Cлово "СТИХИ, СТИХ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СТИХАМИ, СТИХОВ, СТИХАХ

1. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 59.
2. Дар. (страница 2)
Входимость: 24.
3. Дар
Входимость: 23.
4. Дар. (страница 5)
Входимость: 22.
5. Дар. (страница 7)
Входимость: 17.
6. Дар. (страница 8)
Входимость: 10.
7. Стихи
Входимость: 9.
8. Пнин. (глава 7)
Входимость: 9.
9. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 8.
10. Адмиралтейская игла
Входимость: 8.
11. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 7.
12. Василий Шишков
Входимость: 7.
13. О Ходасевиче (эссе)
Входимость: 7.
14. Дар. (страница 6)
Входимость: 6.
15. Смотри на Арлекинов! (страница 2)
Входимость: 6.
16. Память, говори (глава 11)
Входимость: 6.
17. Дар. (страница 3)
Входимость: 6.
18. Подвиг. (страница 2)
Входимость: 6.
19. Память, говори (глава 12)
Входимость: 6.
20. Память, говори (глава 13)
Входимость: 6.
21. Забытый поэт
Входимость: 5.
22. Дар. (страница 9)
Входимость: 5.
23. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 5.
24. Память, говори (глава 14)
Входимость: 5.
25. Другие берега. (глава 12)
Входимость: 5.
26. Дар. (страница 10)
Входимость: 5.
27. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 4.
28. Уста к устам
Входимость: 4.
29. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 4.
30. Память, говори (глава 4)
Входимость: 4.
31. Машенька. (страница 2)
Входимость: 4.
32. Пнин. (глава 2)
Входимость: 4.
33. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 4.
34. Занятой человек
Входимость: 4.
35. Из Калмбрудовой поэмы "Ночное путешествие"
Входимость: 4.
36. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4.
37. * * * ("Звени, мой верный стих, витай, воспоминанье")
Входимость: 4.
38. Машенька. (страница 5)
Входимость: 3.
39. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 3.
40. Память, говори (глава 3)
Входимость: 3.
41. Страна стихов
Входимость: 3.
42. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 3.
43. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 3.
44. * * * ("И. А. Бунину")
Входимость: 3.
45. Подвиг. (страница 4)
Входимость: 3.
46. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 3.
47. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 2)
Входимость: 3.
48. Лолита
Входимость: 3.
49. * * * ("Как объясню? Есть в памяти лучи")
Входимость: 2.
50. К музе
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 59. Размер: 52кб.
Часть текста: "Еще безмолвствую и крепну я в тиши...", просвечивает в "Как я люблю тебя" ("...и в вечное пройти украдкою насквозь"), в "Вечере на пустыре" ("...оттого что закрыто неплотно, и уже невозможно отнять..."), и во многих других его произведениях. Но ближе всего он к ней подошел в стихотворении "Слава", где он определил ее совершенно откровенно как тайну, которую носит в душе и выдать которую не должен и не может. Этой тайне он был причастен много лет, почти не сознавая ее, и это она давала ему его невозмутимую жизнерадостность и ясность даже при самых тяжелых переживаниях и делала его совершенно неуязвимым для всяких самых глупых или злостных нападок. "Эта тайна та-та, та-та-та-та, та-та, а точнее сказать я не вправе." Чтобы еще точнее понять, о чем идет речь, предлагаю читателю ознакомиться с описанием Федором Годуновым-Чердынцевым своего отца в романе "Дар" (стр. 130, второй абзац, и продолжение на стр. 131). Сам Набоков считал, что все его стихи распадаются на несколько разделов. В своем предисловии к сборнику Poems and Problems (Стихи и задачи) он писал: "То, что можно несколько выспренне назвать европейским периодом моего стихотворчества, как будто распадается на несколько отдельных фаз: первоначальная, банальные любовные стихи (в этом издании не представлена); период, отражающий полное отвержение так называемой октябрьской революции; и период, продолжавшийся далеко за двадцатый год, некоего частного ретроспективно-ностальгического кураторства, а также стремления развить византийскую образность (некоторые читатели ошибочно усматривали в этом интерес к религии - интерес, который для меня ограничивался литературной стилизацией); а затем, в течение десятка лет, я видел свою задачу в том, чтобы каждое стихотворение имело сюжет и изложение (это было как бы реакцией против унылой, худосочной "парижской школы" эмигрантской поэзии); и...
2. Дар. (страница 2)
Входимость: 24. Размер: 83кб.
