Cлово "ЭПИЛОГ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЭПИЛОГА, ЭПИЛОГЕ

1. Отчаяние. (глава 10)
Входимость: 2.
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 2.
3. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 1.
4. Другие берега
Входимость: 1.
5. Память, говори
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Отчаяние. (глава 10)
Входимость: 2. Размер: 33кб.
Часть текста: такой, которая бы не измeнила. На войнe было довольно погано, но война прошла, какъ все проходитъ. У всякой мыши есть свой домъ... Я люблю бeлокъ и воробьевъ. Пиво въ Чехiи дешевле. О, если бъ можно было подковать себe ноги въ кузницe, - какая экономiя! Министры всe подкуплены, а поэзiя это ерунда. Однажды на ярмаркe я видeлъ двухъ близнецовъ, - предлагали призъ тому, кто ихъ различитъ, рыжiй Фрицъ далъ одному въ ухо, оно покраснeло, - вотъ примeта! Какъ мы смeялись... Побои, воровство, убiйство, - все это дурно или хорошо, смотря по обстоятельствамъ. Я присваивалъ деньги, если они попадались подруку: что взялъ - твое, ни своихъ, ни чужихъ денегъ не бываетъ, на грошe не написано: принадлежитъ Мюллеру. Я люблю деньги. Я всегда хотeлъ найти вeрнаго друга, мы бы съ нимъ музыцировали, онъ бы въ наслeдство мнe оставилъ домъ и цвeтникъ. Деньги, милыя деньги. Милыя маленькiя деньги. Милыя большiя деньги. Я ходилъ по дорогамъ, тамъ и сямъ работалъ. Однажды мнe попался франтъ, утверждавшiй, что похожъ на меня. Глупости, онъ не былъ похожъ. Но я съ нимъ не спорилъ ибо онъ былъ богатъ, и всякiй, кто съ богачемъ знается, можетъ и самъ разбогатeть. Онъ хотeлъ, чтобы я вмeсто него {167} прокатился, а тeмъ временемъ онъ бы обдeлалъ свои шахермахерскiя дeла. Этого шутника я убилъ и ограбилъ. Онъ лежитъ въ лeсу. Лежитъ въ лeсу, кругомъ снeгъ, каркаютъ вороны, прыгаютъ бeлки. Я люблю бeлокъ. Бeдный господинъ въ хорошемъ пальто лежитъ мертвый, недалеко отъ своего автомобиля. Я умeю править автомобилемъ. Я люблю фiалки и музыку. Я родился въ Цвикау. Мой отецъ былъ лысый сапожникъ въ очкахъ, мать - краснорукая прачка. Когда она сердилась - - И опять все сначала, съ новыми нелeпыми подробностями. Такъ укрeпившееся отраженiе предъявляло свои права. Не я искалъ убeжища въ чужой странe, не я обрасталъ бородой, а Феликсъ,...
2. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 2. Размер: 39кб.
Часть текста: le cristal d'Ex, “как бы становится вровень с высшими проявлениями человеческой мысли – чистой математикой и разгадыванием шифров” (из неопубликованного рекламного объявления). По меньшей мере два раза в год наша счастливая чета отправлялась в сказочно долгие путешествия. Ада больше не вскармливала и не собирала бабочек, но во всю свою здоровую, прекрасную старость увлеченно снимала на пленку их жизнь в естественной среде – на нижней оконечности своего парка или на самом конце света, – как они плывут и вспархивают, опускаются на гроздья цветов или в грязь, скользят поверх травы или гранита, сражаются или спрягаются. Ван сопровождал ее во время съемок в Бразилии, Конго, Новой Гвинее, но втайне предпочитал сидение с долгим стаканом под тентом долгому бдению под деревом в ожидании, покуда некая редкость не опустится на приманку и не позволит заснять себя в цвете. Потребовалась бы еще одна книга, чтобы описать Адины приключения в Адаландии. Фильмы (и выставленных для опознания распятых актеров) можно по предварительной договоренности увидеть в музее “Люсинда” – Манхаттан, Парк-лэйн, дом 5. 2 Он оправдал родовой девиз: “Здоровее, чем Вин, только Винов сын”. В пятьдесят лет, оглядываясь назад, он мог различить лишь один сужавшийся в отдалении больничный коридор (с парой убегающих, обутых в белое гладких ножек), по которому его когда-либо катили. Однако теперь он стал замечать, что в его физическом самочувствии появляются неприметные, ветвящиеся трещинки, как будто неизбежный распад слал ему через серый простор статичного времени своих эмиссаров. Заложенный нос навлекал удушливые сны, и за дверью каждой легчайшей простуды его поджидала вооруженная тупой пикой межреберная невралгия. Чем поместительнее становился его ночной столик, тем гуще...
3. Приглашение на казнь. (страница 2)
Входимость: 1. Размер: 45кб.
