Cлово "ОТЕЦ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОТЦА, ОТЦОМ, ОТЦУ, ОТЦЕ

1. Память, говори (глава 9)
Входимость: 44.
2. Дар. (страница 4)
Входимость: 43.
3. Дар. (страница 3)
Входимость: 37.
4. Защита Лужина. (глава 4)
Входимость: 36.
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 29.
6. Защита Лужина. (глава 3)
Входимость: 23.
7. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 21.
8. Память, говори
Входимость: 21.
9. Лебеда
Входимость: 19.
10. Другие берега
Входимость: 17.
11. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 15.
12. Память, говори (глава 3)
Входимость: 15.
13. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 15.
14. Подвиг
Входимость: 15.
15. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 13.
16. Защита Лужина. (глава 2)
Входимость: 13.
17. Память, говори (глава 12)
Входимость: 12.
18. Защита Лужина. (глава 10)
Входимость: 12.
19. Память, говори (глава 13)
Входимость: 12.
20. Память, говори (глава 8)
Входимость: 12.
21. Прозрачные вещи
Входимость: 11.
22. Защита Лужина
Входимость: 11.
23. Дар. (страница 6)
Входимость: 10.
24. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 10.
25. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 10.
26. Дар
Входимость: 10.
27. Память, говори (глава 5)
Входимость: 10.
28. Дар. (страница 8)
Входимость: 10.
29. Дар. (страница 2)
Входимость: 9.
30. Другие берега. (глава 2)
Входимость: 9.
31. Тяжелый дым
Входимость: 9.
32. Память, говори (глава 2)
Входимость: 8.
33. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 8.
34. Лолита
Входимость: 8.
35. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 8.
36. Круг
Входимость: 7.
37. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 7.
38. Пнин. (глава 4)
Входимость: 7.
39. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 7.
40. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 7.
41. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 7.
42. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 2)
Входимость: 7.
43. Память, говори (глава 6)
Входимость: 6.
44. Хват
Входимость: 6.
45. Пнин. (глава 2)
Входимость: 6.
46. Дар. (страница 9)
Входимость: 6.
47. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 24)
Входимость: 6.
48. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 11)
Входимость: 6.
49. Камера Обскура
Входимость: 6.
50. Скитальцы (1-е действие)
Входимость: 5.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Память, говори (глава 9)
Входимость: 44. Размер: 38кб.
Часть текста: Набоков, юрист, публицист и государственный деятель, сын Дмитрия Николаевича Набокова, министра юстиции, и баронессы Марии фон Корф, родился 20 июля 1870-го года в Царском Селе близ Петербурга и пал от пули убийцы 28 марта 1922-го года в Берлине. До тринадцати лет он получал образование дома, от французских и английских гувернанток, а также русских и немецких учителей; от одного из них он перенял и затем передал мне passio et morbo aureliana. Осенью 1883-го года он начал посещать гимназию на тогдашней Гагаринской улице (предположительно переименованной в двадцатых годах недальновидными Советами). Стремление первенствовать было в нем огромно. Одной зимней ночью он, не справившись с заданной на дом задачей и предпочтя воспаление легких насмешкам у классной доски, выставил себя на полярный мороз в надежде, что его, сидящего в одной ночной рубашке у открытого окна (оно выходило на Дворцовую площадь с ее отглаженным луною столпом), свалит своевременная болезнь; наутро он был по-прежнему здоровехонек, зато незаслуженно слег учитель, которого он так боялся. Шестнадцати лет, в мае 1887-го, он завершил курс гимназии с золотой медалью и начал изучать юриспруденцию в Петербургском Университете, который закончил в 1891-ом году. Учебу он продолжил в Германии (преимущественно в Галле). Тридцать лет спустя один из его однокашников, с которым он совершал велосипедные прогулки по Черному лесу, прислал моей вдовой матери томик “Мадам Бовари”, бывший тогда с отцом, написавшим на форзаце “Непревзойденный шедевр французской литературы” – суждение, справедливое и поныне. 14 ноября (дата скрупулезно праздновавшаяся все последующие годы в нашей чуткой к годовщинам семье) 1897-го года он женился на Елене Ивановне Рукавишниковой,...
