Cлово "ЩЕЛК, ЩЕЛКА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЩЕЛКУ, ЩЕЛКИ, ЩЕЛОК, ЩЕЛКОМ

1. Защита Лужина. (глава 13)
Входимость: 1. Размер: 29кб.
2. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 1. Размер: 61кб.
3. Король, дама, валет
Входимость: 1. Размер: 27кб.
4. Камера Обскура. (страница 2)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
5. Катастрофа
Входимость: 1. Размер: 14кб.
6. Другие берега. (глава 7)
Входимость: 1. Размер: 21кб.
7. Под знаком незаконнорожденных. страница 12
Входимость: 1. Размер: 42кб.
8. Картофельный эльф
Входимость: 1. Размер: 43кб.
9. Дар. (страница 9)
Входимость: 1. Размер: 72кб.
10. Дар. (страница 5)
Входимость: 1. Размер: 67кб.
11. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 7)
Входимость: 1. Размер: 27кб.
12. Камера Обскура. (страница 7)
Входимость: 1. Размер: 62кб.
13. Память, говори (глава 11)
Входимость: 1. Размер: 23кб.
14. Память, говори (глава 7)
Входимость: 1. Размер: 20кб.
15. Память, говори (глава 2)
Входимость: 1. Размер: 32кб.
16. Подвиг
Входимость: 1. Размер: 33кб.
17. Дар. (страница 10)
Входимость: 1. Размер: 65кб.
18. Лолита. (часть 1, главы 26-27)
Входимость: 1. Размер: 32кб.
19. Другие берега. (глава 2)
Входимость: 1. Размер: 30кб.
20. Бахман
Входимость: 1. Размер: 19кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Защита Лужина. (глава 13)
Входимость: 1. Размер: 29кб.
Часть текста: опасливо резвились горожане, и в ту минуту, как мимо, по тротуару, проходили Лужины, совершавшие утреннюю прогулку, самый бойкий из конькобежцев, молодец в свитере, изящно раскатился голландским шагом и с размаху сел на лед. Дальше, в небольшом сквере, трехлетний ребенок, весь в красном, шатко ступая шерстяными ножками, поплелся к тумбе, беспалой ладошкой загреб снег, лежавший аппетитной горкой, и поднес его ко рту, за что сразу был схвачен сзади и огрет. "Ах ты, бедненький",- оглянувшись, сказала Лужина. По убеленной мостовой проехал автобус, оставив за собой две толстых, черных полосы. Из магазина говорящих и играющих аппаратов раздалась зябкая музыка, и кто-то прикрыл дверь, чтобы музыка не простудилась. Такса в заплатанном синем пальтишке, с низко болтающимися ушами остановилась, обнюхивая снег, и Лужина успела ее погладить. Что-то легкое, острое, белесое било в лицо, и, если посмотреть на пустое небо, светленькие точка плясали в глазах. Лужина поскользнулась и укоризненны взглянула на свои серьге ботики. Около русского гастрономического магазина встретили знакомых, чету Алферовых. "Холодина какая",- воскликнул Алферов, тряся желтой своей бородкой. "Не целуйте, перчатка грязная",- сказала Лужина и спросила у Алферовой, с улыбкой глядя на ее прелестное, всегда оживленное лицо, почему она никогда не зайдет. "А вы полнеете, сударь",- буркнул Алферов, игриво косясь на лужинский живот, преувеличенный ватным пальто. Лужин умоляюще посмотрел на жену. "Так что, милости просим",- закивала она. "Постой, Машенька, телефон ты их знаешь? - спросил Алферов.- Знаешь? Ладно. Ну-с, пока,- как говорят по-советски, Нижайший поклон вашей матушке". "Он какой-то несчастненький,- сказала Лужина, взяв мужа под руку и меняя шаг, чтобы идти с ним в ногу.- Но Машенька... Какая душенька, какие глаза... Не идите так скоро, милый Лужин,- скользко". Снег сеять перестал, небо в одном месте бледно посветлело, и...
2. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 1. Размер: 61кб.
Часть текста: ягод можжевеловки, выросшей об угол с его домом (смотри также строки 181-182). Мои сведения о садовых Aves{1} ограничивались представителями северной Европы, однако молодой нью-вайский садовник, в котором я принимал участие (смотри примечание к строке 998), помог мне отождествить немалое число силуэтов и комических арий маленьких, с виду совсем тропических чужестранцев и, натурально, макушка каждого дерева пролагала пунктиром путь к труду по орнитологии на моем столе, к которому я кидался с лужайки в номенклатурной ажитации. Как тяжело я трудился, приделывая имя "зорянка" к самозванцу из предместий, к крупной птахе в помятом тускло-красном кафтане, с отвратным пылом поглощавшей длинных, печальных, послушных червей! Кстати, любопытно отметить, что хохлистая птичка, называемая по-земблянски sampel ("шелковый хвостик") и очень похожая на свиристель и очерком, и окрасом, явилась моделью для одной из трех геральдических тварей (двумя другими были, соответственно, олень северный, цвета натурального, и водяной лазурный, волосистый тож) в гербе земблянского короля Карла Возлюбленного (р.1915), о славных горестях которого я так часто беседовал с моим другом. Поэма началась в точке мертвого равновесия года, в первые послеполуночные минуты 1 июля, я в это время играл в шахматы с юным иранцем, завербованным в наши летние классы, и я не сомневаюсь, что наш поэт понял бы одолевающее аннотатора искушение - связать с этой датой некоторое роковое событие - отбытие из Земблы будущего цареубийцы, человека именем Градус. На самом деле, Градус вылетел из Онгавы на Копенгаген 5 июля. Строка 12: в хрустальнейшей стране Возможно, аллюзия на Земблу, мою милую родину. За этим в разрозненном, наполовину стертом...
