Cлово "ОЛЬГА, ОЛЬГИ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОЛЬГУ, ОЛЬГЕ, ОЛЬГОЙ

1. Красавица
Входимость: 14. Размер: 10кб.
2. Дар. (страница 8)
Входимость: 12. Размер: 95кб.
3. Дар. (страница 7)
Входимость: 10. Размер: 81кб.
4. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 9. Размер: 39кб.
5. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 7. Размер: 29кб.
6. Адмиралтейская игла
Входимость: 6. Размер: 22кб.
7. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 5. Размер: 42кб.
8. Подвиг. (страница 6)
Входимость: 4. Размер: 37кб.
9. Под знаком незаконнорожденных. страница 10
Входимость: 3. Размер: 36кб.
10. Под знаком незаконнорожденных. страница 5
Входимость: 3. Размер: 38кб.
11. Звонок
Входимость: 2. Размер: 22кб.
12. Под знаком незаконнорожденных. страница 9
Входимость: 2. Размер: 25кб.
13. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 2. Размер: 42кб.
14. Отрывки, наброски пьес.
Входимость: 2. Размер: 29кб.
15. Память, говори (глава 3)
Входимость: 2. Размер: 47кб.
16. Пнин. (глава 5)
Входимость: 2. Размер: 42кб.
17. Подвиг. (страница 5)
Входимость: 2. Размер: 34кб.
18. Под знаком незаконнорожденных. страница 8
Входимость: 2. Размер: 28кб.
19. Подвиг. (страница 9)
Входимость: 2. Размер: 40кб.
20. Подвиг. (страница 3)
Входимость: 2. Размер: 36кб.
21. Камера Обскура. (страница 3)
Входимость: 2. Размер: 27кб.
22. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 9)
Входимость: 1. Размер: 16кб.
23. Память, говори (глава 10)
Входимость: 1. Размер: 34кб.
24. Память, говори (глава 6)
Входимость: 1. Размер: 40кб.
25. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1. Размер: 61кб.
26. Подвиг. (страница 7)
Входимость: 1. Размер: 40кб.
27. Пнин. (глава 2)
Входимость: 1. Размер: 55кб.
28. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 1. Размер: 21кб.
29. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 1. Размер: 37кб.
30. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 1. Размер: 66кб.
31. Дар. (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 72кб.
32. Под знаком незаконнорожденных. страница 3
Входимость: 1. Размер: 37кб.
33. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 1. Размер: 36кб.
34. Память, говори (глава 2)
Входимость: 1. Размер: 32кб.
35. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 1. Размер: 17кб.
36. Память, говори (глава 5)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
37. Изобретение Вальса. Пьеса в прозе. Действие 3
Входимость: 1. Размер: 44кб.
38. Подвиг. (страница 10)
Входимость: 1. Размер: 24кб.
39. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 25)
Входимость: 1. Размер: 6кб.
40. Дар. (страница 10)
Входимость: 1. Размер: 65кб.
41. Под знаком незаконнорожденных. страница 11
Входимость: 1. Размер: 31кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Красавица
Входимость: 14. Размер: 10кб.
Часть текста: выражение сложенных губ, шелковистость косы, доходившей до спинной впадинки,- все это и в самом деле было очаровательно. Нарядно, покойно и весело, как исстари у нас повелось, прошло это детство: луч усадебного солнца на обложке Bibliotheque Rose, классический иней петербургских скверов. Запас таких воспоминаний и составил то единственное приданое, которое оказалось у нее по выходе из России весной 1919 года. Все было в полном согласии с эпохой: мать умерла от тифа, брата расстреляли,- готовые формулы, конечно, надоевший говорок,- а ведь все это было, было, иначе не скажешь,- нечего нос воротить. Итак, в 1919 году перед нами взрослая барышня, с большим бледным лицом, перестаравшимся в смысле правильности, но все-таки очень красивым; высокого роста, с мягкой грудью, всегда в черном джемпере; шарф вокруг белой шеи и английская папироса в тонкоперстой руке с выдающейся косточкой на запястье. А была в ее жизни пора,- на исходе шестнадцатого года, что ли,- когда, летом, в дачном месте близ имения, не было гимназиста, который не собирался бы из-за нее стреляться, не было студента, который... Одним словом: особенное обаяние, которое, продержись оно еще некоторое время, натворило бы... нанесло бы... Но как-то ничего из этого не вышло,- все было как-то не так, зря: цветы,...
2. Дар. (страница 8)
Входимость: 12. Размер: 95кб.
Часть текста: книг, прочитанных им в крепости, фамилия Флобера написана по-французски через "о", и действительно, он его ставил ниже Захер-Мазоха и Шпильгагена. Он любил Беранже, как его любили средние французы. "Помилуйте, - восклицает Стеклов, - вы говорите, что этот человек был не поэтичен? Да знаете ли вы, что он со слезами восторга декламировал Беранже и Рылеева!" Его вкусы только окаменели в Сибири, - и по странной деликатности исторической судьбы, Россия за двадцать лет его изгнания не произвела (до Чехова) ни одного настоящего писателя, начала которого он не видел воочию в деятельный период жизни. Из разговоров с ним в Астрахани выясняется: "да-с, графский-то титул и сделал из Толстого великого-писателя-земли-русской": когда же к нему приставали, кто же лучший современный беллетрист, то он называл Максима Белинского. Юношей он записал в дневнике: "Политическая литература - высшая литература". Впоследствии пространно рассуждая о Белинском (Виссарионе, конечно), о котором распространяться, собственно, не полагалось, он ему следовал, говоря, что "Литература не может не быть служительницей того или иного направления идей", и что писатели "неспособные искренне одушевляться участием к тому, что совершается силою исторического движения вокруг нас... великого ничего не произведут ни в каком случае", ибо "история не знает произведений искусства, которые были бы созданы исключительно идеей прекрасного". Тому же Белинскому, полагавшему, что "Жорж Занд безусловно может входить в реестр имен европейских ...
