Cлово "НОВЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НОВЫХ, НОВОЕ, НОВЫЕ, НОВУЮ

1. Дар. (страница 7)
Входимость: 14.
2. Дар. (страница 2)
Входимость: 13.
3. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 13.
4. Незавершенный роман
Входимость: 11.
5. Соглядатай
Входимость: 11.
6. Бледное пламя. Комментарии (страница 2)
Входимость: 11.
7. Память, говори (глава 6)
Входимость: 11.
8. Пнин. (глава 6)
Входимость: 10.
9. Память, говори (глава 14)
Входимость: 10.
10. Дар. (страница 4)
Входимость: 10.
11. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 8)
Входимость: 10.
12. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 9.
13. Дар. (страница 3)
Входимость: 9.
14. Дар
Входимость: 9.
15. Дар. (страница 8)
Входимость: 9.
16. Дар. (страница 9)
Входимость: 9.
17. Король, дама, валет. (глава 5)
Входимость: 9.
18. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 4)
Входимость: 9.
19. Защита Лужина. (глава 11)
Входимость: 8.
20. Пнин. (глава 2)
Входимость: 8.
21. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 8.
22. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 8.
23. Истребление тиранов
Входимость: 8.
24. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 31)
Входимость: 8.
25. Бледное пламя. Комментарии (страница 7)
Входимость: 8.
26. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 7.
27. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 7.
28. Другие берега
Входимость: 7.
29. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 7.
30. Лолита. (часть 1, главы 10-11)
Входимость: 7.
31. Весна в Фиальте
Входимость: 7.
32. Под знаком незаконнорожденных. страница 6
Входимость: 7.
33. Пнин. (глава 5)
Входимость: 7.
34. Машенька. (страница 3)
Входимость: 7.
35. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 3, глава 5)
Входимость: 7.
36. Рождественский рассказ
Входимость: 7.
37. Смотри на Арлекинов! (страница 4)
Входимость: 7.
38. Другие берега. (глава 6)
Входимость: 7.
39. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 6.
40. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 6.
41. Пнин. (глава 7)
Входимость: 6.
42. Память, говори (глава 13)
Входимость: 6.
43. Подлец
Входимость: 6.
44. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 6.
45. Волшебник
Входимость: 6.
46. Память, говори
Входимость: 6.
47. Камера Обскура. (страница 2)
Входимость: 6.
48. Защита Лужина. (глава 14)
Входимость: 6.
49. Дар. (страница 5)
Входимость: 6.
50. Король, дама, валет. (глава 2)
Входимость: 6.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 7)
Входимость: 14. Размер: 81кб.
Часть текста: Парадизовы, Златорунные не без удивления вспоминали потом (в тиши своих дальних и бедных приходов) его стыдливую красоту: херувим, увы, оказался наклееным на крепкий пряник; не всем пришедшийся по зубам. Поздоровавшись с нами, Николя вновь надевает шляпу - серенький пуховой цилиндр - и тихо отходит, очень миленький в своем домашне-сшитом сюртучке и нанковых брючках, - между тем как его отец, добрейший протоиерей, нечуждый садовничеству, занимает нас обсуждением саратовских вишень, слив, глив. Летучая знойная пыль застилает картину. Как неизменно отмечается в начале всех решительно писательских биографий, мальчик был пожирателем книг. Но отлично учился. "Государю твоему повинуйся, чти его и будь послушным законам", тщательно воспроизводил он первую пропись, и помятая подушечка указательного пальца так навсегда и осталась темною от чернил. Вот тридцатые годы кончились, пошли сороковые. В шестнадцать лет он довольно знал языки, чтобы читать Байрона, Сю и Ггте (до конца дней стесняясь варварского произношения); уже владел семинарской латынью, благо отец был человек образованный. Кроме того некто Соколовский занимался с ним по-польски, а местный торговец апельсинами преподавал ему персидский...
2. Дар. (страница 2)
Входимость: 13. Размер: 83кб.
Часть текста: - заметил Васильев. "Мне больше всего понравилось о детских болезнях, да, - сказала Александра Яковлевна, кивнув самой себе, - это хорошо: рождественская скарлатина и пасхальный дифтерит". "Почему не наоборот?" - полюбопытствовала Тамара. Господи, как он любил стихи! Стеклянный шкапчик в спальне был полон его книг: Гумилев и Эредиа, Блок и Рильке, - и сколько он знал наизусть! А тетради... Нужно будет когда-нибудь решиться и всг просмотреть. Она это может, а я не могу. Как это странно случается, что со дня на день откладываешь. Разве, казалось бы, не наслаждение, - единственное, горькое наслаждение, - перебирать имущество мертвого, а оно однако так и остается лежать нетронутым (спасительная лень души?); немыслимо, чтобы чужой дотронулся до него, но какое облегчение, если бы нечаянный пожар уничтожил этот драгоценный маленький шкал. Александр Яковлевич вдруг встал и, как бы случайно, так переставил стул около письменного стола, чтобы ни он, ни тень книг никак не могли служить темой для призрака. Разговор тем временем перешел на какого-то советского деятеля, потерявшего после смерти Ленина власть. "Ну, в те годы, когда я видал его, он был в зените славы и добра", - говорил Васильев, профессионально перевирая цитату. Молодой человек, похожий на Федора Константиновича (к которому именно поэтому так привязались Чернышевские), теперь очутился у двери, где, прежде чем выйти, остановился в полоборота к отцу, - и, несмотря на свой чисто умозрительный состав, ах, как он был сейчас плотнее всех сидящих в комнате! Сквозь Васильева и бледную барышню просвечивал диван, инженер Керн был представлен одним лишь блеском пенснэ, Любовь Марковна - тоже, сам Федор Константинович держался лишь благодаря смутному совпадению с покойным, - но Яша был совершенно настоящий и живой и только чувство самосохранения мешало вглядеться в его черты. "А может быть, - подумал Федор Константинович, - может быть, это всг не так, и он (Александр Яковлевич) вовсе сейчас не представляет себе...
