Cлово "ВНУТРЕННИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВНУТРЕННЕЙ, ВНУТРЕННИМ, ВНУТРЕННЮЮ, ВНУТРЕННЕ, ВНУТРЕННЕГО

1. Дар. (страница 2)
Входимость: 4.
2. Память, говори (глава 13)
Входимость: 4.
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4.
4. Волшебник
Входимость: 4.
5. Дар. (страница 5)
Входимость: 4.
6. Пнин
Входимость: 4.
7. Камера Обскура. (страница 5)
Входимость: 3.
8. Дар. (страница 7)
Входимость: 3.
9. Дар. (страница 3)
Входимость: 3.
10. Бледное пламя. Поэма в четырех песнях
Входимость: 3.
11. Дар. (страница 8)
Входимость: 3.
12. Дар. (страница 10)
Входимость: 3.
13. Под знаком незаконнорожденных. страница 9
Входимость: 3.
14. Дар. (страница 9)
Входимость: 3.
15. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 7)
Входимость: 3.
16. Незавершенный роман
Входимость: 2.
17. Лолита. (часть 2, главы 14-16)
Входимость: 2.
18. Защита Лужина. (глава 2)
Входимость: 2.
19. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 4)
Входимость: 2.
20. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2.
21. Другие берега
Входимость: 2.
22. Лолита. (часть 1, главы 3-6)
Входимость: 2.
23. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 20)
Входимость: 2.
24. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 2.
25. Лолита. (часть 1, главы 28-29)
Входимость: 2.
26. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 2.
27. О Ходасевиче (эссе)
Входимость: 2.
28. Лолита. (часть 1, главы 26-27)
Входимость: 2.
29. Память, говори (глава 8)
Входимость: 2.
30. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 2)
Входимость: 2.
31. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 9)
Входимость: 2.
32. Лолита. (часть 2, глава 20-22)
Входимость: 2.
33. Память, говори
Входимость: 2.
34. Университетская поэма
Входимость: 2.
35. Приглашение на казнь. (страница 5)
Входимость: 2.
36. Другие берега. (глава 12)
Входимость: 2.
37. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 2.
38. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 2.
39. Лолита. (часть 2, главы 17-19)
Входимость: 2.
40. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
41. Итальянке
Входимость: 1.
42. Под знаком незаконнорожденных. страница 2
Входимость: 1.
43. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 1.
44. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 13)
Входимость: 1.
45. Лолита. (часть 2, главы 10-13)
Входимость: 1.
46. Другие берега. (глава 4)
Входимость: 1.
47. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 1.
48. Помощник режиссера
Входимость: 1.
49. Под знаком незаконнорожденных
Входимость: 1.
50. Пнин. (глава 6)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 2)
Входимость: 4. Размер: 83кб.
Часть текста: кивнув самой себе, - это хорошо: рождественская скарлатина и пасхальный дифтерит". "Почему не наоборот?" - полюбопытствовала Тамара. Господи, как он любил стихи! Стеклянный шкапчик в спальне был полон его книг: Гумилев и Эредиа, Блок и Рильке, - и сколько он знал наизусть! А тетради... Нужно будет когда-нибудь решиться и всг просмотреть. Она это может, а я не могу. Как это странно случается, что со дня на день откладываешь. Разве, казалось бы, не наслаждение, - единственное, горькое наслаждение, - перебирать имущество мертвого, а оно однако так и остается лежать нетронутым (спасительная лень души?); немыслимо, чтобы чужой дотронулся до него, но какое облегчение, если бы нечаянный пожар уничтожил этот драгоценный маленький шкал. Александр Яковлевич вдруг встал и, как бы случайно, так переставил стул около письменного стола, чтобы ни он, ни тень книг никак не могли служить темой для призрака. Разговор тем временем перешел на какого-то советского деятеля, потерявшего после смерти Ленина власть. "Ну, в те годы, когда я видал его, он был в зените славы и добра", - говорил Васильев, профессионально перевирая цитату. Молодой человек, похожий на Федора Константиновича (к которому именно поэтому так привязались Чернышевские), теперь очутился у двери, где, прежде чем выйти, остановился в полоборота к отцу, - и, несмотря на свой чисто умозрительный состав, ах, как он был сейчас плотнее всех сидящих в комнате! Сквозь Васильева и бледную барышню просвечивал диван, инженер Керн был представлен одним лишь блеском пенснэ, Любовь Марковна - тоже, сам Федор Константинович держался лишь благодаря смутному совпадению с покойным, - но Яша был совершенно настоящий и живой и только чувство...
