Cлово "ЖУРЧАЩИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЖУРЧАЩЕГО, ЖУРЧАЩУЮ, ЖУРЧАЩЕЕ, ЖУРЧАЩАЯ, ЖУРЧАЩЕЙ

1. Отрывки, наброски пьес.
Входимость: 2. Размер: 29кб.
2. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 2. Размер: 62кб.
3. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 1. Размер: 35кб.
4. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 1. Размер: 23кб.
5. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1. Размер: 47кб.
6. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 1. Размер: 45кб.
7. Пильграм
Входимость: 1. Размер: 30кб.
8. Машенька. (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
9. Лунная ночь
Входимость: 1. Размер: 1кб.
10. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 10)
Входимость: 1. Размер: 11кб.
11. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 1. Размер: 36кб.
12. Другие берега. (глава 5)
Входимость: 1. Размер: 38кб.
13. Память, говори (глава 5)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
14. Камера Обскура
Входимость: 1. Размер: 62кб.
15. Камера Обскура. (страница 3)
Входимость: 1. Размер: 27кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Отрывки, наброски пьес.
Входимость: 2. Размер: 29кб.
Часть текста: кабачке по-вечернему тускловато, - и от этого лицо Федор Федоровича и его белый китель кажутся особенно бледными. Ему лет двадцать пять, светлые волосы очень гладко прилизаны, профиль - острый, движенья не лишены какой-то молодцеватой небрежности. Виктор Иванович Ошивенский, хозяин кабачка, пухловатый, тяжеловатый, опрятного вида старик с седой бородой и в пенсне, прибивает к задней стене справа от окна большущий белый лист, на котором можно различить надпись "Цыганский хор". Изредка в полосе окна слева направо, справа налево проходят ноги. На желтоватом фоне вечера они выделяются с плоской четкостью, словно вырезанные из черного картона. Ошивенский некоторое время прибивает, затем судорожно роняет молоток. Ошивенский. Черт!.. Прямо по ногтю... Федор Федорович. Что же это вы так неосторожно, Виктор Иванович. Здорово, должно быть, больно? Ошивенский. Еще бы не больно... Ноготь, наверно, сойдет. Федор Федорович. Давайте, я прибью. А написано довольно красиво, правда? Нужно заметить, что я очень старался. Не буквы, а мечта. Ошивенский. В конце концов, эти цыгане только лишний расход. Публики не прибавится. Не сегодня завтра мой кабачишко... как вы думаете, может быть, в холодной воде подержать? Федор Федорович. Да, помогает. Ну вот, готово! На самом видном месте. Довольно эффектно. Ошивенский. Не сегодня завтра мой кабачишко лопнет. И опять изволь рыскать по этому проклятому Берлину, искать, придумывать что-то... А мне как-никак под семьдесят. И устал же я, ох как устал... Федор Федорович. Пожалуй, красивей будет, если так: белый виноград с апельсинами, а черный с бананами. Просто и аппетитно. Ошивенский. Который час? Федор Федорович. Девять. Я предложил бы сегодня иначе столики расставить. Все равно, когда на будущей неделе начнут распевать ваши...
2. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 2. Размер: 62кб.
Часть текста: операция, которой он подвергся (трепанация черепа), причина долгого беспамятства (кровоизлияние в мозг). Настала, однако, определенная минута, когда эти сведения оказались собраны воедино, - он был жив, отчетливо мыслил, знал, что поблизости Магда и француженка-сиделка, знал, что последнее время приятно дремал и что сейчас проснулся... а вот который час - неизвестно, вероятно, раннее утро. Лоб и глаза еще покрывала повязка, мягкая на ощупь; темя же уже было открыто, и странно было трогать частые колючки отрастающих волос. В памяти у него, в стеклянной памяти, глянцевито переливался как бы цветной фотографический снимок: загиб белой дороги, черно-зеленая скала слева, справа - синеватый парапет, впереди - вылетевшие навстречу велосипедисты - две пыльные обезьяны в красно-желтых фуфайках; резкий поворот руля, автомобиль взвился по блестящему скату щебня, и вдруг, на одню долю мгновения, вырос чудовищный телеграфный столб, мелькнула в глазах растопыренная рука Магды, и волшебный фонарь мгновенно потух. Дополнялось это воспоминание тем, что вчера, или третьего дня, или еще раньше - когда, в точности не известно, - рассказала ему Магда, вернее Магдин голос, почему только голос? почему он ее так давно не видел по-настоящему? да, повязка, скоро, вероятно, можно будет снять... Что же Магдин голос рассказывал? "...если бы не столб, мы бы, знаешь, бух через парапет в пропасть. Было очень страшно. У меня весь бок в синяках до сих пор. Автомобиль перевернулся - разбит ...
