Cлово "ОТЕЦ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОТЦУ, ОТЦА, ОТЦОМ, ОТЦЕ

1. Память, говори (глава 9)
Входимость: 44.
2. Дар. (страница 4)
Входимость: 43.
3. Дар. (страница 3)
Входимость: 37.
4. Защита Лужина. (глава 4)
Входимость: 36.
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 29.
6. Защита Лужина. (глава 3)
Входимость: 23.
7. Другие берега. (глава 9)
Входимость: 21.
8. Память, говори
Входимость: 21.
9. Лебеда
Входимость: 19.
10. Другие берега
Входимость: 17.
11. Защита Лужина. (глава 6)
Входимость: 15.
12. Память, говори (глава 3)
Входимость: 15.
13. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 38)
Входимость: 15.
14. Подвиг
Входимость: 15.
15. Другие берега. (глава 8)
Входимость: 13.
16. Защита Лужина. (глава 2)
Входимость: 13.
17. Память, говори (глава 12)
Входимость: 12.
18. Память, говори (глава 13)
Входимость: 12.
19. Память, говори (глава 8)
Входимость: 12.
20. Защита Лужина. (глава 10)
Входимость: 12.
21. Прозрачные вещи
Входимость: 11.
22. Защита Лужина
Входимость: 11.
23. Дар. (страница 6)
Входимость: 10.
24. Дар
Входимость: 10.
25. Дар. (страница 8)
Входимость: 10.
26. Другие берега. (глава 11)
Входимость: 10.
27. Другие берега. (глава 3)
Входимость: 10.
28. Память, говори (глава 5)
Входимость: 10.
29. Дар. (страница 2)
Входимость: 9.
30. Тяжелый дым
Входимость: 9.
31. Другие берега. (глава 2)
Входимость: 9.
32. Бледное пламя. Комментарии (страница 8)
Входимость: 8.
33. Лолита
Входимость: 8.
34. Память, говори (глава 2)
Входимость: 8.
35. Камера Обскура. (страница 4)
Входимость: 8.
36. Бледное пламя. Комментарии
Входимость: 7.
37. Под знаком незаконнорожденных. страница 4
Входимость: 7.
38. Бледное пламя. Комментарии (страница 4)
Входимость: 7.
39. Подлинная жизнь Себастьяна Найта. (глава 2)
Входимость: 7.
40. Круг
Входимость: 7.
41. Пнин. (глава 4)
Входимость: 7.
42. Лолита. (часть 2, главы 1-2)
Входимость: 7.
43. Пнин. (глава 2)
Входимость: 6.
44. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 1, глава 24)
Входимость: 6.
45. Камера Обскура
Входимость: 6.
46. Память, говори (глава 6)
Входимость: 6.
47. Хват
Входимость: 6.
48. Дар. (страница 9)
Входимость: 6.
49. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 11)
Входимость: 6.
50. Подвиг. (страница 5)
Входимость: 5.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Память, говори (глава 9)
Входимость: 44. Размер: 38кб.
Часть текста: потертый альбом для вырезок, обтянутый черной тканью. Он содержит старые документы, включая дипломы, дневники, наброски, удостоверения личности, карандашные заметки и кое-какие печатные материалы, которые моя мать старательно сохраняла до самой своей смерти в Праге, и которые затем, между 1939-м и 1961-м годами пережили множество злоключений. Основываясь на этих документах и собственных моих воспоминаниях, я составил приводимую ниже краткую биографию моего отца. Владимир Дмитриевич Набоков, юрист, публицист и государственный деятель, сын Дмитрия Николаевича Набокова, министра юстиции, и баронессы Марии фон Корф, родился 20 июля 1870-го года в Царском Селе близ Петербурга и пал от пули убийцы 28 марта 1922-го года в Берлине. До тринадцати лет он получал образование дома, от французских и английских гувернанток, а также русских и немецких учителей; от одного из них он перенял и затем передал мне passio et morbo aureliana. Осенью 1883-го года он начал посещать гимназию на тогдашней Гагаринской улице...
2. Дар. (страница 4)
Входимость: 43. Размер: 68кб.
Часть текста: выставить именно эту бабочку, - ах, как он говорил о ней, как вынимал из шести плотных треугольных конвертов шесть привезенных экземпляров, приближал к брюшку единственной самочки лупу, вставленную в глаз, - и как набожно его препаратор размачивал сухие, лоснистые, тесно сложенные крылья, чтобы потом гладко пронзить булавкой грудку бабочки, воткнуть ее в пробковую щель и широкими полосками полупрозрачной бумаги плоско закрепить на дощечках как-то откровенно-беззащитно-изящно распахнутую красоту, да подложить под брюшко ватку, да выправить черные сяжки, - чтобы она так высохла навеки. Навеки? В берлинском музее многочисленные бабочки отцовского улова так же свежи сегодня, как были в восьмидесятых, девяностых годах. Бабочки из собрания Линнея хранятся в Лондоне с восемнадцатого века. В пражском музее есть тот самый экземпляр популярной бабочки-атлас, которым любовалась Екатерина Великая. Отчего же мне стало так грустно? Его поимки, наблюдения, звук голоса в ученых словах, всг это, думается мне, я сберегу. Но это так еще мало. Мне хотелось бы с такой же относительной вечностью удержать то, что быть может я всего более любил в нем: его живую мужественность, непреклонность и независимость его, холод и жар его личности, власть над всем, за что он ни брался. Точно играючи, точно желая мимоходом...