2. Память, говори (глава 13)
Входимость: 4. Размер: 43кб.
Часть текста: предоставленную нам скорее во искупление наших политических бед, чем в виде признания интеллектуальных достоинств. Предполагалось, что вся остальная семья пока поселится в Лондоне. Житейские расходы должны были оплачиваться горсткой драгоценностей, которые Наташа, дальновидная старая горничная, перед самым отъездом матери из Петербурга в 1917-ом году, смела с туалетного столика в nйcessaire, и которые какое-то время были погребены или, возможно, претерпели процесс некоего таинственного созревания в крымском саду. Мы покинули наш северный дом ради краткой, как мы полагали, передышки, благоразумной отсидки на южной окраине России; однако бешеное неистовство нового режима стихать никак не желало. Два проведенных в Греции весенних месяца я посвятил, снося неизменное негодование пастушьих псов, поискам оранжевой белянки Грюнера, желтянки Гельдриха, белянки Крюпера: поискам напрасным, ибо я попал не в ту часть страны. На палубе кьюнардовского лайнера “Паннония”, 18 мая 1919 года отплывшего от берегов Греции, направляясь (на двадцать один год раньше, чем требовалось, – что касается меня) в Нью-Йорк, но нас высадившего в Марселе, я учился плясать фокстрот. Франция прогремела мимо в угольно черной ночи. Бледный “канал” еще качался внутри нас, когда поезд Дувр-Лондон тихо затормозил и встал. Картинки с изображением серой груши, там и сям висевшие на угрюмых стенах вокзала “Виктория”, рекламировали мыло для ванн, которым меня в детстве намыливала английская гувернантка. Уже через неделю я лощил пол на благотворительном балу, щека к щеке с моей первой английской душечкой, ветренной, гибкой девушкой, старшей меня на пять лет. Отец и раньше бывал в Англии – в последний раз он приезжал туда в...
3. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 4. Размер: 66кб.
Часть текста: волосы. Ходили слухи, что потратив месяцы на пустые блуждания с фарфоровой чашкой и туфелькой Сандрильоны, великосветский поэт и ваятель Арнор нашел в ней, что искал, и использовал груди ее и ступни для своей "Лилит, зовущей Адама вернуться", впрочем, я вовсе не знаток в этих деликатных делах. Отар, бывший ее любовником, говорил, что когда вы шли за нею, и она знала, что вы за нею идете, в покачивании и игре ее стройных бедер была напряженная артистичность, нечто такое, чему арабских девушек обучали в особой школе особые парижские сводни, которых затем удушали. Хрупкие эти щиколки, говорил он, которые так близко сводила ее грациозная и волнообразная поступь,- это те самые "осторожные сокровища" из стихотворения Арнора, воспевающего мирагаль (деву миража), за которую "король мечтаний дал бы в песчаных пустынях времен триста верблюдов и три родника". On sбgaren wйrem tremkнn tri stбna Verbбlala wod gйv ut trн phantбna (Я пометил ударения.) Весь этот душещипательный лепет (по всем вероятиям, руководимый ее мамашей) на принца впечатления не произвел, он, следует повторить, относился к ней как к единокровной сестре, благоуханной и светской, с подкрашенным ротиком и с maussade{1}, расплывчатой, галльской манерой выражения того немногого, что ей желательно было выразить. Ее безмятежная грубость в отношениях с нервной и словообильной графиней казалась ему забавной. Он любил танцевать с ней - и только с ней. Ничто, ничто совершенно не вздрагивало в нем, когда она гладила его руку или беззвучно касалась чуть приоткрытыми губами его щеки, уже покрытой нагаром погубившего бал рассвета. Она, казалось, не огорчалась, когда он оставлял ее ради более мужественных утех, снова встречая его в потемках машины, в полусвете кабаре покорной и двусмысленной улыбкой привычно целуемой дальней кузины. Сорок дней - от смерти королевы...