3. Лолита. (часть 2, главы 3-5)
Входимость: 1. Размер: 35кб.
Часть текста: Я вовсе не стремлюсь создать впечатление, что мне не давалось счастье. Милый читатель должен понять, что странник, обладающий нимфеткой, очарованный и порабощенный ею, находится как бы за пределом счастья! Ибо нет на земле второго такого блаженства, как блаженство нежить нимфетку. Оно "вне конкурса", это блаженство, оно принадлежит к другому классу, к другому порядку чувств. Да, мы ссорились, да, она бывала прегадкой, да, она чинила мне всякие препятствия, но невзирая на ее гримасы, невзирая на грубость жизни, опасность, ужасную безнадежность, я все-таки жил на самой глубине избранного мной рая - рая, небеса которого рдели как адское пламя, - но все-таки, рая. Иной опытный психиатр, который сейчас изучает мой труд - и которого д-р Гумберт успел погрузить, надеюсь, в состояние кроличьего гипноза - несомненно очень хотел бы, чтобы рассказчик повез свою Лолиту на берег моря и там бы нашел по крайней мере "гратификацию" давнего позыва, а именно избавление от "подсознательного" наваждения незавершенного детского романа с изначальной маленькой мисс Ли. Что ж, товарищ доктор, позвольте вам сказать, что я действительно искал пляжа, хотя...
4. Смерть ("...И эту власть над разумом чужим")
Входимость: 1. Размер: 23кб.
Часть текста: Двадцать лет сжималось и разжималось сердце, кровь живую закачивая в жилы и обратно вбирая... Вдруг - остановилось... Эдмонд Страшно ты говоришь об этом... Друг мой... Помнишь?.. Она была так молода!.. Гонвил Читала вот эту книжку, выронила... Эдмонд Жизнь - безумный всадник. Смерть - обрыв нежданный, немыслимый. Когда сказали мне - так, сразу - я не мог поверить. Где же она лежит? Позволь мне... Гонвил Унесли... Эдмонд Как странно... Ты не понимаешь, Гонвил: она всегда ходила в темном... Стелла - мерцающее имя в темном вихре. И унесли... Ведь это странно,- правда?.. Гонвил Садись, Эдмонд. Мне сладко, что чужая печаль в тебе находит струны... Впрочем, с моей женой ты, кажется, был дружен? Эдмонд Как ты спокоен, Гонвил, как спокоен!.. Как утешать тебя? Ты - словно мрамор: торжественное белое страданье... Гонвил Ты прав - не утешай. Поговорим о чем-нибудь простом, земном. Неделю ведь мы с тобой не виделись. Что делал? О чем раздумывал? Эдмонд О смерти. Гонвил Полно! Ведь мы о ней беседовали часто. Нет - будем жить. В темницу заключенный за полчаса до казни, паука рассматривает беззаботно. Образ ученого пред миром. Эдмонд Как ты спокоен, Гонвил. Говорил ты, что наша смерть - Гонвил - быть может, удивленье, быть может - ничего. Склоняюсь, впрочем, к последнему, но есть одно: крепка земная мысль: прервать ее стремленье...
5. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1. Размер: 47кб.
Часть текста: путешественника, который приносит домой с Востока фаунистические фантазии, явственно отзывающие скорее домашним бестиарием, который он знает с измальства, чем прямыми зоологическими изысканиями. Так, в первом варианте этой главы, описывая набоковский герб (мельком виденный многие годы назад среди иных семейных мелочей), я каким-то образом умудрился обратить его в домашнее диво – двух медведей, подпирающих огромную шашечницу. К нынешнему времени я отыскал его, этот герб, и с разочарованием обнаружил, что сводится он всего-навсего к двум львам – буроватым, и возможно, чересчур лохматым, но с медведями все же нимало не схожим зверюгам, – удовлетворенно облизывающимся, вздыбленным, смотрящим назад, надменно предъявляющим щит невезучего рыцаря, всего лишь одной шестнадцатой частью схожий с шахматной доской из чередующихся лазурных и красных квадратов, с крестом серебряным, трилистниковым, в каждом. Поверх щита можно видеть то, что осталось от рыцаря: грубый шлем и несъедобный латный воротник, а с ними одну бравую руку, торчащую, еще сжимая короткий меч, из орнамента...

© 2000- NIV