3. Примечания к стихам из разных сборников
Входимость: 13. Размер: 52кб.
Часть текста: и крепну я в тиши...", просвечивает в "Как я люблю тебя" ("...и в вечное пройти украдкою насквозь"), в "Вечере на пустыре" ("...оттого что закрыто неплотно, и уже невозможно отнять..."), и во многих других его произведениях. Но ближе всего он к ней подошел в стихотворении "Слава", где он определил ее совершенно откровенно как тайну, которую носит в душе и выдать которую не должен и не может. Этой тайне он был причастен много лет, почти не сознавая ее, и это она давала ему его невозмутимую жизнерадостность и ясность даже при самых тяжелых переживаниях и делала его совершенно неуязвимым для всяких самых глупых или злостных нападок. "Эта тайна та-та, та-та-та-та, та-та, а точнее сказать я не вправе." Чтобы еще точнее понять, о чем идет речь, предлагаю читателю ознакомиться с описанием Федором Годуновым-Чердынцевым своего отца в романе "Дар" (стр. 130, второй абзац, и продолжение на стр. 131). Сам Набоков считал, что все его стихи распадаются на несколько разделов. В своем предисловии к сборнику Poems and Problems (Стихи и задачи) он писал: "То, что можно несколько выспренне назвать европейским периодом моего стихотворчества, как будто распадается на несколько отдельных фаз: первоначальная, банальные любовные стихи (в этом издании не представлена); период, отражающий полное отвержение так называемой октябрьской революции; и период, продолжавшийся далеко за двадцатый год, некоего частного ретроспективно-ностальгического кураторства, а также стремления развить византийскую образность (некоторые читатели ошибочно усматривали в этом интерес к религии - интерес, который для меня ограничивался литературной стилизацией); а затем, в течение десятка лет, я видел свою задачу в том, чтобы каждое стихотворение имело сюжет и изложение (это было как бы реакцией против унылой, худосочной "парижской школы"...
4. Незавершенный роман
Входимость: 11. Размер: 114кб.
Часть текста: не пришлось бы гадать: шарлатан ли Фальтер? Подлинный ли он провидец? Или же он медиум, посредством которого умершая жена рассказчика пытается донести смутный абрис фразы, узнанной или неузнанной ее мужем. Как бы то ни было, ясно одно: создавая воображаемую страну (занятие, которое поначалу было для него только способом отвлечься от горя, но со временем переросло в самодовлеющую художественную манию), вдовец настолько вжился в Туле, что оно стало постепенно обретать самостоятельное существование. В первой главе Синеусов говорит между прочим, что перебирается с Ривьеры в Париж, на свою прежнюю квартиру; на самом же деле он переезжает в угрюмый дворец на дальнем северном острове. Искусство позволяет ему воскресить покойную жену в облике королевы Белинды - жалкое свершение, которое не приносит ему торжества над смертью даже в мире вольного вымысла. В третьей главе 'ей предстояло снова погибнуть от бомбы, предназначавшейся ее мужу, на Эгельском мосту, буквально через несколько минут после...
5. Соглядатай
Входимость: 11. Размер: 110кб.
Часть текста: дождь, ей дали зонтик, и она сказала: "Вот и отлично, большое спасибо, молодой человек меня проводит и принесет зонт обратно". С тех пор вошло в мои обязанности ее провожать. Она, пожалуй, нравилась мне, эта разбитная, полная, волоокая дама с большим ртом, который собирался в комок, когда она, пудрясь, смотрелась в зеркальце. У нее были тонкие лодыжки, легкая поступь, за которую многое ей прощалось. От нее исходило щедрое тепло, как только она появлялась, мне уже мнилось, что в комнате жарко натоплено, и, когда, отведя восвояси эту большую живую печь, я возвращался один среди чмоканья ртутного блеска безжалостной ночи, было мне холодно, холодно до омерзения. Потом приехал из Парижа ее муж и стал с ней бывать в гостях вместе, - муж как муж, я мало на него обратил внимание, только заметил его манеру коротко и гулко откашливаться в кулак, перед тем как заговорить, и тяжелую, черную, с блестящим набалдашником трость, которой он постукивал об пол, пока Матильда, восторженно захлебываясь, превращала прощание с хозяйкой в многословный монолог. Муж, спустя месяц, отбыл, и в первую же ночь, что я снова провожал Матильду, она предложила мне подняться к ней наверх, чтобы взять книжку, которую давно увещевала меня прочесть, - что-то по-французски о какой-то русской девице Ариадне (*1). Шел, как обычно, дождь, вокруг фонарей дрожали ореолы, правая моя рука утопала в жарком кротовом меху, левая держала раскрытый зонтик, в который ночь била, как в барабан. Этот зонтик, - потом, в квартире у Матильды, - распятый вблизи парового отопления, все капал, капал, ронял слезу каждые полминуты и так накапал большую лужу. А книжку я взять забыл. Матильда была не первой моей любовницей. До нее любила меня домашняя портниха в Петербурге, тоже полная и тоже все советовавшая мне прочесть какую-то книжку ("Мурочка, история одной жизни"). Обе они, эти полные женщины, издавали среди телесных бурь тонкий, почти детский...

© 2000- NIV