Cлово "ЖИВУЩИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖИВУЩИЕ, ЖИВУЩИХ, ЖИВУЩАЯ, ЖИВУЩЕЙ

1. Отрывки, наброски пьес.
Входимость: 2.
2. Торжество добродетели (эссе)
Входимость: 2.
3. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 1.
4. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 1.
5. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 1.
6. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 21)
Входимость: 1.
7. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1.
8. Как-то раз в Алеппо...
Входимость: 1.
9. Дар. (страница 7)
Входимость: 1.
10. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 20)
Входимость: 1.
11. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 3)
Входимость: 1.
12. Соглядатай
Входимость: 1.
13. Дар. (страница 4)
Входимость: 1.
14. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 1.
15. Приглашение на казнь. (страница 4)
Входимость: 1.
16. Приглашение на казнь
Входимость: 1.
17. Камера Обскура. (страница 6)
Входимость: 1.
18. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 2)
Входимость: 1.
19. Подлец
Входимость: 1.
20. Подвиг. (страница 8)
Входимость: 1.
21. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 1.
22. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 1.
23. Дар. (страница 9)
Входимость: 1.
24. Набор
Входимость: 1.
25. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 12)
Входимость: 1.
26. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 32)
Входимость: 1.
27. Приглашение на казнь. (страница 7)
Входимость: 1.
28. Лолита. (часть 1, главы 30-32)
Входимость: 1.
29. Другие берега. (глава 6)
Входимость: 1.
30. Благость
Входимость: 1.
31. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Отрывки, наброски пьес.
Входимость: 2. Размер: 29кб.
Часть текста: из СССР Драма в пяти действиях Действие первое Кабачок-подвал. В глубине - узкое продольное окно, полоса стекла, почти во всю ширину помещения. Так как это окно находится на уровне тротуара, то видны ноги прохожих. Слева - дверь, завешенная синим сукном, ее порог на уровне нижнего края окна, и посетитель сходит в подвал по шести синим ступенькам. Справа от окна - наискось идущая стойка, за ней - по правой стене - полки с бутылками, и поближе к авансцене - низкая дверь, ведущая в погреб. Хозяин, видимо, постарался придать кабачку русский жанр, который выражается в синих бабах и павлинах, намалеванных на задней стене, над полосой окна, но дальше этого его фантазия не пошла. Время - около девяти часов весеннего вечера. В кабачке еще не началась жизнь, - столы и стулья стоят как попало. Федор Федорович, официант, наклонившись над стойкой, размещает в двух корзинах фрукты. В кабачке по-вечернему тускловато, - и от этого лицо Федор Федоровича и его белый китель кажутся особенно бледными. Ему лет двадцать пять, светлые волосы очень гладко прилизаны, профиль - острый, движенья не лишены какой-то молодцеватой небрежности. Виктор Иванович Ошивенский, хозяин кабачка, пухловатый, тяжеловатый, опрятного вида старик с седой бородой и в пенсне, прибивает к задней стене справа от окна большущий белый лист, на котором можно различить надпись "Цыганский хор". Изредка в полосе окна слева направо, справа налево...
2. Торжество добродетели (эссе)
Входимость: 2. Размер: 13кб.
Часть текста: отчетливую черту между литературой буржуазной и пролетарской. Мое преимущество перед ним как будто заключается в том, что я совершенно несознательный элемент, не питаю никакой классовой ненависти к людям, живущим лучше меня, к золотозубому биржевику, хлещущему с утра шампанское, или к упитанному швейцару, состоящему,- как, впрочем, все берлинские швейцары,- в коммунистическом ордене,- а посему могу подходить к политике, философии, литературе без буржуазных или иных предрасположении. Однако проницательный и честный советский критик ответит, что человеческий, внеклассовый подход к вещам - абсурд или, точнее, что самая беспристрастность оценки есть уже скрытая форма буржуазности. Утверждение чрезвычайно важное, ибо из него следует, что выдержанный коммунист, потомственный пролетарий, и несдержанный помещик, потомственный дворянин, по-разному воспринимают простейшие в мире вещи - удовольствие от глотка холодное воды в жаркий день, боль от сильного удара по голове, раздражение от неудобной обуви и много других человеческих ощущений, одинаково свойственных всем смертным. Напрасно я стал бы утверждать, что ответственный работник чихает и зевает так же, как безответственный буржуа; не я прав, а советский критик. Все дело в том, что классовое мышление - некая призрачная роскошь, нечто высоко духовное и идеальное, единственное, что может спасти от понятного отчаяния пролетарского человека, анатомически устроенного по буржуазному образцу и обреченного не только жить под буржуазной синевой неба и работать буржуазными пятипалыми руками, но и носить в себе до конца дней того костлявого персонажа, которого буржуазные ученые зовут буржуазным словом "скелет". И вот получается любопытная вещь: как...
3. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
Часть текста: на свою руку, топыря и снова сдвигая пальцы. Ногти были желтые от курения, с грубыми заусенцами, на суставах тянулись толстые поперечные морщинки, пониже росли редкие волоски. Он положил руку на стол, рядом с ее рукой, молочно-бледной, мягкой на вид, с коротко и аккуратно подстриженными ногтями. "Я жалею, что не знала вашего отца,- сказала она погодя.- Он, должно быть, был очень добрым, очень серьезным, очень любил вас". Лужин промолчал. "Расскажите мне еще что-нибудь,- как вы тут жили? Неужели вы были когда-нибудь маленьким, бегали, возились?" Он опять положил обе руки на трость,- и, по выражению его лица, по сонному опусканию тяжелых век, по чуть раскрывшемуся рту, словно он собирался зевнуть, она заключила, что ему стало скучно, что вспоминать надоело. Да и вспоминал-то он равнодушно,- ей было странно, что вот, он месяц тому назад потерял отца и сейчас без слез может смотреть на дом, где он в детстве жил с ним вместе. Но даже в этом равнодушии, в его неуклюжих словах, в тяжелых движениях его души, как бы поворачивавшейся спросонья и засыпавшей снова, ей мерещилось что-то трогательное, трудно определимая прелесть, которую она в нем почувствовала с первого дня их знакомства. И как таинственно было то, что, несмотря на...
4. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 1. Размер: 25кб.
Часть текста: на четвереньках подползал к твоему креслу, моя Лолита! Она тогда смотрела на меня взглядом, похожим на серый мохнатый вопросительный знак (говорящий с недоверием, с раздражением: "Как - уже опять?"); ибо ты ни разу не соизволила понять, что я способен, без каких-либо определенных намерений, нестерпимо хотеть уткнуться лицом в твою шотландскую юбочку, моя любимая! Боже мой - хрупкость твоих голых рук и ног, Боже мой, как тянуло меня сложить, обнять все четыре этих прозрачных, прелестных конечности, вроде как ноги сложенного жеребенка, и взять твою голову в мои недостойные руки, и подтянуть кверху кожу висков с обеих сторон, и поцеловать твои окитайченные глаза, и - "Ax, отстань от меня, старый павиан!", говорила ты. "Христа ради, прошу тебя, отстать от меня наконец!" И я вставал с пола, а ты смотрела, нарочитым дерганьем лица подржкая моему нервному тику. Но ничего, это не имеет значения, я всего лишь животное, ничего, будем продолжать зту жалкую повесть. 11 Как-то в понедельник, в одно декабрьское, кажется, утро, позвонила мисс Пратт и попросила меня приехать поговорить кое о чем. Я знал, что отметки Долли за последний месяц были неважные; но вместо того, чтобы удовлетвориться каким-нибудь правдоподобным объяснением вызова, я вообразил Бог знает какие ужасы и должен был подкрепить себя пинтой джинанаса, прежде чем решиться поехать в школу. Медленно, с таким чувством, будто весь состою из гортани и сердца, я взошел на плаху. Мисс Пратт, огромная, неряшливого вида женщина с седыми волосами, широким, плоским носом и маленькими глазками за стеклами роговых...
5. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 1. Размер: 61кб.
Часть текста: украшающие серо-бурые крылья, и на изящное рулевое перо с вершинкой желтой и яркой, словно свежая краска. Когда в последний год жизни Шейда мне выпало счастье соседствовать с ним в идиллических всхолмиях Нью-Вая (смотри Предисловие), я часто видел именно этих птиц, весьма компанейски пирующих среди меловато-сизых ягод можжевеловки, выросшей об угол с его домом (смотри также строки 181-182). Мои сведения о садовых Aves{1} ограничивались представителями северной Европы, однако молодой нью-вайский садовник, в котором я принимал участие (смотри примечание к строке 998), помог мне отождествить немалое число силуэтов и комических арий маленьких, с виду совсем тропических чужестранцев и, натурально, макушка каждого дерева пролагала пунктиром путь к труду по орнитологии на моем столе, к которому я кидался с лужайки в номенклатурной ажитации. Как тяжело я трудился, приделывая имя "зорянка" к самозванцу из предместий, к крупной птахе в помятом тускло-красном кафтане, с отвратным пылом поглощавшей длинных, печальных, послушных червей! Кстати, любопытно отметить, что хохлистая птичка, называемая по-земблянски sampel ("шелковый хвостик") и очень похожая на свиристель и очерком, и окрасом, явилась моделью для одной из трех геральдических тварей (двумя другими были,...

© 2000- NIV