2. Дар. (страница 4)
Входимость: 43. Размер: 68кб.
Часть текста: плотных треугольных конвертов шесть привезенных экземпляров, приближал к брюшку единственной самочки лупу, вставленную в глаз, - и как набожно его препаратор размачивал сухие, лоснистые, тесно сложенные крылья, чтобы потом гладко пронзить булавкой грудку бабочки, воткнуть ее в пробковую щель и широкими полосками полупрозрачной бумаги плоско закрепить на дощечках как-то откровенно-беззащитно-изящно распахнутую красоту, да подложить под брюшко ватку, да выправить черные сяжки, - чтобы она так высохла навеки. Навеки? В берлинском музее многочисленные бабочки отцовского улова так же свежи сегодня, как были в восьмидесятых, девяностых годах. Бабочки из собрания Линнея хранятся в Лондоне с восемнадцатого века. В пражском музее есть тот самый экземпляр популярной бабочки-атлас, которым любовалась Екатерина Великая. Отчего же мне стало так грустно? Его поимки, наблюдения, звук голоса в ученых словах, всг это, думается мне, я сберегу. Но это так еще мало. Мне хотелось бы с такой же относительной вечностью удержать то, что быть может я всего более любил в нем: его живую мужественность, непреклонность и независимость его, холод и жар его личности, власть над всем, за что он ни брался. Точно играючи, точно желая мимоходом запечатлеть свою силу на всем, он, там и сям выбирая предмет из области вне энтомологии, оставил след почти во всех отраслях естествоведения: есть только одно растение, описанное им, из всех им собранных, но это зато - замечательный вид березы; одна птица - дивнейший фазан; одна летучая мышь - но самая крупная в мире. И во всех концах природы бесконечное число раз отзывается наша фамилия, ибо...
3. Дар. (страница 3)
Входимость: 37. Размер: 72кб.
Часть текста: месте все свои колеи в продолговатую выбоину, до краев налитую густым кофе со сливками. Милая моя! Образчик элизейских красок! Отец однажды, в Ордосе, поднимаясь после грозы на холм, ненароком вошел в основу радуги, - редчайший случай! - и очутился в цветном воздухе, в играющем огне, будто в раю. Сделал еще шаг - и из рая вышел. Она уже бледнела. Дождь совсем перестал, пекло, овод с шелковыми глазами сел на рукав. В роще закуковала кукушка, тупо, чуть вопросительно: звук вздувался куполком и опять - куполком, никак не разрешаясь. Бедная толстая птица вероятно перелетела дальше, ибо всг повторялось сызнова, вроде уменьшенного отражения (искала, что-ли, где получается лучше, грустнее?). Громадная, плоская на лету бабочка, иссиня-черная с белой перевязью, описав сверхестественно-плавную дугу и опустившись на сырую землю, сложилась, тем самым исчезла. Такую иной раз приносит, зажав ее обеими руками в картуз, сопящий крестьянский мальчишка. Такая взмывает из-под семенящих копыт примерной докторской поньки, когда доктор, держа на коленях почти ненужные вожжи, а то просто прикрутив их к передку, задумчиво едет тенистой дорогой в больницу. А изредка четыре черно-белых крыла с кирпичной изнанкой находишь рассыпанными как игральные карты на лесной тропе: остальное съела неизвестная птица. Он перепрыгнул лужу, где два навозных жука, мешая друг другу, цеплялись за соломинку, и отпечатал на краю дороги подошву: многозначительный след ноги, всг глядящий вверх, всг видящий исчезнувшего человека. Идя полем, один, под дивно несущимися облаками, он вспомнил,...
