Cлово "НЕМЕЦ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: НЕМЦЫ, НЕМЦАМИ, НЕМЦЕМ, НЕМЦА

1. Дар. (страница 3)
Входимость: 4.
2. Случаи из жизни
Входимость: 4.
3. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 4.
4. Память, говори (глава 12)
Входимость: 3.
5. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 3.
6. Драка
Входимость: 3.
7. Помощник режиссера
Входимость: 2.
8. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 2.
9. Дар. (страница 7)
Входимость: 2.
10. Память, говори (глава 14)
Входимость: 2.
11. Дар. (страница 4)
Входимость: 2.
12. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 15)
Входимость: 2.
13. Дар. (страница 10)
Входимость: 2.
14. Память, говори (глава 6)
Входимость: 2.
15. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 5)
Входимость: 2.
16. Дар. (страница 9)
Входимость: 2.
17. Другие берега. (глава 6)
Входимость: 2.
18. Благость
Входимость: 2.
19. Лебеда
Входимость: 1.
20. Дар. (страница 6)
Входимость: 1.
21. Знаки и символы
Входимость: 1.
22. Память, говори (глава 3)
Входимость: 1.
23. Дар. (страница 2)
Входимость: 1.
24. Защита Лужина. (глава 8)
Входимость: 1.
25. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 16)
Входимость: 1.
26. Как-то раз в Алеппо...
Входимость: 1.
27. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Примечания)
Входимость: 1.
28. Бледное пламя. Комментарии (страница 6)
Входимость: 1.
29. Возвращение Чорба
Входимость: 1.
30. Бледное пламя. Комментарии (страница 5)
Входимость: 1.
31. Машенька. (страница 4)
Входимость: 1.
32. Весна в Фиальте
Входимость: 1.
33. Встреча
Входимость: 1.
34. Лолита. (часть 1, главы 26-27)
Входимость: 1.
35. Звонок
Входимость: 1.
36. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 1.
37. Круг
Входимость: 1.
38. Подлец
Входимость: 1.
39. Бледное пламя. Комментарии (страница 3)
Входимость: 1.
40. Отрывки, наброски пьес.
Входимость: 1.
41. Красавица
Входимость: 1.
42. Машенька. (страница 3)
Входимость: 1.
43. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 42)
Входимость: 1.
44. Дар. (страница 5)
Входимость: 1.
45. Машенька
Входимость: 1.
46. Защита Лужина. (глава 7)
Входимость: 1.
47. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 1)
Входимость: 1.
48. Памяти Л.И.Шигаева
Входимость: 1.
49. Случайность
Входимость: 1.
50. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 32)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дар. (страница 3)
Входимость: 4. Размер: 72кб.
Часть текста: леском, одна доля которого, дрожа, просвечивала сквозь нее. Редкие стрелы дождя, утратившего и строй, и вес, и способность шуметь, невпопад, так и сяк вспыхивали на солнце. В омытом небе, сияя всеми подробностями чудовищно-сложной лепки, из-за вороного облака выпрастывалось облако упоительной белизны. "Ну вот, прошло, - сказал он вполголоса и вышел из-под навеса осин, столпившихся там, где жирная, глинистая, "земская" (какой ухаб был в этом прозвании!) дорога спускалась в ложбинку, собрав в этом месте все свои колеи в продолговатую выбоину, до краев налитую густым кофе со сливками. Милая моя! Образчик элизейских красок! Отец однажды, в Ордосе, поднимаясь после грозы на холм, ненароком вошел в основу радуги, - редчайший случай! - и очутился в цветном воздухе, в играющем огне, будто в раю. Сделал еще шаг - и из рая вышел. Она уже бледнела. Дождь совсем перестал, пекло, овод с шелковыми глазами сел на рукав. В роще закуковала кукушка, тупо, чуть вопросительно: звук вздувался куполком и опять - куполком, никак не разрешаясь. Бедная...
2. Случаи из жизни
Входимость: 4. Размер: 14кб.
Часть текста: Он пришел собственно к моему брату, который как раз уехал, но это ему в сущности все равно, его горе должно говорить, и вот он нашел довольного слушателя в едва знакомом, малосимпатичном человеке и, хохоча, причем глаза не участвуют, рассказывает, как жена собирала по квартире вещи, как по ошибке увезла его любимое пенсне, как все ее родственники были в курсе дела до него, как - "Вот интересно",- вдруг обращается он прямо к Пришвину, богомольному вдовцу, а то все больше говорил в пространство,- "вот интересно, как будет на том свете, будет ли она там жить со мной или с этим холуем?" "Пойдемте ко мне, Павел Романович",- сказала я своим самым хрустальным тоном, и только тогда он заметил мое присутствие, я стояла, грустно прижавшись к углу темного буфета, с которым словно сливалась моя небольшая фигура в черном платье,- да, я ношу траур, по всем, по всем, по себе, по России, по зародышам, выскобленным из меня. Мы перешли в мою комнатку, крохотную, там едва помещается шелковое ложе поперек себя шире и на низком столике стеклянная бомба лампы, налитая водой, и в этой атмосфере моего личного уюта Павел Романович сразу сде-. дался другим, молча сел, потер воспаленные глаза. Я свернулась рядом, похлопала по подушкам и задумалась, женской облокоченной задумчивостью, глядя на него, на его голубую голову, на крепкие плечи, которым бы шел скорее китель, а не этот двубортный пиджак. Я глядела на него и все удивлялась, как могла некогда увлекаться этим низкорослым, коренастым мужчиной с простым лицом (только зубы больно хороши, это нужно признать), а ведь увлекалась же я им два года тому назад, когда он еще только собирался жениться на своей красавице,- и как еще увлекалась, как плакала из-за него, как снилась мне эта тонкая цепочка на его волосатой кисти! Из заднего кармана он добыл свой большой и, как он выражался "боевой" портсигар и, удрученно кивая, постучал несколько раз, больше раз, чем обычно, папиросой о крышку. "Да, Марья Васильевна,- сказал он ...
3. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 4. Размер: 36кб.
Часть текста: как хотелось бы, а от обрусевшего шестьсот лет тому назад татарского князька по имени Набок. Бабка же моя, мать отца, рожденная баронесса Корф, была из Древнего немецкого (вестфальского) рода и находила простую прелесть в том, что в честь предка-крестоносца был будто бы назван остров Корфу. Корфы эти обрусели еще в восемнадцатом веке, и среди них энциклопедии отмечают много видных людей. По отцовской линии мы состоим в разнообразном родстве или свойстве с Аксаковыми, Шишковыми, Пущиными, Данзасами. Думаю, что было уже почти темно, когда по скрипучему снегу внесли раненого в гек-кернскую карету. Среди моих предков много служилых людей; есть усыпанные бриллиантовыми знаками участники славных войн; есть сибирский золотопромышленник и миллионщик (Василий Рукавишников, дед моей матери Елены Ивановны); есть ученый президент медико-хирургической академии (Николай Козлов, другой ее дед); есть герой Фридляндского, Бородинского, Лейпцигского и многих других сражений, генерал от инфантерии Иван Набоков (брат моего прадеда), он же директор Чесменской богадельни и комендант С.-Петербургской крепости - той, в которой сидел супостат Достоевский (рапорты доброго Ивана Александровича царю напечатаны - кажется, в "Красном Архиве"); есть министр юстиции Дмитрий Николаевич Набоков (мой дед); и есть, наконец, известный общественный...
4. Память, говори (глава 12)
Входимость: 3. Размер: 42кб.
Часть текста: (“Вход Воспрещается”) и во владениях моего дяди (“Вход Строжайше Воспрещается”) на противоположном берегу Оредежи. Я находил его начерченным палочкой на красноватом песке аллеи, или написанным карандашом на беленом заборе, или недовырезанным на деревянной спинке какой-нибудь древней скамьи, точно сама Матушка-Природа таинственными знаками предуведомляла меня о существовании Тамары. В тот притихший июльский день, когда я увидел ее, стоящей совершенно неподвижно (двигались только зрачки) в березовой роще, она как бы зародилась здесь, среди настороженных деревьев, с беззвучным совершенством мифологического воплощения. Дождавшись того, чтобы сел овод, она прихлопнула его и пустилась догонять двух других, не таких красивых девушек, звавших ее. Немного позже, с удобного для наблюдения места над рекой, я увидел как они шли через мост, постукивая высокими каблучками, одинаково засунув руки в карманы темно-синих жакеток и, чтобы отогнать мух, то и дело встряхивая головами, убранными цветами и лентами. Очень скоро я проследил Тамару до скромной дачки, которую ее семья снимала в деревне. Верхом или на велосипеде я проезжал мимо, и на том или другом услужливом повороте дороги что-то ослепительно взрывалось под ложечкой (после чего сердце еще долго пешком возвращалось на место оттуда, куда его закинуло), и я обгонял Тамару. Матушка-Природа убрала сперва одну ее подругу, ...
5. Другие берега. (глава 13)
Входимость: 3. Размер: 25кб.
Часть текста: собой тезис следующей тройственной серии. Возьмем простейшую спираль, т. е. такую, которая состоит из трех загибов или дуг. Назовем тезисом первую дугу, с которой известный Яремич, который заставлял меня посмелее и дуга покрупнее, которая противополагается первой, продолжая ее; синтезом же будет та, еще более крупная, дуга, которая продолжает предыдущую, заворачиваясь вдоль наружной стороны первого загиба. Цветная спираль в стеклянном шарике - вот модель моей жизни. Дуга тезиса - это мой двадцатилетний русский период (1899-1919). Антитезисом служит пора эмиграции (1919-1940), проведенная в Западной Европе. Те четырнадцать лет (1940-1954), которые я провел уже на новой моей родине, намечают как будто начавшийся синтез. Позвольте мне заняться антитезисом. Оглядываясь на эти годы вольного зарубежья, я вижу себя и тысячи других русских людей ведущими несколько странную, но не лишенную приятности жизнь в вещественной нищете и духовной неге, среди не играющих ровно никакой роли призрачных иностранцев, в чьих городах нам, изгнанникам, доводилось физически существовать. Туземцы эти были как прозрачные, плоские фигуры из целлофана, и хотя мы пользовались их постройками, изобретениями, огородами, виноградниками, местами увеселения и т. д., между ними и нами не было и подобия...

© 2000- NIV