4. Волшебник
Входимость: 4. Размер: 83кб.
Часть текста: которые ставлю мечтанию, в тех масках, которые придумываю ему, когда, в условиях действительности, воображаю незаметнейший метод удовлетворения страсти, есть спасительная софистика. Я карманный вор, а не взломщик. Хотя, может быть, на круглом острове, с маленькой Пятницей (не просто безопасность, а права одичания, или это - порочный круг с пальмой в центре?). Рассудком зная, что Эвфратский абрикос вреден только в консервах; что грех неотторжим от гражданского быта; что у всех гигиен есть свои гиены; зная, кроме того, что этот самый рассудок не прочь опошлить то, что иначе ему не дается... Сбрасываю и поднимаюсь выше. ЧтО, если прекрасное именно-то и доступно сквозь тонкую оболочку, то есть пока она еще не затвердела, не заросла, не утратила аромата и мерцания, через которые проникаешь к дрожащей звезде прекрасного? Ведь даже и в этих пределах я изысканно разборчив: далеко не всякая школьница привлекает меня, - сколько их на серой утренней улице, плотненьких, жиденьких, в бисере прыщиков или в очках, - *такие* мне столь же интересны в рассуждении любовном, как иному - сырая женщина-друг. Вообще же, независимо от особого чувства, мне хорошо со всякими детьми, по-простому - знаю, был бы страстным отцом в ходячем образе слова - и вот, до сих пор не могу решить, естественное ли это дополнение или бесовское противоречие. Тут взываю к закону степени, который отверг там, где он был оскорбителен: часто пытался я поймать себя на переходе от одного вида нежности к другому, от простого к особому - очень хотелось бы знать, вытесняют ли они друг друга, надо ли все-таки разводить их по разным родам, или *то* - редкое цветение *этого* в Иванову ночь моей темной души, - потому что, если их два, значит, есть две красоты, и тогда приглашенная эстетика шумно садится между...
5. Дар. (страница 5)
Входимость: 4. Размер: 67кб.
Часть текста: московским акцентом, так мать и дочь неизменно говорили между собой с произношением ссоры. Голоса были схожи, оба смуглые и гладкие, но один был грубее и как бы теснее, другой - вольнее и чище. В рокоте материнского была просьба, даже виноватая просьба; в укорачивающихся ответах дочери звенела злость. Под эту невнятную утреннюю бурю Федор Константинович опять мирно засыпал. В редеющей местами дремоте он различал звуки уборки; стена вдруг рушилась на него: это половая щетка поехала и хлопнулась у его двери. Раз в неделю толстая, тяжело переводившая дух, пахнувшая кислым потом швейцариха приходила с пылесосом, и тогда начинался ад, мир рвался на части, адский скрежет проникал в самую душу, разрушая ее, и гнал Федора Константиновича из постели, из комнаты, из дома. Обычно же, около десяти Марианна Николаевна в свою очередь занимала ванную, а после нее, уже харкая на ходу, туда следовал Иван Борисович. Воду он спускал до пяти раз; ванной не пользовался, удовлетворяясь лепетом маленького умывальника. К половине одиннадцатого всг в доме стихало: Марианна Николаевна уходила за хозяйственными покупками, Щеголев - по своим темным делам. Федор Константинович погружался в блаженную бездну, в которой теплые остатки дремоты мешались с чувством счастья, вчерашнего и предстоящего. Довольно часто теперь он день начинал стихотворением. Лежа навзничь, с первой, утоляюще-вкусной, крупной и длительной папиросой между запекшихся губ, он снова, после перерыва почти в десять...

© 2000- NIV