4. Защита Лужина. (глава 4)
Входимость: 36. Размер: 30кб.
Часть текста: дебюты, партии. В начале летних каникул очень недоставало тети и старика с цветами,- особенно этого душистого старика, пахнувшего то фиалкой, то ландышем, в зависимости от тех цветов, которые он приносил тете. Приходил он обыкновенно очень удачно,- через несколько минут после того, как тетя, посмотрев на часы, уходила из дому. "Что ж, подождем",- говорил старик, снимая мокрую бумагу с букета, и Лужин придвигал ему кресло к столику, где уже расставлены были шахматы. Появление старика с цветами было выходом из довольно неловкого положения. После трех-четырех школьных пропусков обнаружилась неспособность тети играть в шахматы. Ее фигуры сбивались в безобразную кучу, откуда вдруг выскакивал обнаженный беспомощный король. Старик же играл божественно. Первый раз, когда тетя, натягивая перчатки, скороговоркой сказала: "я, к сожалению, должна уйти, но вы посидите, сыграйте в шахматы с моим племянником, спасибо за чудные ландыши",- в первый раз, когда старик сел и сказал со вздохом: "давненько не брал я в руки... ну-с, молодой человек,- левую или правую?"- в первый этот раз, когда через несколько ходов уже горели уши и некуда было сунуться,- Лужину показалось, что он играет совсем в другую игру, чем та, которой его научила тетя. Благоухание овевало доску. Старик называл королеву ферзем, туру - ладьей и, сделав смертельный для противника ход, сразу брал его назад, и, словно вскрывая механизм дорогого инструмента, показывал, как противник должен был сыграть, чтобы предотвратить беду. Первые пятнадцать партий он выиграл без всякого труда, ни минуты не думая над ходом, во время шестнадцатой он вдруг стал думать и выиграл с трудом, в последний же день, в тот день, когда старик приехал с целым кустом сирени, который некуда было поставить, а тетя на цыпочках бегала у себя в спальне и...
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 29. Размер: 17кб.
Часть текста: прежней столице моего отечества. Старая русская дама, которая по какой-то невнятной причине просила меня не разглашать ее имени, однажды в Париже показала мне дневник, который вела в прошлом. Те годы были (по-видимому) так небогаты событиями, что перечисление повседневных подробностей (а это всегда – худой способ самосохранения) едва превосходило размером краткое описание погоды; тут любопытно отметить, что личные дневники царствующих особ, – какие бы беды ни осаждали их царства, – посвящены в основном тому же предмету. Удача приходит к тому, кто ей не мешает, – и вот мне предлагалось здесь нечто такое, чего я не смог бы добыть никогда, поставь я себе подобную цель. А потому могу сообщить, что утро Себастьянова рождения было погожим и безветренным, при двенадцати градусах ниже нуля (по Реомюру)... это, впрочем, и все, что сочла достойным записи почтенная дама. По здравом размышлении я не нахожу какой-то особой надобности сохранять ее инкогнито. Чтобы она когда-либо прочла эту книгу, представляется мне решительно невероятным. Звали ее и зовут Ольга Олеговна Орлова – матрешечная аллитерация, которую жаль было бы оставить втуне. Сухой отчет ее вряд ли способен сделать зримой для не повидавшего света читателя всю подразумеваемую прелесть описанного ею зимнего петербургского дня – чистую роскошь безоблачного неба, созданного не для согревания тела, но единственно для услаждения глаза; сверкание санных следов на убитом снегу просторных улиц с рыжеватым тоном промежду, рождаемым жирной смесью конского навоза; яркоцветную связку воздушных шаров, которыми торгует на улице облаченный в фартук лотошник; мягкое скругление купола, с позолотой, тускнеющей под опушкой морозной пыли; березы городского сада, у которых каждый тончайший сучок обведен белизной; звон и скрежет зимней езды... а кстати, какое странное чувство испытываешь, глядя на старую почтовую карточку...

© 2000- NIV