3. Дар. (страница 7)
Входимость: 10. Размер: 81кб.
Часть текста: Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и помятая подушечка указательного пальца так навсегда и осталась темною от чернил. Вот тридцатые годы кончились, пошли сороковые. В шестнадцать лет он довольно знал языки, чтобы читать Байрона, Сю и Ггте (до конца дней стесняясь варварского произношения); уже владел семинарской латынью, благо отец был человек образованный. Кроме того некто Соколовский занимался с ним по-польски, а местный торговец апельсинами преподавал ему персидский язык, - и соблазнял табачным курением. Поступив в саратовскую семинарию, он там показал себя...
4. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 9. Размер: 39кб.
Часть текста: живой воды. Его волновалъ какой-нибудь повисшiй надъ альпiйской бездною мостъ, одушевленная сталь, божественная точность расчета. Онъ понималъ того впечатлительнаго археолога, который, расчистивъ ходъ къ еще неизвeстнымъ гробамъ и сокровищамъ, постучался въ дверь, прежде, чeмъ войти, и, войдя, упалъ въ обморокъ. Прекрасны свeтъ и тишина лабораторiй: какъ хорошiй ныряльщикъ скользитъ сквозь воду съ открытыми глазами, такъ, не напрягая вeкъ, глядитъ физiологъ на дно микроскопа, и медленно начинаютъ багровeть его шея и лобъ, - и онъ говоритъ, оторвавшись отъ трубки: "Все найдено". Человeческая мысль, летающая на трапецiяхъ звeздной вселенной, съ протянутой подъ ней математикой, похожа была на акробата, работающаго съ сeткой, но вдругъ замeчающаго, что сeтки въ сущности нeтъ, - и Мартынъ завидовалъ тeмъ, кто доходитъ до этого головокруженiя и новой выкладкой превозмогаетъ страхъ. Предсказать элементъ или создать теорiю, открыть горный хребетъ или назвать новаго звeря, - все было равно заманчиво. Въ наукe исторической Мартыну нравилось то, что онъ могъ ясно вообразить, и потому онъ любилъ Карляйля. Плохо запоминая даты и {74} пренебрегая обобщенiями, онъ жадно выискивалъ живое, человeческое, принадлежащее къ разряду тeхъ изумительныхъ подробностей, которыми грядущiя поколeнiя, пожалуй, пресытятся, глядя на старыя, моросящiя фильмы нашихъ временъ. Онъ живо себe представлялъ дрожащiй бeлый день, простоту черной гильотины, и неуклюжую возню на помостe, гдe палачи тискаютъ голоплечаго толстяка, межъ тeмъ, какъ въ толпe добродушный гражданинъ поднимаетъ подъ локотки любопытную, но низкорослую гражданку. Наконецъ, были науки, довольно смутныя: правовые, государственные, экономическiе туманы; они устрашали его тeмъ, что искра, которую онъ во всемъ любилъ, была...
5. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 7. Размер: 29кб.
Часть текста: - полутоп, полувздрог - и озарился. Он нажал третью кнопку. Хрупкая, тонкостенная, старомодная комнатка перемигнула, но не стронулась с места. Нажал еще. Еще мигание, стесненная неподвижность, неописуемый взгляд машины, которая не работает и знает, что работать уже не будет. Он вышел. И тут же с оптической живостью лифт смежил свои ясные карие очи. Он пошел вверх по впавшей в немилость, но сохранившей достоинство лестнице. Горбун поневоле, Круг вставил ключ и, медленно возвращаясь к обычному росту, вступил в глухое, гулкое, бурливое, гремучее и ревучее молчанье своей квартиры. Отъединенно стояло вдали меццотинто да-винчиева чуда - тринадцать персон за таким узким столом (фаянс ссудили монахи-доминиканцы). Свет ударил в ее коренастый зонтик с черепаховой ручкой, что стоял, откачнувшись от его большого зонта, оставленного не у дел. Он стянул оставшуюся перчатку, избавился от пальто и повесил на колышек фетровую широкополую черную шляпу. Широкополая черная шляпа, утратившая ощущение дома свалилась с колышка и была оставлена там, где легла. Он прошел широким длинным коридором, стены которого заливало, выплеснувшись из его кабинета, черное масло картин; все, что они показывали, - это трещины вслепую отраженного света. Резиновый мячик размером с большой апельсин спал на полу. Он вошел в столовую. Тарелка с холодным языком, украшенным ломтиками огурца, и румяная щечка сыра тихо ожидали его. Замечательный все-таки у этой женщины слух. Она выскользнула из своей комнаты рядом с детской и присоединилась к Кругу. Звали ее Клодиной, последнюю неделю она оставалась единственной прислугой в хозяйстве Круга: повар покинул дом, не одобряя того, что он очень точно назвал "подрывной атмосферой". - Слава Богу, - сказала она, - вы вернулись домой невредимым. Хотите горячего чаю? Он потряс головой, повернув к ней...

© 2000- NIV