3. Дар. (страница 3)
Входимость: 37. Размер: 72кб.
Часть текста: а уже появилась, с неуловимой внезапностью ангела, радуга: сама себе томно дивясь, розово-зеленая, с лиловой поволокой по внутреннему краю, она повисла за скошенным полем, над и перед далеким леском, одна доля которого, дрожа, просвечивала сквозь нее. Редкие стрелы дождя, утратившего и строй, и вес, и способность шуметь, невпопад, так и сяк вспыхивали на солнце. В омытом небе, сияя всеми подробностями чудовищно-сложной лепки, из-за вороного облака выпрастывалось облако упоительной белизны. "Ну вот, прошло, - сказал он вполголоса и вышел из-под навеса осин, столпившихся там, где жирная, глинистая, "земская" (какой ухаб был в этом прозвании!) дорога спускалась в ложбинку, собрав в этом месте все свои колеи в продолговатую выбоину, до краев налитую густым кофе со сливками. Милая моя! Образчик элизейских красок! Отец однажды, в Ордосе, поднимаясь после грозы на холм, ненароком вошел в основу радуги, - редчайший случай! - и очутился в цветном воздухе, в играющем огне, будто в раю. Сделал еще шаг - и из рая вышел. Она уже бледнела. Дождь совсем...
4. Защита Лужина. (глава 4)
Входимость: 36. Размер: 30кб.
Часть текста: проходила мимо, и вдруг остановка,- заветный квадрат, этюды, дебюты, партии. В начале летних каникул очень недоставало тети и старика с цветами,- особенно этого душистого старика, пахнувшего то фиалкой, то ландышем, в зависимости от тех цветов, которые он приносил тете. Приходил он обыкновенно очень удачно,- через несколько минут после того, как тетя, посмотрев на часы, уходила из дому. "Что ж, подождем",- говорил старик, снимая мокрую бумагу с букета, и Лужин придвигал ему кресло к столику, где уже расставлены были шахматы. Появление старика с цветами было выходом из довольно неловкого положения. После трех-четырех школьных пропусков обнаружилась неспособность тети играть в шахматы. Ее фигуры сбивались в безобразную кучу, откуда вдруг выскакивал обнаженный беспомощный король. Старик же играл божественно. Первый раз, когда тетя, натягивая перчатки, скороговоркой сказала: "я, к сожалению, должна уйти, но вы посидите, сыграйте в шахматы с моим племянником, спасибо за чудные ландыши",- в первый раз, когда старик сел и сказал со вздохом: "давненько не брал я в руки... ну-с, молодой человек,- левую или правую?"- в первый этот раз, когда через несколько ходов уже горели уши и некуда было сунуться,- Лужину показалось, что он играет совсем в другую игру, чем та, которой его научила тетя. Благоухание овевало доску. Старик называл королеву ферзем, туру - ладьей и, сделав смертельный для противника ход, сразу брал его назад, и, словно вскрывая...
5. Подлинная жизнь Себастьяна Найта
Входимость: 29. Размер: 17кб.
Часть текста: тридцать первого декабря 1899 года в прежней столице моего отечества. Старая русская дама, которая по какой-то невнятной причине просила меня не разглашать ее имени, однажды в Париже показала мне дневник, который вела в прошлом. Те годы были (по-видимому) так небогаты событиями, что перечисление повседневных подробностей (а это всегда – худой способ самосохранения) едва превосходило размером краткое описание погоды; тут любопытно отметить, что личные дневники царствующих особ, – какие бы беды ни осаждали их царства, – посвящены в основном тому же предмету. Удача приходит к тому, кто ей не мешает, – и вот мне предлагалось здесь нечто такое, чего я не смог бы добыть никогда, поставь я себе подобную цель. А потому могу сообщить, что утро Себастьянова рождения было погожим и безветренным, при двенадцати градусах ниже нуля (по Реомюру)... это, впрочем, и все, что сочла достойным записи почтенная дама. По здравом размышлении я не нахожу какой-то особой надобности сохранять ее инкогнито. Чтобы она когда-либо прочла эту книгу, представляется мне решительно невероятным. Звали ее и зовут Ольга Олеговна Орлова – матрешечная аллитерация, которую жаль было бы оставить втуне. Сухой отчет ее вряд ли способен сделать зримой для не повидавшего света читателя всю подразумеваемую прелесть описанного ею зимнего петербургского дня – чистую роскошь...

© 2000- NIV