Часть текста: Родиона, - проскользнув под его руками, державшими поднос. - Тю-тю-тю, - предостерегающе произнес он, заклиная шоколадную бурю. Мягкой ногой прикрыл за собой дверь, ворча в усы: - Вот проказница... Эммочка между тем спряталась от него за стол, присев на корточки. - Книжку читаете? - заметил Родион, светясь добротой. - Дело хорошее. Цинциннат, не поднимая глаз со страницы, издал мычание, утвердительный ямб, - но глаза уже не брали строчек. Родион, исполнив нехитрые свои обязанности, - тряпкой погнав расплясавшуюся в луче пыль и накормив паука, - удалился. Эммочка - все еще на корточках, но чуть вольнее, чуть покачиваясь, как на рессорах, - скрестив голые пушистые руки, полуоткрыв розовый рот и моргая длинными, бледными, как бы даже седыми, ресницами, смотрела поверх стола на дверь. Уже знакомое движение: быстро, первыми попавшимися пальцами, отвела льняные волосы с виска, кинув искоса взгляд на Цинцинната, который отложил книжку и ждал, что будет дальше. - Ушел, - сказал Цинциннат. Она встала с корточек, но, еще согбенная, смотрела на дверь. Была смущена, не знала, что предпринять. Вдруг, оскалясь, сверкнув балеринными икрами, бросилась к двери, - разумеется, запертой. От ея муарового кушака в камере ожил воздух. Цинциннат задал...
4. Другие берега
Входимость: 1. Размер: 26кб.
Часть текста: для нужд сочинительства с русского на иностранный язык без труда, будь я, скажем, Джозеф Конрад, который, до того, как начал писать по-английски, никакого следа в родной (польской) литературе не оставил, а на избранном языке (английском) искусно пользовался готовыми формулами. Когда, в 1940 году, я решил перейти на английский язык, беда моя заключалась в том, что перед тем, в течение пятнадцати с лишком лет, я писал по-русски и за эти годы наложил собственный отпечаток на свое орудие, на своего посредника. Переходя на другой язык, я отказывался таким образом не от языка Аввакума, Пушкина, Толстого-или Иванова, няни, русской публицистики- словом, не от общего языка, а от индивидуального, кровного наречия. Долголетняя привычка выражаться по-своему не позволяла довольствоваться на новоизбранном языке трафаретами,- и чудовищные трудности предстоявшего перевоплощения, и ужас расставанья с живым, ручным существом ввергли меня сначала в состояние, о котором нет надобности распространяться; скажу только, что ни один стоящий на определенном уровне писатель его не испытывал до меня. Я вижу невыносимые недостатки в таких моих английских сочинениях, как например "The Real Life of Sebastian Knight" ("Истинная жизнь Себастьяна Найта" (англ.)); есть кое-что удовлетворяющее меня в "Bend Sinister" ("Под знаком незаконнорожденных" (англ.) ) и некоторых отдельных рассказах, печатавшихся время от времени в журнале "The New Yorker". Книга "Conclusive Evidence" писалась долго (1946-1950), с особенно мучительным трудом, ибо память была настроена на один лад - музыкально недоговоренный русский,- а навязывался ей другой лад, английский и...
5. Память, говори
Входимость: 1. Размер: 38кб.
Часть текста: Эта книга представляет собой собрание систематически связанных личных воспоминаний, простирающихся, географически, от Санкт-Петербурга до Сен-Назера и охватывающих тридцать семь лет, с августа 1903-го по май 1940-го, с лишь немногими вылазками в более позднее пространство-время. Очерк, с которого началась вся серия, соответствует тому, что стало теперь пятой главой. Я написал его по-французски, озаглавив “Mademoiselle O”, тридцать лет назад, в Париже, где Жан Полан опубликовал его во втором номере журнала “Мезюр”, 1936 год. Фотография (напечатанная недавно в книге Гизель Френд “Джеймс Джойс в Париже”) напоминает об этом событии, впрочем, я (один из членов группы “Мезюр”, расположившихся вокруг каменного садового столика) ошибочно обозначен в этой книге как Одиберти. В Америке, куда я перебрался 28 мая 1940-го года, “Mademoiselle O” была переведена покойной Хильдой Уорд на английский, пересмотрена мною и опубликована Эдвардом Уиксом в январском, 1943-го года, номере журнала “Атлантик Мансли” (ставшего также первым журналом, печатавшим мои, написанные в Америке, рассказы). Моя связь с “Нью-Йоркер” началась (при посредстве Эдмунда Уилсона) с напечатанного в апреле 1942-го года стихотворения, за которым последовали другие перемещенные стихи; однако первое прозаическое сочинение появилось здесь только 3 января 1948-го года, им был “Портрет Моего Дяди” (глава третья в окончательной редакции книги), написанный в июне 1947-го года в Коламбайн Лодж, Эстес-Парк, Колорадо, где мы с женой и сыном вряд ли смогли бы задержаться надолго, если бы призрак моего прошлого не произвел на Гарольда Росса столь сильного впечатления. Тот же самый журнал напечатал главу четвертую (“Мое Английское Образование”, 27...

© 2000- NIV