам, рвали росшие при их дорогах сливы и яблоки, между ними и нами не было и подобия тех человеческих отношений, которые у большинства эмигрантов были между собой. Порой казалось, что мы игнорируем их примерно так же, как бесцеремонный или очень глупый захватчик игнорирует бесформенную и безликую массу аборигенов; однако время от времени, – и по правде сказать, частенько, – призрачный мир, по которому мирно прогуливались наши музы и муки, вдруг отвратительно содрогался и ясно показывал нам, кто собственно бесплотный пленник, а кто жирный хан. Наша безнадежная физическая зависимость от того или другого государства, холодно предоставившего нам политическое убежище, становилась особенно очевидной, когда приходилось добывать или продлевать какую-нибудь дурацкую “визу”,...
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4. Размер: 66кб.
Часть текста: затем удушали. Хрупкие эти щиколки, говорил он, которые так близко сводила ее грациозная и волнообразная поступь,- это те самые "осторожные сокровища" из стихотворения Арнора, воспевающего мирагаль (деву миража), за которую "король мечтаний дал бы в песчаных пустынях времен триста верблюдов и три родника". On sбgaren wйrem tremkнn tri stбna Verbбlala wod gйv ut trн phantбna (Я пометил ударения.) Весь этот душещипательный лепет (по всем вероятиям, руководимый ее мамашей) на принца впечатления не произвел, он, следует повторить, относился к ней как к единокровной сестре, благоуханной и светской, с подкрашенным ротиком и с maussade{1}, расплывчатой, галльской манерой выражения того немногого, что ей желательно было выразить. Ее безмятежная грубость в отношениях с нервной и словообильной графиней казалась ему забавной. Он любил танцевать с ней - и только с ней. Ничто, ничто совершенно не вздрагивало в нем, когда она гладила его руку или беззвучно касалась чуть приоткрытыми губами его щеки, уже покрытой нагаром погубившего бал рассвета. Она, казалось, не огорчалась, когда он оставлял ее ради более мужественных утех, снова встречая его в потемках машины, в полусвете кабаре покорной и двусмысленной улыбкой привычно целуемой дальней кузины. Сорок дней - от смерти королевы Бленды до его коронации - были, возможно, худшим сроком его жизни. Матери он не любил, и безнадежное, беспомощное раскаяние, которые он теперь испытывал, выродились в болезненный физический страх перед ее призраком. Графиня, которая, кажется, была постоянно при нем, шелестя где-то поблизости, склонила его к посещению сеансов столоверчения, проводимых опытным американским медиумом, вызывавшим дух королевы, орудуя той же планшеткой, посредством которой она толковала при жизни с Тормодусом...
4. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 4. Размер: 44кб.
Часть текста: кресло со столом, Висящие над темной гладью сада, 10 Но лучше, если после снегопада Они, как на ковре, стоят вовне -- Там, на снегу, в хрустальнейшей стране! Вернемся в снегопад: здесь каждый клок Бесформен, медлен, вял и одинок. Унылый мрак, белесый бледный день, Нейтральный свет, абстрактных сосен сень. В ограду сини вкрадчиво-скользящей Ночь заключит картину со смотрящим; А утром -- чьи пришпоренные ноги 20 Вписали строчку в чистый лист дороги? -- Дивится перл мороза. Снова мы Направо слева ясный шифр зимы Читаем: точка, стрелка вспять, штришок, Вновь точка, стрелка вспять... фазаний скок! Се гордый граус, родственник тетерки Китаем наши претворил задворки. Из "Хольмса", что ли: вспять уводит след, Когда башмак назад носком надет. Был люб мне, взоры грея, всякий цвет. 30 Я мог сфотографировать предмет В своем зрачке. Довольно было мне Глазам дать волю или, в тишине, Шепнуть приказ, -- и все, что видит взор, -- Паркет, гикори лиственный убор, Застрех, капели стылые стилеты На дне глазницы оседало где-то И сохранялось час, и два. Пока Все это длилось, стоило слегка Прикрыть глаза -- и заново узришь 40 Листву, паркет или трофеи крыш. Мне в толк не взять, как видеть нашу дверь Мальчишкой мог я с озера: теперь Хотя листва не застит, я не вижу От Лейк-роуд ни крыльцо, ни даже крышу. Должно быть, здесь пространственный извив Создал загиб иль борозду, сместив Непрочный вид, -- лужайку и потертый Домишко меж Вордсмитом и Гольдсвортом. Вот здесь пекан, былой любимец мой, 50 Стоял в те дни, нефритовой листвой Как встрепанной гирляндой оплетенный, И тощий ствол с корою исчервленной В луче закатном бронзой пламенел. Он возмужал, он в жизни преуспел. Под ним мучнистый цвет на бледносиний Сменяют мотыльки -- под ним доныне Дрожит качелей дочкиных фантом. Сам дом таков, как был. Успели в нем Мы перестроить лишь одно крыло -- 60 Солярий там: прозрачное стекло, Витые...
5. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 3. Размер: 61кб.
Часть текста: выросшей об угол с его домом (смотри также строки 181-182). Мои сведения о садовых Aves{1} ограничивались представителями северной Европы, однако молодой нью-вайский садовник, в котором я принимал участие (смотри примечание к строке 998), помог мне отождествить немалое число силуэтов и комических арий маленьких, с виду совсем тропических чужестранцев и, натурально, макушка каждого дерева пролагала пунктиром путь к труду по орнитологии на моем столе, к которому я кидался с лужайки в номенклатурной ажитации. Как тяжело я трудился, приделывая имя "зорянка" к самозванцу из предместий, к крупной птахе в помятом тускло-красном кафтане, с отвратным пылом поглощавшей длинных, печальных, послушных червей! Кстати, любопытно отметить, что хохлистая птичка, называемая по-земблянски sampel ("шелковый хвостик") и очень похожая на свиристель и очерком, и окрасом, явилась моделью для одной из трех геральдических тварей (двумя другими были, соответственно, олень северный, цвета натурального, и водяной лазурный, волосистый тож) в гербе земблянского короля Карла Возлюбленного (р.1915), о славных горестях которого я так часто беседовал с моим другом. Поэма началась в точке мертвого равновесия года, в первые послеполуночные минуты 1 июля, я в это время играл в шахматы с юным иранцем, завербованным в наши летние...

© 2000- NIV