Часть текста: бы, не наслаждение, - единственное, горькое наслаждение, - перебирать имущество мертвого, а оно однако так и остается лежать нетронутым (спасительная лень души?); немыслимо, чтобы чужой дотронулся до него, но какое облегчение, если бы нечаянный пожар уничтожил этот драгоценный маленький шкал. Александр Яковлевич вдруг встал и, как бы случайно, так переставил стул около письменного стола, чтобы ни он, ни тень книг никак не могли служить темой для призрака. Разговор тем временем перешел на какого-то советского деятеля, потерявшего после смерти Ленина власть. "Ну, в те годы, когда я видал его, он был в зените славы и добра", - говорил Васильев, профессионально перевирая цитату. Молодой человек, похожий на Федора Константиновича (к которому именно поэтому так привязались Чернышевские), теперь очутился у двери, где, прежде чем выйти, остановился в полоборота к отцу, - и, несмотря на свой чисто умозрительный состав, ах, как он был сейчас плотнее всех сидящих в комнате! Сквозь Васильева и бледную барышню просвечивал диван, инженер Керн ...
3. Дар
Входимость: 23. Размер: 65кб.
Часть текста: к английскому изданию Бо'льшая часть "Дара" была написана в 1935-37 гг. в Берлине: последняя глава была закончена в 1937-м году на Ривьере. Главный эмигрантский журнал "Современные Записки", издававшийся в Париже группой бывших эсеров, напечатал роман частями (в книгах с 63-ей по 67-ую, в 1937-38 гг.), но с пропуском четвертой главы, которую отвергли по той же причине, по которой Васильев отказывается печатать содержащуюся в ней биографию (в третьей главе): прелестный пример того, как жизнь бывает вынуждена подражать тому самому искусству, которое она осуждает. Лишь в 1952-м году, спустя чуть ли не двадцать лет после того, как роман был начат, появился полный его текст, опубликованный самаритянской организацией: издательством имени Чехова. Занятно было бы представить себе режим, при котором "Дар" могли бы читать в России. Я жил тогда в Берлине с 1922-го года, т. е. одновременно с юным героем моей книги. Однако ни это обстоятельство, ни то, что у меня с ним есть некоторые общие интересы, как например, литература и чешуекрылые, ничуть не означает, что читатель должен воскликнуть "ага" и соединить творца и творение. Я не Федор Годунов-Чердынцев и никогда им не был; мой отец ...
4. Дар. (страница 5)
Входимость: 22. Размер: 67кб.
Часть текста: как сначала газ не брал спички, шумно лопаясь; укрощенный, вспыхивал и ровно шипел. Первые шаги возвращались, уже на каблуках; на кухне начинался скорый, сердито взволнованный разговор. Как иные говорят с южным или московским акцентом, так мать и дочь неизменно говорили между собой с произношением ссоры. Голоса были схожи, оба смуглые и гладкие, но один был грубее и как бы теснее, другой - вольнее и чище. В рокоте материнского была просьба, даже виноватая просьба; в укорачивающихся ответах дочери звенела злость. Под эту невнятную утреннюю бурю Федор Константинович опять мирно засыпал. В редеющей местами дремоте он различал звуки уборки; стена вдруг рушилась на него: это половая щетка поехала и хлопнулась у его двери. Раз в неделю толстая, тяжело переводившая дух, пахнувшая кислым потом швейцариха приходила с пылесосом, и тогда начинался ад, мир рвался на части, адский скрежет проникал в самую душу, разрушая ее, и гнал Федора Константиновича из постели, из комнаты, из дома. Обычно же, около десяти Марианна Николаевна в свою очередь занимала ванную, а после нее, уже харкая на ходу, туда следовал Иван Борисович. Воду он спускал до пяти раз; ванной не пользовался, удовлетворяясь лепетом маленького умывальника. К...
5. Дар. (страница 7)
Входимость: 17. Размер: 81кб.
Часть текста: просвещенный, все так же на ветру, в одежде оживленной, к своим же Истина склоняется перстам, с улыбкой женскою и детскою заботой как будто в пригоршне рассматривая что-то, из-за плеча ее невидимое нам. Сонет - словно преграждающий путь, а может быть, напротив, служащий тайной связью, которая объяснила бы всг , - если бы только ум человеческий мог выдержать оное объяснение. Душа окунается в мгновенный сон, - и вот, с особой театральной яркостью восставших из мертвых, к нам навстречу выходят: с длинной тростию, в шелковой рясе гранатного колера, с вышитым поясом на большом животе о. Гавриил, и с ним, уже освещенный солнцем, весьма привлекательный мальчик розовый, неуклюжий, нежный. Подошли. Сними шляпу, Николя. Волосы с рыжинкой, веснушки на лобике, в глазах ангельская ясность, свойственная близоруким детям. Кипарисовы, Парадизовы, Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но...

© 2000- NIV