3. Король, дама, валет
Входимость: 1. Размер: 27кб.
Часть текста: красавиц,- пройдет тоже; и люди, люди, люди на потянувшейся платформе, переставляя ноги и все же не подвигаясь, шагая вперед и все же пятясь,- как мучительный сон, в котором есть и усилие неимоверное, и тошнота, и ватная слабость в икрах, и легкое головокружение,- пройдут, отхлынут, уже замирая, уже почти падая навзничь... Больше женщин, чем мужчин,- как это всегда бывает среди провожающих... Сестра Франца, такая бледная в этот ранний час, нехорошо пахнущая натощак, в клетчатой пелерине, какой, небось, не носят в столице,- и мать, маленькая, круглая, вся в коричневом, как плотный монашек. Вот запорхали платки. И отошли не только они,- эти две знакомые улыбки,-тронулся не только вокзал, с лотком, тачкой, белым продавцом слив и сосисок,- тронулся и старый городок в розоватом тумане осеннего утра: каменный курфюрст на площади, землянично-темный собор, поблескивающие вывески, цилиндр, рыба, медное блюдо парикмахера... Теперь уж не остановить. Понесло! Торжественно едут дома, хлопают занавески в открытых окнах родного дома, потрескивают полы, скрипят стены, сестра и мать пьют на быстром сквозняке утренний кофе, мебель вздрагивает от учащающихся толчков,- все скорее, все таинственнее едут дома, собор, площадь, переулки... И хотя уже давно мимо вагонного...
4. Камера Обскура. (страница 2)
Входимость: 1. Размер: 42кб.
Часть текста: без труда. Сам Кречмар не только не был Магде противен - он даже нравился ей. У него была мягкая, благородная наружность, от него веяло душистым тальком и хорошим табаком. Разумеется, густое счастье ее первой любви было неповторимо. Она запрещала себе вспоминать Мюллера, меловую бледность его щек, горячий мясистый рот, длинные, всепонимающие руки. Когда она все-таки вспоминала, как он покинул ее, ей сразу опять хотелось выпрыгнуть из окна или открыть газовый кран. Кречмар мог до некоторой степени успокоить ее, утолить жар, - как те прохладные листья подорожника, которые так приятно прикладывать к воспаленному месту. А кроме всего - Кречмар был не только прочно богат, он еще принадлежал к тому миру, где свободен доступ к сцене, к кинематографу. Нередко, заперев дверь, Магда делала перед зеркалом страшные глаза или расслабленно улыбалась, а не то прижимала к виску подразумеваемый револьвер, и ей сдавалось, что у нее это выходит вовсе не хуже, чем в Холливуде. После вдумчивых и осмотрительных поисков она нашла в отличном районе неплохую квартирку. Кречмар так растерялся и обмяк после ее визита, что она пожалела его, сразу взяла деньги, которые он ей сунул во время обычной прогулки, - и в подъезде поцеловала его. Пламя этого поцелуя осталось при нем и вокруг него, будто смутный цветной ореол, в котором он вернулся домой и который он не мог оставить в передней, как шляпу, и, войдя в спальню, он недоумевал, неужто жена не увидит по его глазам, что случилось. Но Аннелиза, трицатипятилетняя мирная Аннелиза ни разу не подумала о том, что муж может ей изменить. Она знала, что у Кречмара были до женитьбы мелкие увлечения, она помнила, что и сама, девочкой, была тайно...
5. Катастрофа
Входимость: 1. Размер: 14кб.
Часть текста: зеленое платье, прохлада оголенных рук. Посреди площади- черный вигвам, красный огонек: починяют рельсы. Он вспомнил, как сегодня целовал ее под короткий рукав, в тот трогательный след, что остался от прививки оспы. И теперь шел домой, пошатываясь от счастья и хмеля, размахивая тонкой тростью, и в темных домах по той стороне пустынной улицы хлопало ночное эхо в такт его шагов, а потом смолкло, когда он повернул за угол, где у решетки стоял все тот же человек в переднике и картузе, продавец горячих сосисок, и высвистывал по-птичьи, нежно и грустно: вюрстхен... вюрстхен... Марку стало сладостно жаль сосисок, луны, голубой искры, пробежавшей по проволоке,- и, прислонясь к забору, он весь сжался, напрягся и вдруг, помирая со смеху, выдул в круглую щелку: "Клара... Клара... о, Клара, моя милая..." А за черным забором, в провале между домов, был квадратный пустырь: там, что громадные гроба, стояли мебельные фургоны. Их раздуло от груза. Бог весть, что было навалено в них. Дубовые баулы, верно, да люстры, как железные пауки, да тяжкие костяки двухспальной кровати. Луна обдавала их крепким блеском. А слева, на задней голой стене дома, распластались гигантские черные сердца,- увеличенная во много раз тень липы, стоявшей близ фонаря на краю тротуара. Марк все еще посмеивался, когда всходил по темной лестнице на пятый этаж. Вступив на последнюю ступеньку, он ошибся, поднял еще раз ногу- и опустил ее неловко, с грохотом. Пока он шарил в потемках по двери, отыскивая замочную скважину, бамбуковая тросточка выскочила из-под мышки и, легко постукивая, скользнула вниз, по ступенькам. Марк затаил дыхание. Думал,- трость...

© 2000- NIV